Благодаря многим влиятельным СМИ у людей сложилось представление, что среди международных организаций ведущее место в борьбе с COVID-19 занимает Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ). Отчасти это так, ибо она диктует всему миру, как осуществлять эту борьбу. Но возможности практически осуществлять эту борьбу у нее ограничены. Бюджет ВОЗ, формируемый за счет взносов стран-членов на 2020-21 гг. не дотягивает даже до 1 миллиарда долларов (956,9 млн). Правда, в последние годы дополнительным источником финансирования ВОЗ стали добровольные пожертвования, которые сегодня превратились в основной источник для ВОЗ. На 2020-21 гг. их объем в доходной части бюджета ВОЗ определен в 4,8 млрд долл. Надо полагать, что основная часть добровольных пожертвований, как всегда, придет от такого благотворителя, как Билл Гейтс (Благотворительный фонд Билла и Мелинды Гейтс). Итого, на 2020-21 гг. суммарный бюджет ВОЗ равняется почти 5,8 млрд долл.
Чтобы понять, каковы финансовые возможности ВОЗ, отмечу, что утвержденный на 2020 год бюджет всей Организации Объединенных Наций (ООН) составляет 3,07 млрд долл. А ведь у ООН куча различных структур, относящихся к центральному аппарату (секретариат, Совет Безопасности, Экономический и социальный совет, Международный суд ООН, департаменты, разные комитеты и др.); специализированные учреждения (ЮНЕСКО, МОТ, ФАО, ЮНИДО, МАГАТЭ и др.; ВОЗ, кстати, также входит в список специализированных учреждений); программы и фонды (ЮНКТАД, ЮНЕП, ЮНИСЕФ и др.). Конечно, многие структурные подразделения имеют свои дополнительные, «внебюджетные» источники финансирования (это интересный вопрос, требующий специального рассмотрения).
Но ВОЗ на их фоне выглядит как сверхблагополучная (по части финансового обеспечения) организация в системе ООН. Даже если брать официальный бюджет всей ООН (тот, который формируется за счет взносов стран-членов), то на ВОЗ приходится более 30 % всего этого бюджета! Уже не приходится говорить о том, что ни одна организация в системе ООН так не облагодетельствована неофициальными благотворителями типа Билла Гейтса как ВОЗ. И, тем не менее, нынешний бюджет ВОЗ в 5 миллиардов долларов выглядит жалким на фоне тех денег, которые необходимы для того, чтобы спасти человечество от COVID-19.
Конечно, предполагается, что затраты на конкретные мероприятия по борьбе с коронавирусом должны нести государства, а не международные организации. И кое-какие государства действительно проявили щедрость в этом вопросе. Например, США. Весной американский Минфин выделил на борьбу с коронавирусом и смягчение социально-экономических последствий пандемии 2,2 трлн долл.[92] Но, дело в том, что у Америки есть «печатный станок»: ФРС США напечатала дополнительные триллионы и дала их взаймы американскому казначейству. А если учесть еще триллионы долларов, напечатанных ФРС и выданных напрямую в виде кредитов американской экономике, то суммарная величина денежной массы, брошенной на спасения людей и экономики от коронавируса составила в США 6 трлн долл. (30 % ВВП страны).
У большинства стран мира подобного волшебного источника денег нет. ВОЗ загоняла и продолжает загонять бедные и беднейшие страны в пандемию страха, но кроме «советов» и «директив» по борьбе с коронавирусом таким странам она больше ничего не дает. Конечно, у ВОЗ есть несколько программ международной помощи, но они сравнимы с каплей в море, являются PR-акциями или призваны вербовать свою агентуру в экономически слаборазвитых странах.
И тут на арену в качестве спасителей человечества выходят некоторые институты, которые, казалось бы, никакого отношения к эпидемиям, пандемиям и медицине не имеют. Я имею в виду такие международные финансовые институты (МФИ), как МВФ и Всемирный банк. Они привыкли оперировать большими деньгами. До недавнего времени они действительно были далеки от медицины и здравоохранения (если судить по ничтожным объемам кредитов и займов, выдаваемых для финансирования проектов и программ, хоть как-то связанных с указанной сферой). Но в 2020 году произошел революционный разворот МФИ в сторону медицины и здравоохранения. Причем не всей медицины и не всего здравоохранения, а лишь того, что связано с COVID-19.
