Поппи искупала Лили и уложила ее в кроватку, не уделяя дочери того внимания, которого она заслуживала, потому что ее мысли все еще были заняты появлением Рико и требованием большего, чем его дочь. Брак.

Неужели она сама прокрутила эту фантазию в своем девичьем мозгу? Да. Даже до того, как она переспала с ним. Она была очарована им в течение многих недель, остро ощущая его присутствие, независимо от того, делал ли он сухое замечание или потягивал апельсиновый сок. Он казался отчужденным, но непринужденным. Когда она услышала, как Фаустина разошлась не на шутку, разбивая вазу и крича, что их свадьба отменяется, Рико только сказал спокойным голосом: «Дай посмотреть дно этой вазы. Мне придется ее заменить».

В глубине души она была взволнована тем, что Фаустина положила этому конец. Рада за него.

В солярии он был тем очаровательным мужчиной, которого она видела сегодня за ужином, тем, кто проявлял такой интерес к другим. Но было легко не заметить, что он очень мало говорил о себе.

Однако в тот день он рассказал ей достаточно. Достаточно того, что ее одурачили, заставив думать, что она ему нравится. Что между ними загорелась искра.

Поппи ошибалась. Это был настоящий мужчина. Он был суров и пуглив. Он не повышал голос, потому что ему это не нужно было делать. Его желания, произнесенные таким неумолимым тоном, были полны силы. Она инстинктивно понимала, что его нельзя сдвинуть с выбранного курса.

Но он не хотел ее. Она была всего лишь препятствием, которое он старался преодолеть как можно быстрее. Бабушка расценила бы этот брак как шаг к безопасности, но Поппи отказалась так легко поверить его предложению. Что, если он привезет ее туда и быстро разведется с ней? Отвезет ее в суд для опеки? Она не проживет и дня без Лили.

Лили устроилась поудобнее, а Поппи пошла в гостиную. Рико закончил свои звонки и теперь болтал с ее бабушкой.

То, что он был в ее доме, заставляло ее нервничать. Это было ее личное пространство, где она раскрывала свою истинную сущность в выцветших, беззубых фотографиях на стене рядом с некоторыми из ее самых ранних фотографических работ. Они с бабушкой копались в коробке с романами в мягкой обложке, которые Поппи купила на гаражной распродаже. Последняя страстная обложка Поппи лежала раскрытая на кофейном столике.

На каминной полке стояла оформленная в рамку грамота Поппи «работник месяца». Ее босс на автобусной станции дал ей грамоту в шутку. Кроме него, она была единственным работником и работала неполный рабочий день. Бабушка впервые за много лет хорошо посмеялась, когда Поппи принесла грамоту домой. Потом они плакали, потому что дедушке это тоже понравилось бы.

Рядом с грамотой стояла обычная поздравительная открытка с прошлого месяца, подписанная: «С любовью, мама». Это было единственное сообщение, кроме напечатанного стихотворения.

Рико слишком часто видел ее в этом пространстве. Возможно, собирал доказательства, чтобы объяснить, почему его дочь не может остаться здесь. Человек с таким низким уровнем сентиментальности не смог бы распознать комфорт в потертой мебели и ценность пропитанных воспоминаниями стен.

- Синоптики говорят, что сегодня хорошая ночь для наблюдения за звездами, - говорила бабушка Рико, кивая на телевизор. - Вы можете даже увидеть северное сияние.

- На улице холодно, - запротестовала Поппи. Весна, может быть, и наступит через несколько дней по календарю, но каждое утро на ее лобовом стекле все еще лежал густой иней.

- Оденьтесь потеплее, - отвергла доводы Поппи бабушка. - Мы с твоим дедушкой всегда приходили к согласию, гуляя вокруг пруда Фишера. У нас есть телефон. - Она дотронулась до стола, на котором стоял беспроводной телефон. - Я позвоню, если Лили проснется и начнет суетиться.

Поппи взглянула на Рико, надеясь, что он скажет, что уже поздно и он вернется завтра.

- Я оставил перчатки в машине. Заберу их по дороге.

Она сдержала раздражение и поднялась, натягивая сапоги, рукавицы и шляпу, прежде чем выйти в то, что на самом деле было довольно мягкой ночью, учитывая, что небо было ясным, а на земле все еще лежал снег.

Луна превратила мир в голубоватый дневной свет, и ее шаги захрустели по индевелой земле вслед за шагами Рико, когда они отошли от машины. Пока они шли, он намотал на шею красный шарф.

-До сегодняшнего дня я летал над прериями, но никогда не проезжал через них. - Его дыхание вырвалось облаком пара, когда он заговорил.

