Шум отвлек Мину. Она оторвала взгляд от затейливого узора, вырисовывавшегося в ее блокноте, и поняла, что этот шум был воем сильного ветра со стороны моря. Черные тучи приблизились, а свет стал зловеще зеленым.

Грохот заставил ее вскочить. Она отложила рисунок в сторону и подошла к окну. Зонтик от солнца свалился и сбил кованый стул. Пока она смотрела, подушка пролетела мимо и приземлилась около гардений. Мина открыла дверь и вышла под порывы ветра.

Она обернулась и увидела, как другой стул со скрипом скользит по каменным плитам. Мина прикусила губу, посмотрела на высокие деревья, склонявшиеся под порывами ветра. Если шторм усилится, вся незакрепленная мебель может стать серьезной проблемой в доме, где так много огромных окон. А еще этот зонтик…

- Оставь это мне.

Алексей оттеснил ее. Она наблюдала, как напряглись все его мышцы, когда он закрывал зонтик.

- Иди в дом. Прежде чем погода наладится, она еще серьезно ухудшится.

Он поднял зонтик и зашагал прочь.

Мина нахмурилась. А чего она ожидала? Что он будет благодарить ее за помощь?

Когда другой стул со скрежетом заскользил по плитам, она схватила его и пошла за Алексеем. Совсем рядом был большой гараж. Внутри, помимо машины, она заметила пару гидроциклов, доску для виндсерфинга, каноэ и Алексея, складывавшего зонтик на садовую мебель. Должно быть, он уже давно все сюда приносил.

- А где Хенри?

Алексей резко обернулся. Из-за рева ветра он не слышал, как она подошла.

- Он уехал вместе с Марией за продуктами на другой остров. Шторм изменил направление и пришел сюда раньше, чем мы предполагали. Им придется остаться на том острове до тех пор, пока все не стихнет.

- Что я могу сделать?

- Прости?

Дверь гаража с грохотом захлопнулась, оставив их почти в кромешной темноте.

Мина не сделала шаг назад. Отступить значило признать поражение. Мина вдохнула запах Алексея, полный цитрусовых ноток, и постаралась не заметить, как в животе у нее запорхали бабочки.

- Ты сказал, что шторм налетел раньше, чем вы ожидали, и что Хенри нет здесь и он не сможет тебе помочь. Может быть, чем-то могу помочь я?

Алексей посмотрел сверху вниз на тоненькую фигурку перед ним. Ему хотелось, чтобы здесь было посветлее, чтобы можно было лучше рассмотреть выражение ее лица.

- Иди в дом и оставайся там.

Ничего не сказав, Мина развернулась, подошла к двери и распахнула ее. Алексей увидел ее силуэт против света. Короткие белые шорты, длинные ноги, обтягивающий топик, подчеркивающий восхитительно гибкое тело. Он вспомнил, как прижимал ее к себе.

Затем она направилась к дому.

Когда он заносил мебель в гараж, он увидел Мину, идущую в его сторону с новым стулом в руках. Ветер усилился, разметал ее волосы, теперь они падали ей на лицо.

- Что ты делаешь? Зайди в дом.

Вместо ответа, она продолжила идти и не остановилась бы, не поймай он ее за руку. Она окинула его таким взглядом, который мог бы содрать кору с дерева.

- Сейчас не время спорить. Прими мою помощь и делай то, что сейчас необходимо сделать. Здесь есть ставни? Как защитить окна?

Алексей остановился, осознав, что она говорит совершенно серьезно. Она действительно намеревалась ему помочь подготовиться к шторму.

- Они электрические. Они опустятся, стоит только нажать кнопку.

- Тогда разве не пора нажать на эту кнопку, пока не начались перебои с электричеством?

Алексей подумал, не взять ли ее на руки и не занести в дом? Тогда она точно будет в безопасности.

- Очень хорошо. - Он взглянул на гнущиеся деревья, на почерневшее небо. - Еще пять минут. Главный вход будет открыт. Войдешь через него. - Он наклонился так, чтобы его глаза были на уровне ее глаз. - Не больше пяти минут. Слышишь?

