Хома сорвал пять самых больших стручков. Рвал он их так: подпрыгнет, обнимет стручок, повиснет и – хлоп с ним на землю!.. Сложил он их на передних лапах, как поленья, – и в обратный путь. С грузом не побежишь. Да и куда там бежать, еле отдышался. Через рощу он на цыпочках шёл, тихо-тихо. Ночь… И прежде чем шагнуть, каждый раз лапой легонько впереди путь ощупывал. Опасался на Лису наступить. Ложится где попало! Дошёл до бревна через ручей и остановился. Со стручками не очень-то просто на другой берег перейти. Равновесие держать надо. Вот если б шесть стручков было, тогда другое дело. По три под мышку – и шагай. А с пятью как?

Но Хома и тут нашёлся. Сначала два перенёс, а потом ещё два. Четыре, значит.

2 + 2 = 4

Вернулся за пятым. А как его нести? Равновесия нет! Пригорюнился Хома. Что делать? Придумал! Ура! Перебежал он опять по бревну на другой берег. Взял там один стручок из четырёх и возвратился назад. Теперь у него два стручка. Ага!

1 + 1 = 2

Спокойно переходи. Он и перешёл. Идёт через поле, вот и дом-нора уже близко, почти рядом. И тут он остановился.

– Эх, дурень я, дурень, – покачал головой Хома. – Зачем я такую тяжесть в такую даль тащил! Надо было прямо на месте, на Дальнем поле за рощей, стручки вылущить. А горошины за щеками нести. Намного легче!

И Хома повернул обратно. Снова до ручья дошёл. Снова в рощу через ручей перебрался по брёвнышку.

Только на этот раз он хитрей сделал. Просто перекидал стручки один за другим на тот берег, а затем и сам перешёл. Стручки он до утра искал. Кусты, темно, ничего не видно. Нашёл все-таки! Тут и Солнце взошло. Пересёк он рощу. Опять пришел на Дальнее поле. Вылущил три стручка. Горошины за щёки в «кладовочки» сложил. Щёки раздулись, как два шара, из-за спины видно. Два оставшихся стручка взял под мышки – и снова в обратный путь.

Идёт, сопит. Животом траву раздвигает. Щекотно.

– Ны… смышите… мыня, – шамкал Хома сквозь зубы. – Мыне… смыяться… ныльзя! Комар в нос укусил.

– Ны… смышите… мыня!

Дошёл до бревна. Лягушки в ручье проснулись, прыгают, плавают. Идёт Хома по бревну, покачивается. Видно, рассчитал плохо: за одной щекой горошин больше. Увидели Хому лягушки, залились смехом. Хором хохочут. Весело им.

– Ны… смышите! – Держится Хома, крепится изо всех сил.

А лягушки от хохота заходятся. Очень заразительно. Не выдержал Хома. На самой середине ручья как прыснет – фрр! – все горошины вылетели!

– Ха-ха-ха! – захохотал Хома. – Ха-ха!.. Ха-ха!.. Ой, не могу!

Лягушки от смеха чуть не лопнули.

Так Хома и вернулся домой, только два стручка и смог донести. Положил их у входа в нору, а сам отдохнуть рядом прилёг, устал, умаялся… Проснулся – нет стручков! А на том месте, где лежали они, Суслик сидит и облизывается.

– Стручки где? Отвечай! – вскричал Хома. – Съел?

– Я не один, – обиделся Суслик, – мы вдвоём.

– С кем? – вскипел Хома. – Веди! Я ему хвост оторву!

– Себе? – удивился Суслик.

– Как – себе?

– А так! Я за тебя утром зарядку сделал, прихожу, вижу – два стручка. Как раз на двоих. Ну, я и закусил. Ты не думай, я тебя не обделил. Сам я маленький стручок съел, а за тебя второй, побольше. Правда, вкусный? Подумал Хома, всё верно, всё сходится. Только одно непонятно: почему ему есть хочется? Странно…