А в это время в библиотеке маленький детектив, выпроводив Гастингса, плотно прикрыл окно и повернулся к Люсии Эмори.

Люсия с тревогой посмотрела на Пуаро.

– Насколько я поняла, мосье Пуаро, вы хотели расспросить меня о горничной? Она очень славная девушка. Я уверена, за ней нет ничего плохого.

– Мадам, – сказал Пуаро, – я хотел поговорить с вами вовсе не о горничной, а о вас.

Люсия встревожилась еще больше.

– Но мистер Рейнор сказал...

– Должен признаться, я намеренно ввел мистера Рейнора в заблуждение, и у меня есть на то причины, – перебил Пуаро.

– Что же это за причины? – настороженно спросила она.

– Мадам, – начал разговор Пуаро, – вчера вы сделали мне огромный комплимент. Вы сказали, что доверились мне, едва только увидели.

– И что же?

– И я прошу вас довериться мне и сейчас.

– Что вы имеете в виду?

Пуаро взглянул на собеседницу с самым серьезным видом.

– Мадам, у вас есть все, что только может пожелать женщина, – у вас есть молодость, красота, семья, любовь. У вас нет только исповедника. Позвольте же старому Пуаро предложить на эту роль себя.

Люсия хотела было что-то ответить, но Пуаро не дал ей сказать.

– Хорошенько подумайте, прежде чем отказываться, мадам. Я остался здесь ради вас. Остался, чтобы защитить ваши интересы. Чем я сейчас и занимаюсь.

– Самое лучшее, что вы могли бы сделать в моих интересах, это уехать, мосье! – с неожиданной горячностью воскликнула Люсия.

– Знает ли уже мадам о том, что скоро здесь будет полиция? – невозмутимо спросил Пуаро.

– Полиция?

– Да.

– Но зачем? Почему полиция?

– Потому что врачи установили причину смерти сэра Клода. Сэр Клод был вчера отравлен.

Люсия скорее испугалась, чем удивилась.

– О нет! Нет! Только не это!

– Да, мадам, именно это. Так что, как видите, у вас почти не осталось времени на раздумья. Сейчас я защищаю ваши интересы. Но вскоре, возможно, я буду защищать только интересы правосудия.

Люсия посмотрела на Пуаро так, словно решала, насколько можно поверить этому странному маленькому человечку. Наконец она собралась с духом.

– Что же, по-вашему, я должна сделать? – спросила она дрогнувшим голосом.

Пуаро сел и внимательно посмотрел ей в глаза.

– Вопрос в том, что вы захотите сделать, – пробормотал он себе под нос, а вслух мягко сказал: – Вам всего лишь нужно рассказать мне правду, мадам.

– Я... Но я... – не сразу откликнулась молодая женщина, невольно протянув к Пуаро руки, словно ища защиты. Потом губы ее твердо сжались. – Мосье Пуаро, я не понимаю, что вы имеете в виду.

Взгляд Пуаро стал пронзительным.

– Вот как! Вы предпочитаете беседовать в таком тоне? Тогда приношу свои извинения.

Сделав над собой усилие, Люсия взяла себя в руки, хотя больше всего на свете ей захотелось вскочить и убежать.

– Скажите, что именно вас интересует, и я отвечу на любой вопрос, – холодно сказала она.

– Прекрасно! – воскликнул маленький детектив. – Вы решили посостязаться в уме с Эркюлем Пуаро? Хорошо же. Но запомните, мадам, – он хлопнул ладонью по столу, – правда все равно выйдет наружу. И, возможно, при куда менее приятных для вас обстоятельствах.

– Мне скрывать нечего, – с вызовом сказала Люсия.

Пуаро достал из кармана письмо, которое принес Эдвард Рейнор, и протянул Люсии.

– Несколько дней тому назад сэр Клод получил это письмо, – сказал он.

Люсия пробежала его глазами.

– Ну и что же? – почти спокойно спросила она, возвращая письмо обратно.

– Вам когда-нибудь приходилось слышать имя Сельмы Готц?

– Никогда в жизни! Кто это?

– Это женщина, которая умерла в ноябре прошлого года в Генуе.

– Вот как?

– Возможно, вы там с нею встречались, – как бы невзначай бросил Пуаро, убирая письмо в карман. – Я даже уверен в том, что вы встречались.

– Никогда в жизни не была в Генуе.

– А если бы кто-то сказал, что видел вас там?

– Тогда... тогда я сказала бы, что этот человек ошибся.