Мина молча кивнула.

Но по прошествии пяти минут ее нигде не было видно. Ветер теперь был такой силы, шумел, как приближающийся на большой скорости товарняк.

Алексей крикнул, но ветер заглушил его голос. Его охватило чувство тревоги, он выбежал в сад под проливной дождь.

Ее не было видно. Ни около бассейна, ни около дома.

Алексей свернул за угол. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, что же он увидел. Навстречу ему двигалась шатающаяся фигура.

Когда он понял, что происходит, он подавил в себе желание выругаться, и бросился ей навстречу. Карисса осталась на улице, чтобы спасти скульптуру.

- Брось. Это не стоит того! В дом. Немедленно!

Мина поджала губы. У них не было времени на споры. Ветер все усиливался. Сильнее прижав к себе скульптуру, Алексей взял Кариссу за руку, и они направились в сторону дома. Этот путь показался ему бесконечным. Промокшая земля стала предательски скользкой, а порывы ветра становились все безжалостней.

Темнота. Удары двери. Тишина после резких порывов ветра и хлещущего дождя. Алексей с трудом добрался до панели управления на стене, уперся локтем в выключатель, который привел в действие, и опустил вниз последние ставни. Нажал еще одну кнопку, и в доме загорелся свет.

Ему было тяжело дышать. Все лицо было мокрым.

Наконец Алексей распрямился и посмотрел на свою замысловатую коллекцию резных деревянных парусов, которые все еще вращались под порывами ветра. Неудивительно, что ему казалось, что скульптура, которую он нес, была готова вылететь у него из рук. Тот, кто их создал, сделал так, что они должны были следовать за ветром. За ветерком, но не за ураганом!

Мина наклонилась вперед, положила руки на колени, жадно ловила ртом воздух. Ее мокрые волосы прилипли к плечам. Ее соски гордо торчали сквозь облепивший ее розовый топик.

Мокрые стройные ноги блестели, а на голени виднелась длинная красная царапина.

- О чем. Черт возьми. Ты. Думала? - Он выплевывал слова одно за другим.

Секунду спустя она выпрямилась и вот уже стояла в знакомой ему позе. Подбородок высоко поднят, шея вытянута, брови слегка приподняты.

- Спасала прекрасное произведение искусства. - Она достала из заднего кармана большую отвертку. Это объясняло, как ей удалось снять скульптуру с постамента. Должно быть, она успела схватить отвертку в гараже.

- Какой же бес в тебя вселился?

Все еще не веря в то, что она это сделала, он стоял и смотрел, как она положила отвертку на журнальный столик.

Край топика был разодран в клочья, на ноге виднелась еще одна царапина.

Алексей содрогнулся, вспомнив, как хлестал дождь, как ветер сбивал с ног и как ей повезло, что она унесла оттуда ноги.

Карисса повернулась к нему, глаза ее казались очень темными на побледневшем лице.

- Мы не могли это бросить там. Это - шедевр. Иначе ты бы не купил эту вещь.

- Это был самый глупый и безответственный поступок, который мне пришлось наблюдать за последние несколько лет. Мне плевать на эту вещь.

Мина вздрогнула и еще больше побледнела.

- Конечно, плевать. Очевидно, я в тебе ошиблась. Ты купил ее только из-за ее огромного ценника, чтобы она соответствовала твоему огромному эго. - Она вздохнула, и это подчеркнуло ее хрупкость еще больше. Она смотрела на него гордо и независимо.

Он начал смутно понимать, что страх был причиной его гнева.

- Эта штука не стоит твоей жизни. Ты хоть понимаешь, как там было опасно?

Алексея самого удивило, что он настолько потерял контроль над собой. Когда он так злился?

Карисса не дрогнула.

- Если ты меня извинишь, я займусь своими царапинами. Мне не хотелось бы залить кровью твой пол.

