Эти дни Алиса прожила в аббатстве.

Королева печалилась, беспокоилась за принцев, но пока им ничто не грозило. И Елизавета занималась своими тайными делами, о чём Алису в известность не ставила.

В аббатстве время от времени появлялись монахи, которые были не похожи на монахов, но никто их не выдал.

Как-то Джейн сказала:

— Все знают, что Ричарду недолго цепляться за трон. А когда все в стране знают об этом, желаемое становится действительным. Ты меня понимаешь, Алиса?

— Ещё как понимаю, — согласилась с ней Алиса.

А на следующий день Ричард, прослышав о том, что на берегу высадился отряд бунтовщиков, кинулся туда во главе отряда рыцарей и в коротком сражении разбил врагов. И не только разбил, но и казнил всех пленных жестокой смертью, что было нарушением воинских правил — но что Ричарду правила!

С каждым днём его правление становилось всё более жестоким. Подручные Ричарда сводили счёты со своими давнишними врагами, которых не смели тронуть при прежнем короле. Виселицы гнулись под тяжким грузом человеческих тел, головы насаживали на пики и водружали возле городских ворот. И так король был жесток и скор на расправу, что страна затаилась, ожидая, когда же придёт рыцарь, чтобы освободить их от узурпатора. Но рыцаря всё не было, а Ричард всё наглел.

Глубокой осенью он прислал в Вестминстер своего друга Бэкингема с требованием: «Пусть королева немедленно убирается из аббатства, а то король запретит пропускать туда хлеб и воду, и тогда монахи перемрут с голоду, а виновата будет Елизавета».

Честно говоря, королеве и самой уже страшно надоело сидеть взаперти.

Если бы не боязнь за судьбу Лиззи, она бы давно покинула аббатство — теперь она меньше боялась за детей, а Ричарда просто презирала.

А Ричард думал, что королева трепещет от страха.

То есть теперь он полагал себя в полной безопасности и мог измываться над королевой, как хотел. Что могло его остановить?

— Готовы ли вы с принцессой Лиззи переехать в дом, который вам подготовил король Ричард? — спросил красавчик Бэкингем.

Алиса заметила, что за последние недели Бэкингем сильно изменился. Он похудел, потускнел, даже одежда на нём обвисла.

— Мы готовы, — покорно ответила королева. Даже не стала выяснять, что за дом, насколько он готов, удобен и соответствует ли положению королевы Англии.

Оказалось, что дом ничему не соответствовал. Это была хибара, развалюха у реки на окраине города, где жили попрошайки, бродяги и всякий беднейший люд.

— Вот здесь вы будете жить, — сказал король Ричард. Он поджидал их в комнате, где горел очаг, но не давал тепла. Пол был покрыт гнилой соломой. У стены стояла лежанка для королевы и её дочери.

— Это хлев? — ошеломлённо спросила Лиззи.

— Это твой временный дворец, моя любимая красавица, — ответил король Ричард. — И ты пробудешь здесь до тех пор, пока не выйдешь замуж за моего лучшего друга, будущего графа Тайрелла.

Корявый бородач с обезьяньими глазками под нависшими бровями выступил вперёд и слегка поклонился.

— Ты выйдешь за него замуж, и мы сразу сменим твой дворец, Лиззи, — сказал Ричард. — А я буду любить тебя и лелеять.

— Вы с ума сошли! — воскликнула Лиззи.

— Я совершенно трезв и разумен, — ответил король. — Кому ты теперь нужна, девка безродная? Кто на тебя польстится?

— У меня есть жених! — закричала Лиззи. — Он вам за меня отомстит!

— Есть ли? — засмеялся король. — И кто же он?

— Вы его знаете! Это Генри Ричмонд!

— Генри Ричмонд во Франции. До вчерашнего дня он бегал по ней, как заяц, скрываясь от моих убийц. Но вчера они его настигли.

— Не может быть! Вы лжёте!

— У меня есть донесение, — сказал Тайрелл. — Извольте прочесть.

Он показал Лиззи мятый свиток, но в руки не дал.

А Лиззи, вместо того, чтобы прочесть, стала отмахиваться от свитка, как от осы — так она боялась прочесть ужасную новость.

— Видно, на вас трудятся ангелы, — тихо сказала королева.

Алиса, Джейн и две служанки — всё, что осталось от свиты королевы Англии, — стояли за спиной Елизаветы возле стены, по которой нагло бегали тараканы. В сторонке остановился герцог Бэкингем, а лицом к лицу с Лиззи и королевой стояли Ричард и Тайрелл.

— При чём тут ангелы? — рявкнул король.

— За один день весть из Франции могут принести только ангелы!

— У нас есть почтовые голуби, — ответил король. — Не надейтесь на помощь из Франции. Стоит бунтовщикам высадиться на нашем берегу, их растопчут кони моих рыцарей.

Взгляд Ричарда упал на клетку с голубями, что стояла на окне. Их приносили королеве ночные гости.

— Вижу, что и у вас завелись голуби? — ядовито сказал король. — Что-то не похожи они на почтовых!