– Но, насколько мне известно, вы познакомились с мужем именно в Генуе, – не отступал Пуаро.

– Это Ричард вам сказал? Какая нелепость! Мы познакомились в Милане.

– Женщина, с которой вы были в Генуе...

Люсия сердито перебила:

– Мосье Пуаро, я не была в Генуе!

– Ах, пардон! Да, вы так и сказали. Но согласитесь, мадам, это очень странно.

– Что же здесь странного?

Прикрыв глаза, Пуаро откинулся в кресле.

– Расскажу вам одну небольшую историю, – промурлыкал он в ответ и достал из кармана записную книжку. – У меня есть один знакомый, который занимается тем, что делает фотопортреты для некоторых лондонских журналов. Портреты – как бы это сказать? – разных титулованных особ, например, на пляже в Лидо. Он, как вы уже поняли, фотограф. – Пуаро полистал записную книжку. – В прошлом году в ноябре этот мой знакомый оказался в Генуе, где узнал одну даму с репутацией в высшей степени скандальной. В тот раз она называла себя баронесса де Гирс и везде появлялась с очень известным французским дипломатом. О них ходили разные слухи, но дама этим мало смущалась, ее интересовал только дипломат. Это умный, но увлекающийся и неосмотрительный человек. – Пуаро умолк и как бы между прочим спросил: – Я еще вас не утомил, мадам?

– Нисколько, но я не понимаю, к чему вы клоните?

Пуаро снова заглянул в книжку.

– Обещаю, сейчас мы подойдем к сути дела. Вернувшись из Генуи, мой знакомый показал мне один снимок. Фотографию баронессы де Гирс. Я совершенно согласен: баронесса была une très belle femme[18], и понять увлечение дипломата очень легко.

– Это все?

– Нет, мадам. Видите ли, дело в том, что на фотографии баронесса была не одна. Мой знакомый снял ее в тот момент, когда она прогуливалась по набережной вместе с дочерью, а дочь ее оказалась так хороша, мадам, что, увидев это лицо, вряд ли его кто-то забудет. – Пуаро поклонился самым галантным образом. – Конечно же, я узнал вас, едва переступил порог.

Люсия затаила дыхание.

– О! – выдохнула она, но сумела с собой справиться и рассмеялась. – Дорогой мосье Пуаро, здесь просто досадная ошибка. Я прекрасно помню баронессу и ее дочь. Теперь я поняла, в чем дело. Дочь как раз малоинтересная особа, а мать была женщина блистательная. Я почти влюбилась в нее, и несколько раз мы действительно гуляли вместе. Ей, похоже, льстила моя восторженность. Вот вам и объяснение. Ваш знакомый ошибся, приняв меня за ее дочь.

Люсия почти в изнеможении откинулась на спинку стула. Пуаро медленно кивнул головой, будто бы соглашаясь, и она вздохнула с облегчением.

Вдруг, резко вскинувшись, Пуаро сказал:

– Но мне показалось, вы сказали, что никогда не были в Генуе.

От неожиданности Люсия задохнулась, на лице ее был ужас, она молча следила за тем, как он убирает записную книжку во внутренний карман пиджака.

– Но ведь фотографии у вас нет, – наконец полувопросительно проговорила она.

– Нет, – признался Пуаро. – Фотографии у меня нет. Мне было известно лишь, под каким именем Сельма Готц жила в Генуе. Остальное – и знакомый, и фотография – всего-навсего моя невинная выдумка.

Люсия вскочила, и в глазах ее полыхнул гнев.

– Вы подстроили мне ловушку! – крикнула она.

Пуаро только пожал плечами.

– Да, мадам, – согласился он. – Но боюсь, вы сами не оставили мне иного выбора.

Люсия заходила по комнате.

– Какое это имеет отношение к смерти сэра Клода? – негромко произнесла она, словно обращаясь к себе самой.

Пуаро сделал вид, будто не расслышал, и равнодушно стряхнул с пиджака пылинку. Вместо ответа он спросил сам:

– А правда ли, мадам, что недавно у вас пропало дорогое бриллиантовое ожерелье?

Люсия замерла.

– Я спрашиваю, – процедила она, стиснув зубы, – какое это имеет отношение к смерти сэра Клода?

Пуаро охотно объяснил:

– Украденное ожерелье, украденная формула. И то, и другое, мадам, дорого стоит.

Люсия задохнулась от негодования.

– К чему вы клоните?

