В стародавние времена жила-была королева, прекрасная и несчастная. О том она печалилась, что не родила ни сына, ни дочери. Даже сидя подле супруга-короля, тяжко вздыхала королева, а уж если покидал её король ради государственных дел – в горнице своей запиралась и заливалась слезами.

Вот началась война с соседним королевством, и уехал на неё король во главе своего войска.

Осталась королева одна. Такая тревога её терзала, что не могла бедняжка во дворце находиться, пошла в сад воздуха вдохнуть. Журчал в саду, среди лип, чистый ручей, и опустилась королева на траву.

Смотрит: ковыляет на костылях старуха-нищенка. Кое-как добралась до ручья, кое-как на колени встала, жажду утолила – и прямо к королеве направилась. Вздрогнула королева, а нищенка ей и молвит:

– Не пугайся, государыня, но дозволь с тобой говорить. Как знать, может, будет тебе от меня, бедной старухи, польза.

С сомнением покачала головой королева, так ответила:

– Не скажешь по тебе, что сама ты благоденствуешь; навряд ли есть у такой, как ты, чем других одарить.

Усмехнулась хромая старуха:

– Под грубой корой гладкая древесина скрывается да сладкое ядрышко! Дай-ка лучше руку, государыня, прочту я по ней твоё грядущее.

Повиновалась королева. Взяла нищенка белую руку своими корявыми пальцами, стала в линии вглядываться.

– Две печали твоё сердце терзают – новая и старая. Новая печаль – о супруге-короле, который на войну отправился. Напрасно тревожишься: государь жив и здоров, скоро к тебе вернётся. А вторая печаль много лет тебя гложет. Нет у тебя ни сына, ни дочери, тем твоё счастье омрачено. И не в радость тебе, государыня, ни любовь государя, ни светлый дворец, ни платья дорогие.

На этих словах зарделась королева, хотела руку отнять, да удержала её старуха-нищенка.

– Наберись терпения, государыня, дай ещё всмотрюсь в твою ладонь. Что-то линии скажут, о чём поведают?

– Да кто ты сама есть?! – воскликнула королева. – Словно не на ладонь мою ты глядишь, а прямо в сердце читаешь!

– Имя моё тебе знать не надобно, зато открыто мне, как печаль твою унять. Только прежде поклянись, государыня, что всё по слову моему исполнишь и тайну сохранишь.

– Клянусь всё исполнить, клянусь наградить тебя по-королевски, если сбудется моё заветное желание! Никаких сокровищ не пожалею, – молвила королева.

Задумалась ненадолго старая нищенка, потом достала из складок платья что-то, завёрнутое во многие тряпицы. Развернула тряпицы – а внутри берестяная корзиночка.

– Возьми, государыня, корзиночку. Лежит в ней птичье яйцо. Храни его в тёплом месте три месяца – и выйдет из яйца куколка. Положи её в корзиночку, укрой мягкой шерстью и спрячь. Не тревожься: не надобны куколке ни вода, ни пища. Постепенно станет она размером с человеческое дитя, а к тому времени и ты сына родишь. Положи детей рядом в одну колыбель, выдай за близнецов. Сына сама воспитывай, а дочь поручи нянюшке. Как придёт время крестить детей – меня призови, стану я девочке крёстной матерью. Видишь гусиное пёрышко? Брось его в окошко – я тотчас явлюсь. Да помни: тайна это великая, никто о ней знать не должен!

Только хотела королева поблагодарить нищенку – а та уж прочь ковыляет. Два шага сделала – обернулась юной девушкой, легче ветерка побежала прочь.

Думала королева, что дивный сон ей приснился – да обнаружила корзиночку на ладони.

Мигом вся её печаль развеялась. Выходила в сад несчастная женщина, еле плелась, тоской придавленная – а во дворец возвращалась она совсем другой – окрылённой надеждой.

Прямо в свои покои побежала королева, сняла крышку с корзиночки. И впрямь, лежит там яйцо, само бледно-голубое, а крапинки зелёные. Вынула его королева, на груди, у самого сердца спрятала. Всё равно, решила, теплее места нет и быть не может.

Минуло две недели – и возвратился с победой король, живой и невредимый, как чудесная нищенка и наворожила. Новыми надеждами наполнилось сердце королевы: раз одно предсказание сбылось, значит, и другое сбудется!

