Из темных окрестных домов не доносилось ни звука, когда Мейсон остановил машину у дома шестьсот сорок два на Южном Бельведере. Воздух был наполнен обычной прохладой, приходящей за час до рассвета.

Адвокат выключил фары, заглушил двигатель и запер дверцу машины после того, как они с Лунком вышли на тротуар.

— Вы живете вон там? — спросил Мейсон.

— Угу. В маленьком домике. Пойдемте пешком по дорожке. Мои хоромы расположены рядом с гаражом.

— У вас есть машина?

— Конечно, не такая, как у вас, — улыбнулся Лунк, — но все равно средство передвижения.

— Держите ее в гараже?

— Угу. Я поехал бы на ней в дом Шоров сегодня вечером, но боялся разбудить Франклина Шора: дверь в гараж не смазана и скрипит, да и моя машина слишком громко заводится. Поэтому я отправился на автобусную остановку.

Мейсон кивнул и молча пошел по дорожке.

— Послушайте, — запротестовал Лунк. — Вы не должны заходить внутрь.

— Я только удостоверюсь, что Франклин Шор все еще там.

— Постарайтесь его не разбудить.

— Конечно, — заверил Мейсон садовника. — Цветы доставят в больницу с минуты на минуту, и миссис Шор может позвонить вам в самое ближайшее время. Когда будете с ней разговаривать, подумайте, как сообщить ей, что у вас имеется для нее послание, не раскрывая его сути.

— Но почему я не могу ей все прямо сказать по телефону?

— Потому что Франклин Шор проснется от звонка и услышит, о чем вы говорите.

— Может, и не проснется. Аппарат стоит рядом с моей кроватью. Я приглушу звук подушкой.

— Прекрасная идея, — одобрил Мейсон, приближаясь к маленькому бунгало. — Кстати, вы можете сообщить ей, что видели меня и что ей следует со мной связаться. Оставьте ей мой номер телефона.

— Хорошо. Это, наверное, сработает. Какой у вас номер?

— Я зайду и напишу его для вас, — пообещал Мейсон.

— Только не создавайте шума, — предупредил Лунк.

— Не беспокойтесь.

— А может, напишете его здесь?

— Это неудобно.

— Ладно, заходите. Только помните: никакого шума.

Лунк на цыпочках поднялся на две ступеньки деревянного крыльца, вставил ключ в замок, бесшумно открыл дверь и щелкнул выключателем. Взору Мейсона предстала небольшая комнатка, обставленная дешевой мебелью. Все указывало на то, что здесь живет одинокий мужчина. Внутри оказалось даже прохладнее, чем на улице. Дом был хрупким строением, и сырость легко проникала сквозь стены. Воздух был затхлым, ощущался застарелый запах табачного дыма, в пепельнице лежал сигарный окурок.

Мейсон нагнулся над ним.

— Его? — спросил он у Лунка.

— Да, — кивнул садовник. — Дорогая, наверное. Хорошо пахла, когда он курил. Я сам курю трубку и сигареты.

Мейсон продолжал рассматривать маленький столик с пепельницей. Рядом с ней оказалась визитка с отпечатанными типографским способом именем и фамилией Джорджа Алберта, под которыми мужским почерком было написано:

«Заходил насчет котенка. Звонил, но никто не открыл. Надеюсь, что все в порядке. Знал, что Хелен волнуется».

Лунк зажег газовый обогреватель.

— Неплохое местечко, — тихим голосом заметил Мейсон.

— Угу, — согласился Лунк. — Вон там — моя спальня. Вторая расположена за ней. Между ними — ванная комната.

— Вам, наверное, стоит закрыть двери между двумя спальнями, чтобы Франклин не услышал телефонного звонка, — предложил Мейсон.

— Прекрасная идея. Мне кажется, что дверь из комнаты Шора оставалась открыта. Свою я закрыл, когда уходил.

Садовник на цыпочках отправился к себе в спальню, Мейсон последовал за ним.

Спальня оказалась маленькой квадратной комнаткой с дешевым комодом, столиком, стулом с прямой спинкой и односпальной железной кроватью с тонким матрацем и прогнувшимися пружинами.

Свет просачивался из гостиной. Мейсон увидел, что дверь в ванную комнату открыта, кровать не убрана, а в центре, во впадине на грязной и мятой простыне спит, свернувшись клубочком, котенок.