– Я клоню, мадам, к тому, что хотел бы услышать от вас правду. Сколько от вас потребовал доктор Карелли... в прошлый раз?

Люсия отвернулась.

– Я... Я больше не желаю отвечать на ваши вопросы, – сказала она почти шепотом.

– Вы боитесь?

Пуаро поднялся и подошел к ней, но Люсия вновь отвернулась, отрицательно качнув головой.

– Нет, – сказала она. – Я ничего не боюсь. Я просто не понимаю, о чем вы. С какой стати я должна была что-то платить доктору Карелли?

– Чтобы купить его молчание, – отвечал Пуаро. – Эмори семья известная, и вряд ли вы им признались в том, кто ваша мать.

Люсия молча смотрела на Пуаро. Потом села и в отчаянии закрыла лицо руками

– Ричард знает? – наконец еле слышно выдохнула она.

– Пока нет, мадам, – медленно отозвался Пуаро.

– Не говорите! Пожалуйста, не говорите ему, мосье Пуаро! – взмолилась молодая женщина. – Он так гордится своей семьей, так гордится семейной честью! Я не должна была выходить за него замуж! Но я была так несчастна. Я ненавидела свою жизнь, которую вынуждена была вести из-за матери. Все было унизительно! Но что я могла поделать? А когда она умерла, я наконец оказалась свободна. Свободна от лжи, от всех этих интриг. Я встретилась с Ричардом. Никогда со мной такого не случалось. Ричард вошел в мою жизнь, я полюбила его, и он захотел на мне жениться. Как я могла сказать ему, чья я дочь? Почему я должна была это говорить?

– А потом, – тихо подхватил Пуаро, – вы случайно где-то столкнулись с Карелли и он принялся вас шантажировать?

– Да, но у меня нет своих сбережений. Я продала ожерелье, чтобы дать ему денег. Я думала, на этом закончится. Но вчера он снова приехал. Он все знал про исследования и знал, что сэр Клод их закончил.

– И он велел вам выкрасть расчеты?

Люсия кивнула:

– Да.

– Вы сделали это? – Пуаро подошел ближе.

– Вы не поверите... теперь вы мне не поверите, – сокрушенно покачала головой Люсия.

Пуаро посмотрел на нее с жалостью.

– Не волнуйтесь, дитя мое. Я вам верю. Не бойтесь старого Пуаро, договорились? Наберитесь мужества и расскажите все до конца. Это вы взяли бумагу?

– Нет. Не я. Не я! – горячо воскликнула она. – Но я хотела. Я сняла отпечаток с ключа от сейфа, и Карелли сделал дубликат.

Пуаро достал из кармана ключ.

– Этот?

– Да, все оказалось очень просто. Карелли принес дубликат. Я вошла в кабинет, но никак не могла решиться открыть сейф. Тут появился сэр Клод. Вот и все, это правда, клянусь!

– Я вам верю, мадам, – сказал Пуаро.

Он сунул ключ обратно в карман, сел в кресло, сложил кончики пальцев и на минуту задумался.

– Но все же вы не отказались от предложения сэра Клода выключить свет.

– Я не могла допустить, чтобы меня обыскали, – пояснила Люсия. – В сумочке лежали ключ и записка от Карелли.

– Что же вы с ними сделали?

– Когда погас свет, я забросила ключ как можно дальше. В ту сторону, – и она показала в сторону стула, на котором в тот вечер сидел Эдвард Рейнор.

– А с запиской?

– С запиской я не знала, что делать, а потом сунула в книгу. – Люсия поднялась, подошла к столу, взяла в руки книгу и пролистала страницы. – Да, вот она. Хотите прочесть?

Она протянула ему небольшой листок бумаги.

– Нет, мадам, она ваша.

Люсия разорвала послание Карелли на мелкие клочья и ссыпала в сумку. Глядя на нее, Пуаро вдруг спросил:

– Еще один вопрос, мадам. Вы случайно вчера в темноте ни за что не зацепились платьем?

– Платьем? Нет, – удивилась Люсия.

– Но может быть, вы услышали похожий звук?

Люсия задумалась.

– Знаете, теперь, когда вы сказали, – проговорила она после некоторого молчания, – мне кажется, да. Но это была не я. Или мисс Эмори, или Барбара.

– Что ж, оставим это, – не стал настаивать Пуаро. – А теперь я хотел бы выяснить вот что. Кто налил кофе сэру Клоду?

– Я.

– И это вы поставили его чашку на стол рядом со своей?