- Было тяжело не заснуть?

- Нет, но это очень расслабляет. Дает вам время и пространство для размышлений.

Она не стала спрашивать, о чем он думал, просто повела его мимо последнего дома на их улице, потом по тропинке в снегу к углублению, которое было прудом Фишера.

Это было оживленное место в середине зимы. Соседские дети играли в хоккей при каждом удобном случае, но теперь были вывешены знаки, что лед истончается и больше не безопасен. Импровизированные скамейки и фонари исчезли, остался только утоптанный круг вокруг пруда, который летом был популярен среди собачников. Сегодня вечером они были здесь одни.

- Я тоже никогда не видел Млечный Путь таким, - признался он, кивая на звездный шов, прорезавший небо. - Не такой уж ясный и массивный.

- Рико, я не могу поехать с тобой в Испанию.

- Я могу нанять сиделку, - сказал он деловым тоном. - Или поселим ее в любом заведении, которое она выберет. Ты сможешь вернуться сюда в течение дня, если возникнут проблемы. Не используй свою бабушку как предлог, чтобы держать мою дочь подальше от меня.

Ого. Она потерла варежкой холодный нос, стараясь не дать ему онеметь.

- Она не оправдание. Она - моя семья.

Он переварил это, а затем спросил:

- Где твои родители? Почему на тебя свалилась забота о твоих дедушке и бабушке?

- Это мое решение. - Она обхватила себя руками. - Они всегда были добры ко мне. Даже когда я вернулась домой в положении.

Особенно тогда. Покупка квартиры для престарелых потребовала бы продажи дома и оставила бы Поппи без жилья. Всем хотелось, чтобы они оставались вместе в этом доме, пока дедушка так болен, но бабушка была права. Они не могли этого выдержать. Поппи мысленно готовилась провести лето, убирая дом. Но это не означало, что она готова путешествовать с дочерью по всему миру.

- Твои родители умерли? Ты всегда жила с ними?

-Да, но мои родители живы. Разведены. Папа работает на нефтяном участке. - Она старалась говорить бодро, чтобы Рико не догадался, как она несчастна. - Он приезжает каждые несколько месяцев, спит на диване и делает некоторые ремонтные работы. Он иногда давал бабушке деньги за то, что она заботилась обо мне. Я думаю, он проигрывает большую часть того, что зарабатывает. Это одна из тех вещей, о которых никто в семье не говорит, но деньги всегда были для него проблемой.

- Поэтому они развелись?

- Я уверена, что это одна из причин. У мамы были свои проблемы, - ответила Поппи. Она свернула с расчищенного участка, обращенного к пруду, и пошла по тропинке вокруг него. Она ненавидела себя за то, что ей пришлось открыть ему свой глубочайший стыд, но он должен был это знать, чтобы понять причины ее отказа выйти за него замуж. - Они были очень молоды, когда родилась я. Маме было всего девятнадцать. Мой отец привез ее сюда, чтобы она жила с его родителями, а потом уехал работать. Мама оставалась со мной, пока мне не исполнилось два года, а потом начала уезжать, жить так, как считала нужным.

- Вечеринки? Наркотики?

- Свобода, в основном. - Теперь Поппи понимала, как тяжело быть матерью, но она не бросила свою дочь, как горячую картофелину, только потому, что это было трудно. - Она не хотела быть мамой. Она хотела «исследовать свой потенциал», - усмехнулась Поппи, выделив в воздухе последнюю фразу воображаемыми кавычками. - Она пробовала себя моделью в Торонто и работала стюардессой в Монреале. Она была музыкальным промоутером в Галифаксе, ездила в Ванкувер работать на круизном лайнере. Последовала за мужчиной в Индию на год, затем вернулась и открыла студию йоги в Калифорнии. Именно так она познакомилась со своим нынешним мужем, обучала одну из его бывших жен позе «собака мордой вниз». Он кинопродюсер. У них двое детей.

Двое угрюмых избалованных детей, которые жаловались на еду, приготовленную для них матерью Поппи, на уроки музыки и футбольные тренировки, на которые она их возила.

Поппи старалась не испытывать к ним ненависти. Они ее семья, но еще они мелкие хулиганы.

- Ты никогда с ней не жила? - спросил Рико у нее за спиной.

- К тому времени, как она устроилась, я уже ходила в среднюю школу. Оформить для меня туристическую визу было для нее большим бюрократизмом, чем ей хотелось бы. Она до сих пор не видела Лили, если не считать фотографии. Мне кажется, она жалеет, что я вообще родилась. Не в плохом смысле, но она предпочла бы притвориться, что ее юношеской ошибки никогда не было.