Берегла она корзиночку пуще глаза, на груди носила, златокузнецам ларчик заказала, чтобы не разбилось как-нибудь бесценное яйцо.

Вот прошло три месяца, настало время спрятать яйцо в шерсть. Всё сделала королева, как было велено, еле утра дождалась, заглянула в корзиночку. Лежат там скорлупки, а среди них – куколка.

Поистине, не было в тот день никого счастливее королевы! Укутала она куколку овечьей шерстью, заперла в золотой ларчик, стала ждать с нетерпением, когда же куколка вырастет. А ещё поняла королева, что носит под сердцем дитя.

В положенный срок родила она сына, в тот же день ларчик с корзиночкой открыла и нашла там живую девочку. Обоих положила королева в колыбель, велела послать за супругом, чтобы на двойню поглядел.

Слов нет отписать радость короля – сразу и сын, и дочь у него появились!

Пришло время детей крестить. Великий праздник готовился во дворце, гости съезжались отовсюду, столы от кушаний ломились. Улучила королева минутку, бросила в окошко гусиное крыло – и тотчас возникла у ворот карета, шестёркой коней соловой масти запряжённая. Вышла из кареты стройная молодая женщина в роскошных одеждах. Лицо её было скрыто вуалью, а платье не хуже солнца сияло. Приблизилась незнакомка к королеве, откинула вуаль, склонилась над детьми, взяла из колыбели девочку. Замерли придворные, поражённые красотой новой гостьи. А она провозгласила, что нарекает принцессу Мунаэле. Мальчик получил имя Виллем.

Долго пировали гости, а когда настала пора разъезжаться, снова склонилась над колыбелью блистательная красавица и шепнула королеве:

– Следи, государыня, чтобы корзиночка со скорлупой всегда была при девочке, особенно по ночам. Это защита маленькой Мунаэле. Должна ты беречь и корзиночку, и скорлупу, а когда подрастёт Мунаэле, и её этому научи.

Трижды поцеловала чудесная крёстная малышку, села в карету и умчалась быстрее вихря.

Росли Виллем и Мунаэле здоровыми, смышлёными. Как и было велено, королева нашла нянюшку, и та привязалась к Мунаэле, словно к родной дочери. С каждым днём хорошела девочка, и скоро уже говорили в королевстве, будто передала ей крёстная мать свою несравненную красоту. И никто, кроме няни да самой королевы, не ведал: ночами является к колыбели прекрасная госпожа и подолгу смотрит на спящую Мунаэле. Хранили обе женщины этот секрет, а в знак доверия к няне сделала королева её своей фрейлиной.

Двойняшкам было почти два года, когда слегла королева от неизвестной болезни. Напрасно созвал король самых лучших лекарей – бессильно было их искусство против смерти.

Чуяла королева, что близок её час. Послала она за любимой фрейлиной, вручила ей заветную корзиночку с такими словами:

– Как исполнится моей дочери десять лет, передай ей корзиночку в собственные руки да накажи хранить её, ибо всё счастье и сама жизнь Мунаэле в этой корзиночке, в скорлупках заключены. О сыне я не волнуюсь. Виллем – наследник престола, о нём мой супруг позаботится.

– Всё исполню, ваше величество, и тайну сохраню, – пообещала фрейлина, а через час не стало королевы.

Прошло несколько лет. Король вновь женился, да не по любви – не мог он забыть свою первую жену, – а ради государственных интересов. Возненавидела мачеха и пасынка, и падчерицу. Заметил это король, удалил детей от двора. Теперь фрейлина – няня Мунаэле – заботилась ещё и о юном принце. Но если только встречались близнецы с мачехой, та гнала их прочь, словно собак.

Когда исполнилось принцессе десять лет, всё сделала фрейлина, как наказывала умирающая королева, – да слишком мала была Мунаэле, не уразумела, какое сокровище ей вручают, и позабыла о корзиночке.

Ещё два года пролетели подобно птицам. Как-то в отъезде был король, а Мунаэле отдыхала в саду, под липой. Там наткнулась на неё мачеха. Разгневалась, ударила девочку. Залилась слезами юная принцесса, побежала в свою комнату, хотела няне пожаловаться. Да не было поблизости няни.

Огляделась девочка, заметила золотой ларчик, подумала: «Вот что меня развлечёт!» – и подняла крышку. Оказалась в ларчике берестяная корзиночка с яичной скорлупой, овечьей шерстью да гусиным пёрышком.