– Да.

Пуаро поднялся и, опершись руками о стол, наклонился к Люсии. Потом спросил в упор:

– В которую из них вы насыпали гиосцин?

Люсия вскинула голову.

– Как вы узнали? – растерянно спросила она.

– Узнавать подобные вещи моя работа, мадам. Так в какую же?

– В свою, – еле слышно произнесла она.

– Зачем?

– Затем... Затем, что я хотела умереть. Ричард заподозрил, будто у меня связь... связь с доктором Карелли. Он даже не представляет себе, насколько он близок к истине. Я ненавижу Карелли. Я не сумела раздобыть ему бумаги и думала, теперь он все расскажет. У меня оставался только один выход... я хотела умереть. Погрузиться в сон без сновидений и никогда не проснуться... так он и сказал.

– Кто сказал?

– Карелли.

– Н-да-а, я начинаю понимать... – медленно проговорил Пуаро.

Он показал рукой на чашку, которая стояла на столе.

– В таком случае вот эта чашка ваша, не так ли? Вы из нее не пили?

– Нет.

– Почему же вы передумали?

– Ричард пообещал увезти меня... далеко, за границу, сказал, что достанет денег. Он вернул меня к жизни, дал мне надежду...

– Понятно. Послушайте меня внимательно, мадам, – строго произнес Пуаро. – Сегодня утром доктор Грэм взял чашку, которая вчера стояла перед сэром Клодом, и отвез ее на анализ.

– Да, и?

– В ней ничего не обнаружено, кроме кофе... – Пуаро умолк, не договорив.

Люсия отвела взгляд.

– Да-а... естественно.

– Так это ваша чашка? – еще раз настойчиво повторил Пуаро.

Люсия молча смотрела прямо перед собой. Потом, мельком взглянув на маленького детектива, воскликнула:

– Почему вы так смотрите на меня? Вы хотите меня испугать?

– Повторяю, – произнес Пуаро – утром чашку, которая стояла вчера перед сэром Клодом, увезли на анализ. Предположим, это действительно была та самая. – Он поднялся, отошел и достал из цветочного горшка спрятанную там чашку. – Но тогда это чья? Что, если бы они забрали эту?

Люсия встала, закрыв руками лицо.

– Вы все знаете! – воскликнула она.

Пуаро подошел.

– Мадам, – сказал он, и голос у него стал еще строже. – Если бы они ее увезли, они и тогда не нашли бы ничего, кроме кофе. Но я вчера вечером отлил несколько капель из той чашки, которая действительно стояла перед сэром Клодом. И там-то и был обнаружен гиосцин. Что скажете?

Люсия покачнулась, но все же взяла себя в руки. Ответила она не сразу.

– Вы правы, – наконец произнесла она. – Совершенно правы. Я убила его. – Голос ее зазвенел. – Я убила его! Я подсыпала таблетки ему. – Она подняла чашку, которая стояла на столе. – Здесь ничего нет, это просто кофе!

Она подняла чашку, намереваясь выпить, но метнувшийся к ней Пуаро успел остановить ее руку у самых губ. Они молча смотрели друг на друга, и вдруг Люсия разрыдалась. Пуаро с трудом забрал чашку из ее побелевших пальцев.

– Мадам!

– Зачем вы меня остановили? – прорыдала Люсия.

– Мадам, жизнь так прекрасна, – сказал он. – Зачем спешить с ней расстаться?

– Я... я...

Горько рыдая, Люсия упала на диван.

– Вы сказали правду, – тихо и ласково заговорил Пуаро. – Вы подсыпали яд себе. Тут я вам верю. Но гиосцин оказался не только у вас. Говорите правду. Кто бросил таблетки в кофе сэра Клода?

Люсия в ужасе подняла глаза.

– Нет, нет, вы ошибаетесь. Он этого не делал. Я убила его, я! – крикнула она.

– Кто не делал? Кого вы прикрываете, мадам? Скажите!

– Говорят же вам, он этого не делал!

В дверь постучали.

– Наверное, полиция, – сказал Пуаро. – У нас мало времени. Обещаю, мадам, я спасу вас...

– Но это я убила его, – голос ее сорвался.

– ...и спасу его, – будто не слыша продолжил Пуаро. – Спасу вашего мужа!

– Боже мой, – растерянно прошептала Люсия.

В комнату вошел дворецкий.

– Инспектор Джепп из Скотленд-Ярда, – произнес он, обращаясь к Пуаро.