— Я купила их, чтобы сделать жаркое, — ответила королева. — У меня нет денег на говядину.

— Мясо вам не по чину! — захохотал Ричард. — Ты согласен, Бэкингем?

— Вы правы, ваше величество, — покорно согласился герцог.

«Теперь я вижу, что они больше не друзья, — подумала Алиса. — И я даже читала, как это произошло».

Ричард отправил епископа Мортона, друга королевы, в замок Бэкингема, чтобы там он сидел под стражей. Но герцог не только объявил епископа своим гостем и обедал с ним за одним столом, но и вёл с ним долгие беседы о чести и совести рыцаря, о Боге и справедливости. Может быть, эти беседы и не изменили бы Бэкингема, но епископ был умным человеком и не забывал напомнить герцогу, что у него такие же права на престол, как и у Ричарда. И если народ и бароны восстанут против короля, лучше всего поспешить и занять трон самому.

Ричарду донесли о том, что Бэкингем ведёт себя странно и подозрительно. Так что теперь оставался всего шаг, чтобы лучшие друзья стали злейшими врагами. Они стоили друг друга, но Бэкингем был хищником помельче.

— Если же вы будете упрямиться и вести себя неразумно, — сказал король, — то мы отыщем для вас дворец похуже этого и отдадим Лиззи замуж за нищего. Я умею мстить и помню зло, причинённое мне.

— Я никогда не мучила тебя, Ричард, — сказала королева.

— Я тоже был к тебе добр, — усмехнулся Ричард. — Теперь же я хочу всего лишь устроить счастье твоей упрямой девчонки. И учти, я редко трачу время на простолюдинок. Сейчас я забочусь о моём друге Тайрелле, который, кстати, недавно вернулся из Тауэра, где встречался с твоими сынишками.

— Это правда? — спросила королева.

— Я видел их, как вас, королева, — ответил Тайрелл.

— Здоровы ли они?

— Здоровы, здоровы, — засмеялся Тайрелл. — Не скажу, чтобы живы, но наверняка здоровы!

— Помолчи, — одёрнул Тайрелла Бэкингем. — Забыл, с кем говоришь?

— Он говорит с подружкой моего брата, — ответил за Тайрелла Ричард. — И неизвестно, сколько ещё дружков у неё было! А тебе лучше за неё не вступаться. Может, и тебя видели в числе её дружков?

Бэкингем насупился, но промолчал. Или он боялся короля, или затаил обиду и не хотел её показывать.

— Кстати, — сказал Ричард. — У меня в Тауэре засиделось несколько глупых баронов, таких, как сэр Уайт, который со дня на день помрёт от голода. Хочешь, чтобы он пожил ещё немного, дай согласие на брак.

— Разве я могу противиться воле короля? — робко произнесла Елизавета.

— Вот это правильно! — обрадовался Ричард.

— А когда свадьба?

Никто, даже король, не ожидал от неё такого вопроса.

Все замерли.

Ричард тихонько завыл, будто волк, увидевший добычу.

— Так ты согласна? — спросил он.

— А у меня есть выбор? — ответила вопросом на вопрос королева.

— Мама! — воскликнула Лиззи. — Мама! Не смей! Я никогда не соглашусь! Ты же королева Англии! Как ты можешь с ним соглашаться? Ты хочешь опозорить меня и всю нашу семью?

— Я хочу жить, — тихо сказала королева. — И я хочу, чтобы моя дочь тоже была жива.

— Правильно, — поддержал её король. — Вы, простые люди, не думаете о чести. Вам бы живот набить да дружка найти! Учись у мамаши, козлёнок!

— Когда свадьба? — повторила королева.

— В конце месяца, — сказал король.

— Первого сентября, — решительно сказала королева.

— Что за отсрочка? — удивился Ричард.

— Я пошла тебе навстречу. Я согласилась отдать тебе дочь. Ты же прикажи дать нам дом, достойный нашего положения, верни мне слуг, присылай нам еду…

— А где же твои драгоценности, королева? — нагло спросил Тайрелл. — Найми на них слуг, купи дом.

— И прикажи твоему слуге, — продолжала Елизавета, не обращая на него внимания, — чтобы он пощадил несчастную вдову.

— А вот этого, — засмеялся Ричард, — я ему приказать не могу. Ведь он будущий зять королевы Англии!

Ричард и Тайрелл расхохотались, а герцог Бэкингем лишь скривил рот не то в усмешке, не то в гримасе отвращения.

— А в самом деле — где твои драгоценности, королева? — отсмеявшись, спросил Ричард. — Мой братишка не жалел государственной казны, чтобы ублажить свою крестьяночку.

— У меня их отняли, — прошептала королева.

— Кто? Когда? Почему мне не доложили?

— Я расскажу тебе после свадьбы, — сказала Елизавета.

— Ладно, — согласился Ричард. У него было благодушное настроение. Он добился своего. Даже легче, чем ожидал. — Только другого дома я вам пока не могу дать. Ведь не в королевском же замке селить крестьянок! Докажете покорность — награжу.

