Не дождется Ленька вечера — в ночное ехать. Скоро ли?
Вот уж коров гонят. Слышно — заскрипела околица. Идут по деревне, пылят, пыль на солнце светится. А хозяйки у ворот ждут:
— Красавка, Красавка! Голубка! Зорька! Иди, иди, матушка! Иди, милая!..
А они: му-му-у…
Овцы бегут, ногами перебирают часто-часто.
Не терпится Леньке.
— Когда же табун погоним?
— Да кого гнать-то? С пахоты еще кони не воротились, — говорит меньшой папанькин брат, Сенька.
Глядь, и с пахоты едут. Сохи по дороге скребут, сошники на солнце блестят.
Отпрягли лошадей, поужинали, стали ребята в ночное собираться. И Леньку зовут.
А Ленька давно готов. И припас собрал: хлеба краюшку, соли в тряпочку завязал, картошек в мешок насыпал — ничего не забыл.
Оделся потеплее: ночью на лугу спать холодно, зазябнешь.
Мать сердится, отца ругает:
— И куда такого маленького пускать! С лошади упадет — убьется, а на земле будет спать — простынет, и змея неравно укусит.
Ну, только нет… отец не боится.
— Нечего, — говорит, — ему нежничать, не девочка, пусть привыкает.
И пустил. Только Сеньке наказал за ним присматривать, одного на лошадь не сажать.
Вскочил Сенька на Пузанка, а отец к нему Леньку подсадил.
— Ну, сынок, смотри, чтобы не падать! За гриву крепче держись.
Поехали. По деревне-то шагом, а как изо всех дворов собрались ребята да за околицу выехали, тут только держись! Как припустят вскачь! Как затрясло Леньку!
Скачут кони, копытами топочут, стучат, один другого обгоняют, пыль столбом.
Ребята гикают, свистят, кричат. Ноги босые болтаются.
— Эх ты, ну!..
Дамка и Тузик между лошадьми прыгают, за морды хватают, радуются, лают.
Уж и не рад Ленька, что поехал.
За холку уцепился, к лошадиной шее пригнулся, не видит ничего, дух захватывает. Только бы не упасть! Закричал бы, заплакал, да стыдно — ребята задразнят.
А Сенька ему:
— Ты ногами-то, ногами крепче держись!
И рад бы Ленька ногами, да ноги коротки: никак их не растянешь.
А Сенька пятками босыми по брюху лошади нажваривает, веревкой над головой крутит, по-крикивает:
— Эх ты, комсомольная!