Приведу конкретные факты. Международный валютный фонд (МВФ) предоставил 81 стране кредитные средства на сумму почти 100 млрд долл. на преодоление последствий пандемии коронавируса. Об этом заявила 29 сентября директор-распорядитель МВФ Кристалина Георгиева. Среди получателей денег МВФ – страны Азии, Африки, Латинской Америки. Также ряд государств постсоветского пространства. Например, в конце мая было принято решение о выделении Украине очередного кредитного транша на сумму примерно в 5 млрд долл. Вопрос об этом транше решался долго. Однако «аргумент COVID-19» сыграл в пользу Украины. Выделенный транш, по требованию МВФ, должен быть использован целевым образом – «на ликвидацию последствий пандемии в экономике Украины». Примерно в это же время и на те же цели МВФ выделил 375 млн долл. Узбекистану. В это же время МВФ вел переговоры с Белоруссией на ту же тему, предполагаемая сумма кредита – 900 млн долл. Но кредит так и не состоялся. Политические соображения для МВФ оказались важнее, чем угроза COVID-19 в Белоруссии. В целом кредитная активность МВФ под флагом борьбы с COVID-19 сводилась и сводится к финансированию мер по ликвидации последствий и смягчению вирусно-экономического кризиса в странах-членах. Борьбой с COVID-19 в буквальном (медицинском) смысле Фонд занимается.
А вот Всемирный банк взял на себя тяжелое бремя непосредственной борьбы с пандемией. Плюс к этому также как и МВФ заявил, что приоритетным направлением его деятельности станет ликвидация последствий и смягчение вирусно-экономического кризиса. Разворот Всемирного банка в сторону новых задач весной этого года был даже более крутым, чем у Фонда. Ведь новые задачи, которые для себя определило руководство ВБ, весьма непривычные, имеющие непосредственное отношение к медицине, эпидемиологии, медикаментам, вакцинации, карантинным мероприятиям, тестированию населения (на предмет коронавируса) и т. п. Для этого нужен опыт, нужны специалисты (коих во Всемирного банке еще на начало этого года почти не было).
Под Всемирным банком следует понимать Группу Всемирного банка, в которую кроме основного института – Международного банка реконструкции и развития (МБРР) входит также Международная ассоциация развития (МАР), Международная финансовая корпорация (МФК) и Многостороннее агентство по инвестиционным гарантиям (МАИГ). Уже в мае президент Группы ВБ Дэвид Малпасс с гордостью рапортовал: «Группа Всемирного банка быстро и решительно приступила к осуществлению операций экстренного реагирования в 100 странах мира, применяя механизмы, позволяющие другим донорам оперативно расширить масштабы этих программ. Чтобы экономика снова начала расти, мы должны поставить своей целью принятие быстрых и гибких ответных мер, позволяющих урегулировать чрезвычайную ситуацию в здравоохранении, предоставить денежные средства и иную масштабируемую поддержку, чтобы защитить бедные слои населения, поддержать частный сектор, повысить устойчивость экономики к потрясениям и ускорить ее восстановление».
На сайте Группы ВБ в комментариях к этому заявлению президента даны некоторые подробности: в упомянутых 100 странах проживает 70 % населения планеты. 39 из этих 100 стран расположены в Африке к югу от Сахары. Почти треть всех проектов осуществляются в странах, затронутых нестабильностью и конфликтами, таких как Афганистан, Гаити, Нигер и Чад. Для справки: в начале октября число стран, которым ВБ оказывал помощь для борьбы с COVID-19 и его последствиями, увеличилось до 111.
Также: «С марта Группа Банка оперативно предоставила странам рекордные объемы помощи, призванные содействовать их усилиям по защите бедных и уязвимых слоев населения, укреплению систем здравоохранения, поддержке частного сектора и ускорению восстановления экономики. Эта помощь – самая масштабная и оперативная антикризисная программа в истории Группы Банка – стала важной вехой на пути выполнения обязательства Группы Банка предоставить в течение 15 месяцев 160 млрд долл. США в виде грантов и финансовой поддержки, чтобы помочь развивающимся странам справиться с медицинскими, социальными и экономическими последствиями пандемии COVID-19 и карантинных ограничений в экономике развитых стран»[93].
Упомянутая выше цифра в 160 млрд долл. – обязательства Группы ВБ на срок с апреля 2020 года до 30 июня следующего года. Чтобы понять, насколько это большая для ВБ сумма, приведу некоторые цифры. В 2018 году Группа столкнулась с острым дефицитом финансовых ресурсов. Было принято решение об увеличении оплаченного акционерного капитала МБРР и МФК на 13 млрд долл. В итоге, как сообщалось на сайте ВБ, «ожидается, что после принятия одобренных сегодня (21 апреля 2018 г. – В.К) мер среднегодовой объем средств, имеющихся в распоряжении всех финансовых учреждений Группы Всемирного банка, будет составлять 100 млрд долл. США в период между 2019 и 2030 фин. гг., что благоприятно отразится на положении всех членов Группы Банка, независимо от уровня их дохода»[94].
Получается, что все без остатка деньги ВБ в течение 15 месяцев будут брошены на фронт борьбы с COVID-19. Впору переименовать Всемирный банк во Всемирный фонд борьбы с COVID-19. Из анонсированной суммы 12 млрд долл. сразу же были определены для финансирования закупки и распространения вакцин от коронавируса COVID-19. Обещанные деньги с апреля регулярно выдаются. Вот одно из последних сообщений: Совет директоров Всемирного банка в начале октября одобрил выделение пакета размером 12 млрд долл. для развивающихся стран для закупки тестов и лечения COVID-19[95].
