Мы в Сан-Буоно пятый день.
Все уже, кому не лень, искололи меня своими барбами. Все уже приходили поцеловать кота.
Воссоединение семьи уже тоже произошло. Мы отметили его скромной компанией в двадцать человек в новом ресторане La locanda del’brigante.
Именно в этом ресторане было решено, что я должна раздавать звезды, наподобие мишленовских, под названием дольчедо, и первая звезда будет у La locanda del’brigante.
Это единственное место на земле, где я съела весь свой ужин. Без этих вот отмазок «я ем, как учелино[77]», «у меня места не осталось» и так далее.
Море без меня волнуется, я так и не повидалась с ним. Но ничего, скоро приеду.
Феррагосто – непростое время. Когда тут море навещать, когда нужно непрерывно есть?
Приехали, как обычно, все родственники с бабушками, дедушками, детьми и собаками. Соседи опять свою Гленду притащили. Она лежит у нас на крыльце в тенечке, а Улисс все бесчинства в доме сваливает на нее. Гленде все равно. Она большая желтая собака, которую много лет назад подобрали в соседней кантине. С тех пор она считает себя тут главной.
Днем в доме у нас 28 градусов. Я, возможно, тоже полежала бы в тенечке рядом с Глендой, но настолько ассимилировалась, что это уже комфортная температура, а в 25 я мерзну и пытаюсь надеть куртку.
И так прекрасно вернуться домой, и так хорошо, что ничего тут не меняется.
Следующий вечер после приезда мы провели тоже в La locanda del’brigante.
Очень популярное нынче место. Поужинать можно только по предварительному бронированию. Никаких неожиданных визитов. Никакой фиктивной ажитации. Ресторан полон большими и не очень компаниями. Следом за нами приехали люди занять столик на двадцать человек.
И вот. Довольно крупный ресторан, примерно на 80–100 человек. Тут находится разных детей в возрасте 0–12 лет около половины всех посетителей!
Для начала мамы с тихими играми и сосками для детей 2–3-х лет покрутились по залу и веранде. Бесшумно. Я подумала, что это исключение из правил.
Потом мамы с памперсами для пупсов около 0–1–2-х лет отправились в туалет до того, как с пупсами случилась неприятность.
Потом кормящие мамы взяли свои сцеженные бутылки, младенцев 0+ и куда-то унесли их всех.
Потом всех маминых ягодок в возрасте 5–12 лет выставили играть на веранду, где никого нет. Даже моего фаворита, очевидно еврейского мальчика, чья скрипочка лежала все это время в багажнике, отправили поиграть с остальными детьми. Детей 0–5 лет мамы продолжали увлекать тихими играми.
Итальянцы любят детей больше, чем все мы и прочие нации, вместе взятые. Им солнце припекает голову больше, чем кому-либо в Москве. Тем не менее они не кормят детей грудью и даже бутылкой в общественных местах, не меняют там памперсы, и, когда кто-то не доволен поведением их детей, они делают замечание детям. Тихое замечание. Те моментально перестают ходить по потолку, а родители извиняются перед соседями по ресторану.
Такие странные люди! И ни одной яжемати!
Вчера зашли в зоомагазин прикупить Улиссу Симпсону Гранту очередную чесалку. А в магазине семейная пара с таксой.
Такс так мне обрадовался, как будто мы старые добрые друзья. Расстались волею судеб, а теперь вот неожиданно встретились на счастье.
Давай на меня прыгать, облизывать, рассказывать, что за время разлуки произошло, жаловаться на злых хозяев, которые держат его в черном теле, посадили на диету.
Хозяева такса тем временем покупали ему вкусняшки.
Я говорю:
– У нас дома тоже некормленый Улисс Симпсон Грант сидит, жалуется на судьбу. Посадили его на диету, а он поправился на двести граммов.
Хозяйка такса, довольно худая женщина:
– Эх! Я тоже так хочу.
Я, обращаясь к таксу:
– Что же ты, дружочек, кидаешься к посторонней женщине на шею, когда хозяйка тебе вкусняшки покупает?
Хозяин такса:
– Наверное, он хочет переехать к вам!
Мы с таксом еще немного пообщались про то, что ему опасно переезжать к нам, потому что Улисс Симпсон Грант на диете и может отобрать у него еду.
И так за светской беседой про наших недокормышей мы все совершили покупки и пошли к выходу.
И тут женщина кричит своему мужу:
– Подожди, у нас же ребенок с собой был!