Ящики комода были выдвинуты наружу, их содержимое выброшено на пол, дверца шкафа распахнута, а одежда кучей валялась на полу.

Лунк застыл на полпути между дверью из гостиной и кроватью и с удивлением огляделся вокруг.

— Черт побери! — выругался он.

Мейсон прошел мимо садовника через открытую дверь в ванную, а оттуда во вторую спальню.

Она оказалась пуста.

Вторая спальня была еще меньше первой. Окно у дальней стены, выходившее на узкую улочку, оставили широко раскрытым. Грязные кружевные занавески шевелил ночной ветерок. Покрывало на кровати оказалось откинутым в сторону, чистые простыни слегка смяты, на подушке остался след от головы.

Лунк встал рядом с Мейсоном и в отчаянии переводил взгляд с кровати на окно.

— Он сбежал, — уныло сказал садовник. — Если бы я смог добраться до Матильды Шор, пока он еще оставался здесь, она…

Садовник внезапно замолчал, словно испугался, что сказал слишком много.

Мейсон принялся исследовать комнату.

— Двери в ванную комнату оставались открытыми, когда вы уходили? — уточнил он.

— Думаю, что эта — да, а из моей комнаты — нет. Я прикрыл ее за собой.

— А вот эта куда ведет? — Мейсон показал еще на одну дверь.

— В кухню. Из кухни вы можете попасть в гостиную.

— А чтобы попасть в санузел, надо идти через одну из спален?

— Все правильно. Мой дом — это квадратная коробка. Гостиная и кухня — с одной стороны, две спальни — с другой, а ванная комната — между спальнями.

— Я вижу, что дверь в кухню слегка приоткрыта — на дюйм или два, — заметил Мейсон. — Здесь шел котенок. Он оставил следы: запачкал лапки в чем-то белом.

— Действительно…

Мейсон нагнулся и провел пальцем по полу.

— Похоже на муку, — решил адвокат. — Видите, как он шел — из кухни прямо на кровать. Вот тут он остановился, собираясь запрыгнуть. А потом соскочил с другой стороны. Там белого уже значительно меньше.

— Я не думаю, что это мука, — заявил Лунк.

— Почему нет?

— Я держу муку в большой жестяной банке с закрытой крышкой, а дверь в кладовку оставалась закрыта. — Лунк открыл маленькую кладовку. — Я, конечно, не люблю заниматься хозяйством. Я сам себе готовлю что-нибудь попроще, и это меня устраивает. Какой-нибудь придирчивой экономке не понравилось бы, но мне подходит. Банка закрыта крышкой. Иногда я, естественно, что-то просыпаю. Да, похоже, что на полу рядом с банкой есть немного муки. Может, котенок бежал за мышкой или просто играл и измазал лапки. Самый игривый котенок, которого я когда-либо видел. Ничего не боится. Он ведь то стукнется о стену, если погонится за чем-то, или со спинки кресла упадет головой вниз. Крайне беспечный. Или ему не хватает ума, или ничего не боится.

Мейсон продолжал смотреть на муку.

— Если дверь в кладовку оставалась закрыта, то как сюда мог забраться котенок? — спросил он.

Лунк обдумал вопрос.

— Есть только один ответ, — наконец решил он. — Франклин что-то искал и заглянул сюда, а котенок последовал за ним.

— А что вы скажете о выдвинутых ящиках и разбросанной на полу одежде?

— Да, я промахнулся, — уныло признал Лунк. — Шор, наверное, встал сразу же после моего ухода. Обнаружив, что меня нет, он понял, что я отправился к Матильде Шор, чтобы сообщить о его возвращении. Боже, ну почему я позволил ему обвести себя вокруг пальца?

— Вы считаете, что он обыскал дом? — уточнил Мейсон.

— Наверное, раз уж открывал дверь в кладовку и устроил все это на полу.

— Что он искал?

— Понятия не имею.

— У вас должно было быть что-то, что требовалось Франклину Шору, — настаивал Мейсон.

Лунк подумал несколько секунд, а потом заявил:

— Я думаю, что удача в последнее время отвернулась от Шора. Он нуждался в деньгах.

— А у вас они есть?

Лунк помедлил, а потом кивнул:

— Да, отложил немного на черный день.