Дорожку прочертили тени деревьев в роще. Она поплелась туда, стараясь не расстраиваться из-за пренебрежения родителей, когда они оставили ее с такими удивительными бабушкой и дедушкой.

- Я слышу, что ты жалеешь, что твои родители не приняли мер, чтобы ты жила с ними.

- Правда? Потому что я поняла, что они сделали мне одолжение, оставив меня с людьми, которые укрывали меня одеялом и говорили, что любят меня, каждую ночь.

Она удивила его, повернувшись к нему лицом. Он остановился, но стоял очень близко. Его лицо было испещрено полосами цвета слоновой кости и кобальта.

- А ты им сказал? Твоим родителям? - спросила Поппи.

- Я сказал им, что дочь, скорее всего, моя, хотя результаты анализа ДНК были неубедительны. Я сказал…

- Что? - Поппи даже перестала дышать. - Зачем ты вообще приехал, если не был уверен?

- Потому что я должен был знать, - сказал он напряженно. - Виноватое выражение на твоем лице, когда ты открыла дверь, было единственным доказательством, которое мне было нужно.

Она была такой дурой, что подтвердила его подозрения еще до того, как он узнал. Как ему удается так легко обезоруживать ее снова и снова?

- Какова была их реакция? - спросила она, сосредоточившись на более глубоких проблемах.

Герцог и герцогиня поразили Поппи тем, что были инопланетянами в человеческой коже, ассимилировавшимися на Земле достаточно хорошо, чтобы не быть обнаруженными, но неспособными общаться с нормальными людьми или проявлять подлинные эмоции.

- Они просили держать их в курсе.

- Понимаю. А твоя мать все еще охотится за следующей сеньорой Монтеро?

- Откуда, черт возьми, ты это знаешь?

- Я умею читать заголовки газет.

- Поменяй историю поиска. Сайты сплетен - это мусор. Если бы ты хотела знать, что я делаю со своей жизнью, тебе вывешены знаки, что лед истончается и больше не безопасен.

Импровизированные скамейки и фонари исчезли, остался только утоптанный круг вокруг пруда, который летом был популярен среди собачников. Сегодня вечером они были здесь одни.

- Я тоже никогда не видел Млечный Путь таким, - признался он, кивая на звездный шов, прорезавший небо. - Не такой уж ясный и массивный.

- Рико, я не могу поехать с тобой в Испанию.

- Я могу нанять сиделку, - сказал он деловым тоном. - Или поселим ее в любом заведении, которое она выберет. Ты сможешь вернуться сюда в течение дня, если возникнут проблемы. Не используй свою бабушку как предлог, чтобы держать мою дочь подальше от меня.

Ого. Она потерла варежкой холодный нос, стараясь не дать ему онеметь.

- Она не оправдание. Она - моя семья.

Он переварил это, а затем спросил:

- Где твои родители? Почему на тебя свалилась забота о твоих дедушке и бабушке?

- Это мое решение. - Она обхватила себя руками. - Они всегда были добры ко мне. Даже когда я вернулась домой в положении.

Особенно тогда. Покупка квартиры для престарелых потребовала бы продажи дома и оставила бы Поппи без жилья. Всем хотелось, чтобы они оставались вместе в этом доме, пока дедушка так болен, но бабушка была права. Они не могли этого выдержать. Поппи мысленно готовилась провести лето, убирая дом. Но это не означало, что она готова путешествовать с дочерью по всему миру.

- Твои родители умерли? Ты всегда жила с ними?

-Да, но мои родители живы. Разведены. Папа работает на нефтяном участке. - Она старалась говорить бодро, чтобы Рико не догадался, как она несчастна. - Он приезжает каждые несколько месяцев, спит на диване и делает некоторые ремонтные работы. Он иногда давал бабушке деньги за то, что она заботилась обо мне. Я думаю, он проигрывает большую часть того, что зарабатывает. Это одна из тех вещей, о которых никто в семье не говорит, но деньги всегда были для него проблемой.

- Поэтому они развелись?

- Я уверена, что это одна из причин. У мамы были свои проблемы, - ответила Поппи. Она свернула с расчищенного участка, обращенного к пруду, и пошла по тропинке вокруг него. Она ненавидела себя за то, что ей пришлось открыть ему свой глубочайший стыд, но он должен был это знать, чтобы понять причины ее отказа выйти за него замуж. - Они были очень молоды, когда родилась я. Маме было всего девятнадцать. Мой отец привез ее сюда, чтобы она жила с его родителями, а потом уехал работать. Мама оставалась со мной, пока мне не исполнилось два года, а потом начала уезжать, жить так, как считала нужным.