Теперь отвлечемся от цифр и задумаемся. Всемирный банк был учрежден 76 лет назад на конференции в Бреттон-Вудсе. Я не только интересуюсь этим международным финансовым институтом, но в 1995–2000 гг. работал в одном из проектов ВБ для России. Я могу смело утверждать: за всю историю МБРР и всей Группы ВБ этот МФИ не разу не проделывал таких «кульбитов». Как сейчас в шутку говорят, ВБ «переобулся на бегу». Зная немного специфику работы Всемирного банка, хочу сказать: в этой организации никогда не принимаются скоропалительные решения, любые «экспромты» исключены. Любой вопрос готовится загодя, иногда в течение нескольких лет. Вот и резкое включение ВБ в борьбу с COVID-19 имеет все признаки хорошо подготовленного загодя «экспромта».
Обратимся к первому полноформатному официальному документу ВБ по теме «COVID-19». Он называется «World COVID-19 Strategic Preparedness and Response Program (SPRP)» – «Программа стратегической подготовки и реагирования на COVID-19 в мире (ПСПР)»[96]. Документ объемом в 60 страниц датирован 2 апреля 2020 года. На титульном листе документа также имеется подзаголовок, из которого следует, что в нем дается описание лишь первой фазы программы, в рамках которой планируется реализация 25 проектов.
Первое, что бросается в глаза, – документ тщательно отработан, можно сказать, «отшлифован» (мне известно много других документов ВБ, качество которых оставляет желать много лучшего). Особенно удивительно, что в документе затрагивается много вопросов, которые находятся вне компетенции профессиональных финансистов, банкиров, специалистов по управлению проектами, юристов (таков профессиональный состав сотрудников ВБ). Это вопросы, относящиеся к вирусологии, эпидемиологии, вакцинации и т. п. По моим ощущениям, подготовка такого документа могла начаться еще в прошлом, 2019 году. Причем его разработчики получили некие «исходные данные» (каких еще не могло быть в прошлом году) и «техническое задание» (что надо получить «на выходе»). В документе имеются «оговорки по Фрейду», которые лишний раз подкрепляют версию, что «экспромт» готовился загодя.
Вот фрагмент на стр. 6 документа (даю в моем переводе, курсив мой – В.К): «3 марта 2020 г. Совет директоров обратился к Группе Всемирного Банка с призывом принять срочные меры по поддержке стран-членов в их усилиях по борьбе с пандемией COVID-19. Совет также принял решение об учреждении Фонда для обеспечения быстрого реагирования на COVID-19 в 12 млрд долл., предназначенного для помощи странам, являющимся клиентами МАР и МБРР, в их борьбе с глобальной пандемией и ее последствиями».
Итак, 3 марта этого года Всемирный Банк, далекий от медицины, уже оперировал терминами «пандемия COVID-19» и «глобальная пандемия». Напомню, что ВОЗ произнесла слово «пандемия» лишь 11 марта, восемь дней спустя. Получается, что Всемирный банк бежал впереди «паровоза», т. е. ВОЗ? Конечно, и ВОЗ, и ВБ, и МВФ, и другие международные организации готовили спектакль под названием «COVID-19» заранее и скоординировано. Но вот произошел сбой в «координации», и Всемирный банк выскочил на сцену раньше, чем ему было прописано по сценарию пьесы.
Обращу внимание на еще один «прокол» ВБ, который я заметил в докладе. Сегодня очень популярной темой стал вопрос: когда закончится пандемия? С умным видом многие политики, государственные деятели, эксперты из разных сфер знаний дают свои версии ответов. Но даже самые закоренелые пессимисты обещают, что все закончится в следующем, максимум в 2022 году. А вот ВБ так не считает. На первой странице упомянутого документа написано черным по белому: дата завершения первой фазы программы – март 2025 года. В том же докладе на стр. 13 говорится о том, что после того, как будут к середине следующего года истрачены упомянутые 160 млрд долл., ВБ на следующие два года (до середины 2023 года) выделит на борьбу с COVID-19 еще 180–200 млрд долл. Отличный бизнес! Дело в том, что запуганные пандемией страны-клиенты ВБ уже особенно не торгуются по поводу того, на каких условиях этот МФИ предоставляет кредиты и займы. В условиях чумы, мол, о деньгах говорить неприлично!
Итак, в докладе дано описание лишь первой фазы программы ПСПР (до весны 2025 года). Надо понимать, что за ней последует вторая. Для Всемирного Банка «COVID-19», скорее всего, становится «вечной» проблемой. Так что человечеству просто так от пандемии коронавируса не избавиться. По причинам, которые, как вы понимаете, с медициной, эпидемиологией и вирусологией не имеют ничего общего.