— Где они?

Лунк молчал секунд восемь-десять. Мейсон начал раздражаться.

— Послушайте, я вас обворовывать не собираюсь.

— В кармане брюк моего лучшего костюма, висевшего в шкафу, — признался садовник.

— Давайте проверим, там ли они еще.

Лунк вернулся в первую спальню. Котенок открыл заспанные глазки, зевнул, встал на четыре лапки, выгнул спину дугой, потянулся вначале передними лапками, потом задними и произнес:

— Мяу!

Мейсон рассмеялся.

— Мне кажется, он голоден, — решил адвокат. — У вас есть молоко?

— Свежего нет, только консервированное. Хелен Кендал принесла котенка сюда, чтобы больше его не отравили.

Лунк направился к груде одежды, валявшейся на полу, нашел нужную ему вещь, порылся в карманах. На его лице отразилось отчаяние.

— Все выгреб! Да будь он проклят! Взял все до последнего цента!

— Сколько точно вы здесь держали? — спросил Мейсон.

— Почти триста долларов. На эти деньги можно далеко уехать.

— Вы считаете, что он хочет снова скрыться?

Лунк поджал губы и не стал отвечать.

— Вы думаете, что он вернется?

— Не знаю, — выдавил из себя угрюмый садовник.

— У вас осталось хоть сколько-нибудь? — уточнил Мейсон.

— Есть немного в банке. Наличных больше нет.

— Матильда Шор должна позвонить с минуты на минуту, — напомнил Мейсон. — Вы собираетесь говорить ей, что здесь появлялся Франклин Шор, а вы позволили ему снова скрыться?

— Боже праведный, нет!

— Тогда что ж вы намерены ей сказать?

— Понятия не имею.

— А что с цветами? Как вы объясните ей посланный букет роз из теплицы, который вы попросили доставить немедленно — в три часа ночи?

Лунк нахмурился, пытаясь придумать, как выйти из сложившейся ситуации, затем сдался и повторил:

— Понятия не имею. Ума не приложу.

— В таком случае вам просто незачем с ней разговаривать. Не лучше ли и вам уйти из дома?

— Хотелось бы, конечно, — признался Лунк. — Но мне подобное не сойдет с рук.

— Почему? Я могу отвезти вас в гостиницу, зарегистрируетесь под вымышленным именем, а тогда уже свяжетесь с миссис Шор, когда захотите. К тому времени вы уже придумаете какое-нибудь объяснение. В таком случае вам не придется никому ничего говорить. Будете поддерживать связь только со мной.

Садовник медленно кивал.

— Да, я сейчас соберу сумку, а потом по чеку получу наличные в банке.

Мейсон достал бумажник и протянул Лунку две десятидолларовые купюры.

— Вам незачем идти в банк, — сказал адвокат. — Вот деньги. Когда понадобятся еще, просто позвоните мне. Я оставил вам номер, по которому вы сможете со мной связаться.

Лунк внезапно схватил руку Мейсона и крепко пожал.

— Вы поступаете очень благородно, мистер Мейсон. — Садовник помолчал несколько секунд, а потом добавил: — Если вы меня не бросите, я постараюсь вам помочь. Позднее я открою вам, что на самом деле требовалось Франклину Шору. Дайте мне все обдумать. Я вам позвоню.

— Почему бы вам не сказать мне это сразу же?

На лице Лунка снова появилось угрюмое выражение.

— Не сейчас, — покачал он головой. — Мне необходимо кое в чем удостовериться, а потом, может быть, я открою вам это. Где-нибудь около полудня. И не пытайтесь вытягивать из меня ответ. Я жду кое-чего.

Мейсон внимательно посмотрел на садовника.

— А это кое-что — отчет о смерти Лича в утренних газетах?

Лунк покачал головой.

— Или отчет об отравлении Матильды Шор?

— Не старайтесь загнать меня в угол, — предупредил Лунк.

Мейсон расхохотался.

— Ладно, поехали. Я отвезу вас в небольшую тихую гостиницу. Зарегистрируетесь как Томас Триммер. Я заберу с собой котенка и прослежу, чтобы с ним все было в порядке.

Лунк печально посмотрел на Янтарные Глазки.

— Хорошенько присматривайте за ним, — попросил он.

— Не беспокойтесь.