– Что за хлам держат во дворце! – воскликнула Мунаэле с досадой. Взяла и вышвырнула крыло в открытое окошко.

Тотчас явилась перед нею прекрасная госпожа, погладила принцессины кудри.

– Не бойся меня, дитя. Я – твоя крёстная. Что это глазки твои ясные покраснели? Ты плакала? Знаю, знаю – мачеха с тобой жестока. Но наберись терпения, милая Мунаэле, и увидишь: придут счастливые дни. Когда ты станешь взрослой, мачеха не посмеет обижать тебя; да и никто другой вреда тебе не причинит. Главное, береги корзиночку. Сшей для неё шёлковый чехол и всегда носи её с собой на поясе, в складках платья. Если всё-таки туго тебе придётся, достань гусиное пёрышко, брось в окошко – и я к тебе явлюсь, помогу. А сейчас пойдём-ка в сад, побеседуем спокойно под сенью лип.

Столь много должны были рассказать друг другу Мунаэле и прекрасная крёстная, так затянулась их беседа, что закончили они уже в сумерках.

– Дай-ка сюда корзиночку, дитя, – произнесла крёстная. – Ужинать пора. Не могу я допустить, чтобы ты голодной спать легла.

Склонилась крёстная над корзиночкой, прошептала заклинание – и тотчас возник прямо в саду стол, а на столе – фрукты, пирожки да сласти. После ужина крёстная проводила юную принцессу в покои и научила её заклинанию, спасающему от голода.

Ещё несколько лет минуло, выросла Мунаэле. Признавали все, кто её видел: в целом мире нет девушки прекраснее.

Тут-то и грянула война. Повёл король-отец войско в поход, и было войско разбито, и отступило, гонимое жестоким врагом. Вернулся король во дворец и велел готовить столицу к долгой осаде. Враги стояли под городскими стенами. Голод начался в столице, и даже королю, его семье и придворным не хватало пищи.

В отчаянии бросила Мунаэле гусиное пёрышко в окошко, тотчас явилась перед ней крёстная. Разрыдалась девушка: что как прорвут осаду враги, захватят столицу, возьмут в плен отца, брата и её саму?

– Утешься, дитя, – отвечала крёстная. – Хочешь, я выведу тебя из осаждённого города? Остальным помочь не в моих силах, придётся им как-нибудь самим справляться.

Мунаэле согласилась, и тотчас крёстная взяла её под руку и повела прочь из дворца, прочь из осаждённого города. Мимо вражеских воинов прошли они, не таясь. Смотрели воины вроде бы на них, а не видели – такова была сила волшебства.

На следующий день штурмом взяли враги городские ворота, ворвались во дворец, пленили короля и советников. Королева-мачеха погибла на месте, стрелой поражённая в самое сердце, а принцу Виллему удалось бежать.

Однако вернёмся к бедной Мунаэле. Благополучно довела её крёстная до границы, дала ей крестьянское платье взамен богатых одежд и совершенно изменила её лицо.

– Настанут лучшие времена, дитя, и можно будет вернуть тебе прежнюю внешность. Для этого прошепчи над корзиночкой заклинание, которому я тебя научила. Наберись терпения, ибо далёк этот день. А сейчас прощай, дорогая Мунаэле.

С этими словами растаяла в воздухе прекрасная волшебница, а Мунаэле побрела куда глаза глядят.

Долго она скиталась. Благодаря корзиночке не голодала девушка; и всё равно, когда нашлось для неё место прислуги на богатом хуторе, очень обрадовалась.

Поначалу трудно приходилось изнеженной девушке, непривычной к крестьянскому труду. Но помогала корзиночка со всякой работой справляться, да и сама Мунаэле быстро училась. Уже на четвёртый день могла она и закопчённый котелок отмыть, и корову подоить, словно с детства только этим и занималась.

Однажды утром отчищала Мунаэле деревянную лохань, а в это время ехал по улице нарядный экипаж, вёз богатую госпожу. Велела госпожа остановиться – поразило её чистое, белое личико служанки.

– Подойди-ка сюда, милая, – позвала она.

Мунаэле приблизилась, а госпожа спрашивает:

– Скажи, не хочешь ли быть моей горничной?

– С радостью стала бы вам служить, да боюсь, нынешняя хозяйка меня не отпустит, – отвечала Мунаэле.