- Вечеринки? Наркотики?

- Свобода, в основном. - Теперь Поппи понимала, как тяжело быть матерью, но она не бросила свою дочь, как горячую картофелину, только потому, что это было трудно. - Она не хотела быть мамой. Она хотела «исследовать свой потенциал», - усмехнулась Поппи, выделив в воздухе последнюю фразу воображаемыми кавычками. - Она пробовала себя моделью в Торонто и работала стюардессой в Монреале. Она была музыкальным промоутером в Галифаксе, ездила в Ванкувер работать на круизном лайнере. Последовала за мужчиной в Индию на год, затем вернулась и открыла студию йоги в Калифорнии. Именно так она познакомилась со своим нынешним мужем, обучала одну из его бывших жен позе «собака мордой вниз». Он кинопродюсер. У них двое детей.

Двое угрюмых избалованных детей, которые жаловались на еду, приготовленную для них матерью Поппи, на уроки музыки и футбольные тренировки, на которые она их возила.

Поппи старалась не испытывать к ним ненависти. Они ее семья, но еще они мелкие хулиганы.

- Ты никогда с ней не жила? - спросил Рико у нее за спиной.

- К тому времени, как она устроилась, я уже ходила в среднюю школу. Оформить для меня туристическую визу было для нее большим бюрократизмом, чем ей хотелось бы. Она до сих пор не видела Лили, если не считать фотографии. Мне кажется, она жалеет, что я вообще родилась. Не в плохом смысле, но она предпочла бы притвориться, что ее юношеской ошибки никогда не было.

Дорожку прочертили тени деревьев в роще. Она поплелась туда, стараясь не расстраиваться из-за пренебрежения родителей, когда они оставили ее с такими удивительными бабушкой и дедушкой.

- Я слышу, что ты жалеешь, что твои родители не приняли мер, чтобы ты жила с ними.

- Правда? Потому что я поняла, что они сделали мне одолжение, оставив меня с людьми, которые укрывали меня одеялом и говорили, что любят меня, каждую ночь.

Она удивила его, повернувшись к нему лицом. Он остановился, но стоял очень близко. Его лицо было испещрено полосами цвета слоновой кости и кобальта.

- А ты им сказал? Твоим родителям? - спросила Поппи.

- Я сказал им, что дочь, скорее всего, моя, хотя результаты анализа ДНК были неубедительны. Я сказал…

- Что? - Поппи даже перестала дышать. - Зачем ты вообще приехал, если не был уверен?

- Потому что я должен был знать, - сказал он напряженно. - Виноватое выражение на твоем лице, когда ты открыла дверь, было единственным доказательством, которое мне было нужно.

Она была такой дурой, что подтвердила его подозрения еще до того, как он узнал. Как ему удается так легко обезоруживать ее снова и снова?

- Какова была их реакция? - спросила она, сосредоточившись на более глубоких проблемах.

Герцог и герцогиня поразили Поппи тем, что были инопланетянами в человеческой коже, ассимилировавшимися на Земле достаточно хорошо, чтобы не быть обнаруженными, но неспособными общаться с нормальными людьми или проявлять подлинные эмоции.

- Они просили держать их в курсе.

- Понимаю. А твоя мать все еще охотится за следующей сеньорой Монтеро?

- Откуда, черт возьми, ты это знаешь?

- Я умею читать заголовки газет.

- Поменяй историю поиска. Сайты сплетен - это мусор. Если бы ты хотела знать, что я делаю со своей жизнью, тебе следовало бы позвонить мне.

- Меня больше интересует, как твоя мать отреагирует на Лили.

- Она примет свершившийся факт. Ей не привыкать.

Поппи недоверчиво фыркнула.

- Я видела, как выглядит ее вариант «принятия», и это холоднее, чем арктический вихрь.

- Осторожнее, Поппи.

- Не хочу быть грубой. Я говорю, что Лили слишком важна для меня, чтобы сделать ее предметом критики и неодобрения на всю оставшуюся жизнь. Если они собираются обращаться с ней как с пятном на фамильном имени, я на пушечный выстрел не подпущу твоих родителей к моей дочери.

Он, вероятно, думал, что она должна быть благодарна ему за то, что он позволил ей сопровождать его и ее дочь, но он только сказал:

- Они не демонстративные люди. Ни от кого из них не будет приветственных объятий. Примирись с этим фактом. С другой стороны, у них много сильных качеств. Мы сами о себе заботимся.

- Мой отчим может продвинуть ее в кино, если она решит, что хочет богатства и славы.