Карисса развернулась и направилась по темному коридору в свою комнату. Алексей запоздало понял, что она как-то странно поддерживала одну руку другой.

Красный туман, застилавший глаза Алексея, рассеялся. Безумная ярость утихла. Мозг заработал.

Алексей прислонился к стене, вытер ладонью мокрое лицо, пытаясь избавиться от остатков ослепляющей ярости.

Он все еще не мог прийти в себя от того, что Карисса бросилась ему помогать, старалась быть полезной. Как будто бы она не была испорченной, самовлюбленной женщиной, которую он нарисовал в своем воображении. Он думал, что она потребует, чтобы он немедленно увез ее с острова, или что она забьется в дом в страхе перед разбушевавшейся стихией. И он бы не стал ее за это винить. Но Карисса не сделала этого.

Алексей выпрямился, обошел вокруг скульптуры, из-за которой разыгралась такая драма, затем пошел в сторону комнаты Кариссы. Ему необходимо было знать, как сильно она поранилась.

Мина прикусила губу. Ей нужно было унять дрожь, нужно открыть коробку с пластырем, которую она нашла в ванной. Она ее уронила, прислонилась к стене, закрыла глаза. Она ее поднимет через минуту, как только сможет унять дрожь.

Она злилась. Но сейчас успокоится.

Когда в последний раз виделась с отцом, они спорили. Ей хотелось учиться и стать художником. Он же уже записал ее в университет на экономический факультет. Это был один из редких случаев, когда он на нее сорвался. Обычно он был холоден и отстранен. Он ожидал от дочерей подчинения.

Все внимание отца было сосредоточено на интересах страны.

Он никогда не обнимал их, не смеялся вместе с ними.

Но в семнадцать лет Мина поверила, что имеет право выбрать дело жизни. Отец поставил крест на этом. Он был жестоко откровенен, когда говорил, для чего нужна ее жизнь. Как принцесса, она должна стать эталоном для женщин Джейрута и играть ключевую роль на всех королевских мероприятиях. Затем она должна вступить в династический брак с человеком, которого выберет отец.

Мина, по его мнению, вела себя глупо, безрассудно и эгоистично, если подвергала сомнению планы отца.

Два дня спустя он умер от аневризмы мозга.

У нее никогда не было шанса залатать брешь, возникшую в их отношениях.

- Карисса ? Что с тобой?

Мина распахнула глаза. Ужас охватил ее. Она увидела свое отражение в зеркале и застонала. Глаза ее покраснели, а губы дрожали.

- Все в порядке.

Дверь загремела.

- Почему ты заперлась?

Мина сильно прикусила нижнюю губу. Только этого ей сейчас не хватало. У нее нет сил говорить сейчас с Алексеем. Ей нужно время, чтобы собраться с силами.

- Карисса ?

- Мне нужно побыть одной. Разве я так о многом прошу? - Дрожь стала бить ее еще сильнее. Она обхватила себя руками, пытаясь унять боль, пытаясь согреться. Ей было так холодно.

- Карисса , открой дверь. Мне необходимо убедиться, что с тобой все в порядке.

Здорово. Еще один мужчина, который не хочет верить словам женщины или принять то, что она сама может о себе позаботиться.

Но Алексей же думает, что она глупая, разве не так?

К своему ужасу, она поняла, что слезы снова навернулись на глаза, и она часто заморгала. Она чувствовала себя такой незащищенной, не способной проявить ту уверенность в себе, которая всегда позволяла ей держать людей на расстоянии.

Это смешно. Слова не могут причинять ей боль. И все же то, как говорил Алексей, то, что он сказал… Осознание того, что он прав…

- Карисса , сейчас же открой дверь, или мне придется ее сломать.

- Я сказала…

- Сейчас же!

Спотыкаясь, Мина подошла к двери и открыла задвижку. Дверь распахнулась, Алексей ворвался внутрь.

Она отказывалась смотреть ему в глаза. Вместо этого она посмотрела на выпавшую у нее из рук коробку на полу.

