Ежик с бабушкой приехали из Уфы в Москву вечером.

В большую комнату многооконного дома, возвышающегося над Москвой-рекой, вошел двухлетний мальчик.

Он растерянно посмотрел по сторонам, взглянул на чемоданы и корзины, доставленные сюда на лифте, и сказал:

– Баба, пойдем лучше домой!

– Это и есть наш дом, Ежик. Сейчас я тебе постельку приготовлю и спать тебя уложу.

Ежик подошел к окну, дернул штору.

– Нельзя, маленький, – сказала лифтерша.

– Почему нельзя? – спросил Ежик.

– У нас в Москве затемнение!

– Ага, – сказал Ежик, будто понял.

В это время заговорило радио:

«Товарищи! Сегодня, в восемь часов вечера, будет передано по радио важное сообщение! Слушайте наши радиопередачи!»

– Вот будто специально для вас! – сказала лифтерша. – Скоро мы вашему малышу салют покажем.

В комнате погасили свет, раздвинули штору. За окном грянул орудийный залп. Вслед за ним высоко в небо взвились, затрещав, гроздья красных, зеленых и желтых огней. И сразу стало видно все – заиграли цветными огнями стекла Кремлевского дворца, ярко осветились зубчатые стены, блеснули золотом стрелы башенных часов, засверкала внизу вода Москвы-реки. И снова ударили пушки.

– Бух! – сказал Ежик и засмеялся.

В расцвеченную огнями воду падали ракеты. Ежик как зачарованный смотрел в окно, пока не погасли последние огни.

– А теперь, Ежик, спать.

Лежа в постели, он потребовал:

– Баба, еще бух!

– Завтра будет «бух». А теперь спи.

Ежик положил голову на подушку.

– Баба, расскажи.

– Что рассказать?

– Про маму Гулю, – сказал Ежик, вертясь и приминая головой подушку.

– Хорошо, Ежик. Слушай. В этом самом доме, в этой самой комнате жила мама Гуля. Она тогда еще была такая маленькая, как ты.

– А я? – спросил Ежик и сел. – Где я был?

– Тебя тогда еще не было.

Ежик удивленно смотрел на свою «бабу». Как это может быть, чтобы его не было? Совсем не было?

– Я тоже был! – рассердился Ежик.

– Ну хорошо, был. Только закрой глаза.

Ежик лег, а потом опять сел.

– Баба, покажи огоньки!

– Их сейчас нет.

– Открой, – он показал на штору.

– Нельзя, мальчик.

Ежик недоверчиво смотрел на окно. Ему казалось, что сто2ит только раздвинуть штору, и в темном небе опять засверкают огни, а стекла задребезжат от грохота орудий.

И светлый образ мамы Гули уже связывался в его представлении с этими радужными огнями, загорающимися в окне над зубчатыми стенами Кремля.