Госпожа улыбнулась ласково:

– Ну, это я улажу. Собирайся, скоро поедем.

В тот же день Мунаэле покинула хутор и отправилась в город со своей новой хозяйкой.

А через шесть месяцев радостная весть разнеслась по стране: принц Виллем, спасшийся из осаждённой столицы, собрал большое войско, уничтожил врага, который занял трон не по праву. Ликовали люди в городах и селениях – все, кроме Мунаэле. Узнала она, что король, отец её, умер в плену. Оплакивала Мунаэле отца по ночам, госпоже своих слёз не показывала.

Минул год, истёк срок траура по старому королю, и молодой король Виллем объявил на всю страну, что намерен жениться. Невесту хотел он выбрать среди знатных девушек, для чего и устроил во дворце праздник.

Услыхав об этом, всполошились все девицы на выданье, а пуще того – их маменьки.

В доме, где служила Мунаэле, были три барышни – хозяйские дочки, одна другой милее. Их тоже во дворец пригласили, и Мунаэле пришлось шить нарядные платья да на пробу сооружать барышням причёски – какая больше к лицу. За полночь ложилась Мунаэле в постель, забывалась крепким сном, и всё время ей снилось, будто склоняется над ней крёстная и шепчет: «Отправь барышень во дворец и тайком поезжай за ними. Всех прекраснее будешь ты!»

Вот настал знаменательный день. Сдерживая слёзы, собирала Мунаэле своих барышень на праздник, а едва улеглась пыль за экипажем – упала на кровать и разрыдалась.

Вдруг послышался шёпот:

– Загляни в корзиночку, дитя! Там найдёшь всё, что надобно!

Не заставила Мунаэле повторять дважды. Вскочила, достала корзиночку, произнесла над ней заклинание, смотрит – лежит на кровати платье, всё сверкающее, будто звёздами небесными расшитое.

С трепетом взяла его Мунаэле, примерила – и застыла, потрясённая. Дивная красавица глядела на неё из зеркальной глуби!

Побежала Мунаэле вниз по лестнице, в просторный холл, оттуда на крыльцо выскочила – и что же видит? У крыльца нарядная карета, кони пританцовывают от нетерпения, ловкий кучер ждёт не дождётся молодую госпожу.

Без раздумий села Мунаэле в карету, и помчали её кони, будто вихрь. Далеко было до дворца, но Мунаэле и охнуть не успела, как очутилась прямо перед воротами.

Только хотела она взойти на крыльцо, как вспомнила: корзиночка-то дома осталась! Что делать? Возвращаться или вперёд идти, надеясь, что ничего дурного не случится? Пока Мунаэле раздумывала, прилетела к ней ласточка, принесла заветную корзиночку.

С лёгким сердцем вступила Мунаэле под своды дворца. Праздник был в самом разгаре, но вот распахнулись двери, впуская Мунаэле, и сделалось великое замешательство среди придворных, гостей и даже музыкантов. Другие девушки, многие из которых отличались красотой, почувствовали себя серыми мышками. Всех затмила новая гостья! Мигом распрощалась каждая девица с надеждами, а маменьки, немало на свете пожившие, стали перешёптываться:

– Да ведь это принцесса Мунаэле, что пропала во время осады! Точно, это она!

Молодой король Виллем не узнал сестру. Потрясённый красотой новой гостьи, он глаз с неё не сводил и не отходил ни на шаг.

До полуночи продолжалось веселье, а в полночь случилась странная вещь. Откуда ни возьмись, вплыло в залу облако, стало темно, даром что сотни свечей всюду горели. И вдруг рассеялась тьма от единственной вспышки, в золотом сиянии явилась прекрасная крёстная и обратилась к королю с такой речью:

– Узнай, государь, что та, которую ты привык считать сестрой, которую оплакивал как сгинувшую во время осады, вовсе тебе не сестра. Стоит рядом с тобой принцесса из далёкой страны. Отдала я её твоей матушке на воспитание и тем спрятала от чар злого волшебника.

Сказавши так, крёстная исчезла; уж никто никогда больше её не видал. Забрала она с собой и заветную корзиночку, ведь принцесса Мунаэле больше не нуждалась в защите. Появился у неё новый защитник – король Виллем, любящий и мудрый супруг, с которым жила Мунаэле долго и счастливо.