- Раз уж ты здесь… Не мог бы ты поднять эту коробку? У меня чуть-чуть дрожат руки. - Скрыть это было невозможно, почему бы не сказать об этом?

И, не дожидаясь ответа, Мина повернулась к раковине, подставила порез под воду, смывая кровь.

Когда она отвинчивала последний болт, отвертка соскользнула и поранила руку. Очень странно, но она совсем не чувствовала боли.

- Позволь мне.

Большая рука взяла ее за локоть, усадила в кресло, стоявшее около огромной ванны. Его прикосновение было на удивление нежным.

Алексей обернул ее руку пушистым белым полотенцем. Мина нахмурилась, подумав о крови на чистейшей ткани, но ничего не сказала. Это его полотенце, в конце концов.

Он прижал ее здоровую руку к полотенцу, попытался сохранять устойчивое давление на руку. Поднял то, что она уронила, взял из шкафчика какую-то бутылочку и присел перед ней на корточки.

Прежде всего она почувствовала исходившее от него тепло, он был как печка для ее замерзшего тела. Но она все еще отказывалась смотреть ему в глаза. Вместо этого она сосредоточилась на его красивых руках. Они действовали так ловко.

- Будет больно. - Он развернул полотенце и промокнул рану.

- Рана вроде бы неглубокая.

- Нет. - К счастью, отвертка скользнула по руке, а не внутрь руки. Если бы было иначе, она бы не была такой спокойной. Более серьезное повреждение руки было бы для нее настоящей катастрофой.

Алексей сильнее сжал ее руку, потом отпустил. Мина нахмурилась, глядя на его работу. Минуту спустя все было закончено.

- Как ты себя ощущаешь?

- Прекрасно. - Мина согнула руку и обнаружила, что он ее обнял и она совсем перестала дрожать. - Спасибо.

Он не шелохнулся. За толстыми ставнями бушевал ветер. Он напомнил ей об опасности, которой она подвергла их обоих.

Сердце колотилось в груди так, как будто хотело улететь от нее вместе с этим ветром. Она жадно вдохнула воздуха, стараясь не думать о пряном аромате, исходившем от Алексея.

- Карисса, я так сожалею…

Мина отстранилась от него. Ей было тяжело слушать его извинения за то, в чем виновата была она.

А еще ужаснее было слушать, как он называет ее чужим именем.

- Нет, не извиняйся. - Она сглотнула. Она смотрела на его ключицу. - Это я прошу простить меня за то, что подвергла тебя опасности. - Она вздохнула. - Ты прав. Скульптура не так важна, как человеческая жизнь. Это было глупо. Я думала, у меня гораздо больше времени.

- Ценю твое желание спасти скульптуру. Но только не твой расчет времени. - Он поджал губы. - Я не должен был говорить с тобой в таком тоне. Это страх говорил за меня.

- Ты испугался?

- Ужасно. Ведь тебя могло серьезно покалечить.

Их взгляды встретились.

- Я крепче, чем кажусь.

Алексей наклонил голову.

- Это я уже усвоил. Нужно быть мужественным человеком, чтобы сделать то, что ты сделала.

- И глупым.

Выражение его лица изменилось.

- Ты думала, что это важно. Поэтому твой поступок можно назвать смелым.

От его слов ей стало тепло.

- Значит ли это, что ты не будешь больше презирать меня так сильно?

- Я тебя не презираю.

Голос Алексея был хриплым. Он вытер следы слез со щек Мины. От его прикосновений ее охватило желание.

- В это трудно поверить. - Мина отступила назад, напустив на себя надменный вид.

Алексей прислонил ладонь к стене у нее над головой.

- Ты меня злишь. Интригуешь. - Он заговорил низким голосом. - Притягиваешь меня.

Пульс Мины зашкаливал, она прочитала абсолютную решимость в его глазах.

- Этого не может быть.

- Тогда, возможно, ты поверишь этому.

Алексей наклонился к ней, и все эмоции и чувства, которые Мина так гнала от себя, нахлынули на нее.