- Богатство - это не удача, слава - это не положение в обществе, - многозначительно заявил он. - Какое будущее ты для нее планируешь? Ты начнешь ходить на свидания, возможно, познакомишь ее с несколькими претендентами и однажды, когда будешь уверена, что влюблена, позволишь другому мужчине растить моего ребенка без каких-либо реальных преимуществ, на которые она имеет право? В неведении о своей семье и связанных с ней возможностях за границей? Нет. Я не позволю тебе лишить ее того, что принадлежит ей по праву.

- Это не от тебя зависит. И не говори так! Я люблю Лили. Попробуй сказать мне, что это чувство - плод моего воображения. А ты собираешься полюбить ее? Потому что, учитывая то, что я знаю о твоем воспитании, тебе никогда не показывали, как это делается.

На них обрушилась глубокая тишина.

- Точно так же, как тебя никогда не учили сдерживать свой гнев ради светской беседы? - со смертельным безразличием произнес Рико. Холодный воздух начал проникать сквозь ее одежду.

- Ответь на вопрос, - настаивала она. - Моя любовь к Лили пустила корни в тот день, когда я узнала, что беременна. Я не стану заставлять ее желать от тебя того, чего никогда не случится. Я знаю, что это такое, и это слишком болезненная вещь, чтобы желать ее моему ребенку. Ты же знаешь, что я права.

Она уже была на грани, чтобы выложить все самое личное. Поппи понимала это, но именно это она и имела в виду, говоря о своей дочери.

Излучаемая им обида должна была вспыхнуть, растопить снег и стереть с лица земли деревья, осветив небеса вспышкой света.

Тем не менее она подтолкнула его еще дальше, предупредив сквозь зубы:

- Не смей появляться в ее жизни, если не собираешься остаться в ней навсегда.

Его руки были засунуты в карманы, а профиль изрезан тенями.

- Ты… - Что-то заставило его замолчать. Он со свистом втянул в себя воздух, как будто испытывал ни с чем не сравнимую боль. - Сыновья моего брата вовсе не несчастны. Он получил такое же воспитание, как и я. Он их очень любит. Я думаю, и у меня будет такая же связь с моим ребенком.

Поппи была рада темноте, потому что внезапно слезы жалости замерзли на ее ресницах. Казалось, он был доволен тем, что его не любили в детстве, но он найдет способ передать свое сердце дочери.

Только по этой причине, ради возможности подарить ему безусловную любовь его ребенка, она знала, что должна позволить ему войти в жизнь Лили.

- Несмотря на это… - Она сложила руки на груди. Тепло шерстяных варежек приятно согревало. Она сидела в первом ряду, наблюдая за тем, как устроен брак ее родителей, и это было… грустно.

Они разговаривали друг с другом без особой теплоты, как будто говорили о погоде. - И какой же это будет для нее пример брака?

- Спокойный и рассудительный? - предположил Рико.

- Я не хочу рассудительности! Я хочу того же, что было у моих бабушки и дедушки. - Она дико махнула рукой в сторону дома, где каждый божий день была свидетельницей глубокой, неизменной любви. - Мне нужны ласковые имена друг для друга и любовь, которая будет длиться всю жизнь.

- Ты хочешь, чтобы я называл тебя рыжиком?

- Не смей надо мной смеяться. Или над ними, - предупредила она. - Бабушка прожила в этом продуваемом сквозняками доме лишний год, потому что знала, что ее отъезд разобьет дедушке сердце. Теперь она не может спать в нем без него рядом с собой.

- И ты этого хочешь? - В его голосе прозвучало сомнение.

- Это лучше, чем быть замужем за незнакомцем. Жить во дворце и встречаться по праздникам.

- Брак моих родителей - это союз, основанный на общих ценностях. Это не плохо, если оба заранее согласны с этими ценностями.

- Исходя из собственного опыта, что ты об этом думаешь?

Снова воцарилось тяжелое молчание. На этот раз она пожалела о своих словах. Его беременная жена умерла. Может быть, он и не любил Фаустину, но рана была тяжелой.

Вспомнив об этом, она снова заподозрила его мотивы. Может быть, он придет, чтобы заботиться о Лили, но почему он здесь сейчас? Чего он на самом деле хочет?

- Рико… Ты понимаешь, что один ребенок не может заменить другого, не так ли? - Она знала, что должна была действовать мягко, но не могла удержать это предчувствие внутри себя. - Если ты здесь из-за этого, то мой ответ «нет», - сказала Поппи с тяжелым сердцем. Она отнимает у своей дочери отца. - Я не позволю тебе сделать это с Лили.

Он напрягся, и она приготовилась к его язвительной реакции, но его ответ вызвал эффект разорвавшейся бомбы.

- Ребенок Фаустины был не моим.