Король пошёл к двери. По дороге хотел потрепать свою Лиззи по щёчке, но та умудрилась повернуть голову и вцепиться зубами в его кисть.

Тот вырвал руку, помахал ею в воздухе и, коротко размахнувшись, дал девушке пощёчину. Лиззи было так больно, что она вскрикнула.

— Учись, собачонка, — холодно сказал Ричард. — А ты, Тайрелл, позаботься, чтобы после свадьбы она была как шёлковая.

— Слушаюсь, сэр, — почтительно склонил голову Тайрелл.

Они вышли из комнаты: король, Тайрелл и последним — герцог Бэкингем.

Лиззи сквозь слёзы принялась упрекать мать за предательство, но Елизавета и слушать её не стала. Она подошла к окну — совсем близко, закрывая свет, темнела стена соседнего дома.

— Неплохой дом, — сказала королева. — К нему легко подойти в темноте, и я думаю, что теперь король не будет тратить силы на то, чтобы выслеживать нас. Он сломил меня, убив моих мальчиков и отняв дочь.

— Что ты говоришь, мама! — возмутилась Лиззи. — Ты, наверное, сошла с ума. Ты забыла…

По знаку королевы Джейн подхватила плачущую принцессу и потащила её в дальнюю комнату — в доме их всего было три, если не считать кухни в подвале.

Алиса осталась в главной комнате с королевой.

— Для того чтобы подняться, — сказала королева, словно разговаривая сама с собой, — надо упасть на самое дно… на самое дно пропасти…

— Мне что-то надо делать? — спросила Алиса.

— А то как же! — очнулась от своих мыслей королева. — В этой хибаре столько дел. Жаль, что я королева и не могу взяться за тряпку и начать мыть пол. А вдруг кто-нибудь из подданных увидит и сообщит всему миру, что я — простая прачка, околдовавшая короля Эдуарда?

— Даже если и прачка? Вам-то что?

— И то верно, — согласилась Елизавета. — Ты мне составишь компанию?

— Разумеется! — воскликнула Алиса.

— Тогда тащи тазы и вёдра, тряпки и швабры! Давай вымоем пол и стены, выгоним мышей и тараканов! Нам тут придётся пожить, и лучше, если мы будем жить в чистоте.

И они занимались уборкой до самого вечера.

Джейн и обе служанки им, конечно же, помогали, а Лиззи заявила, что она принцесса крови и ей плевать на то, как её мать себя позорит. Она уже опозорила её в глазах узурпатора и собирается отдать её отвратительному мужлану. Одна надежда, что Генри всё-таки живой, а не убитый…

Тут Лиззи ударилась в слёзы, и её оставили в покое.

А королева Елизавета мыла пол так же ловко, как Джейн, и Алиса поняла, что она в самом деле происходит из простой семьи, где девочкам положено заниматься домашними делами, а не ждать, пока это сделают слуги.

И казалось бы, Елизавета должна быть страшно удручена событиями сегодняшнего дня. Ну, подумать только! Из аббатства выгнали, сунули в убогую лачугу, пришлось пообещать руку дочери отвратительному убийце… Никакого выхода, никаких надежд…

А она моет пол, улыбается и даже напевает весёлую народную песенку. Разве так бывает?

«Значит, — подумала Алиса, — дела совсем не так плохи».

А как стемнело, в окошко постучали и пришли какие-то просто одетые люди, вернее всего, моряки. Они отдали Джейн несколько рыбин, чтобы приготовить ужин, а сами уединились с королевой и шушукались до полуночи.

Весь месяц после этого прошёл в лачуге у Темзы в заботах и трудах. Какие-то люди приходили в темноте и исчезали под утро, порой раздавался звон оружия. Алиса тоже крутилась — по дому было много дел. К тому же она за этот месяц три раза ездила в Сиднем, потому что, кроме неё, никто не знал лесных дорог в графстве Кент. Джейн, конечно, могла и сама навестить отца, но она была женщиной не очень молодой и не любила скакать верхом. Не то что Алиса. Лиззи даже прозвала новую подружку кентаврёнком. Может, из зависти, ведь сама она была всадницей никудышной.

Алиса возила в дом лесничего письма от королевы и под′Арки мальчикам. Принцам нравилось жить в лесу, особенно после страшной башни. Они пропадали целыми днями, и когда приезжала Алиса, ей порой приходилось самой забираться в чащу, к любимому ребятами лесному озеру. Там они вместе купались и ныряли. Алиса учила принцев плавать. Сначала они боялись и вообще думали, что плавать недостойно настоящих принцев, но потом им так понравилось, что из воды их вытащить было нелегко.

Впрочем, никто не ограничивал мальчишек — живите как хотите. Здесь все самостоятельные люди.

Так что из всей охраны с ними был только паж Грини. Но он был не телохранителем, а старшим товарищем.

По дороге из лесничества Алиса узнала, что на юге страны поднялось восстание против короля, и во главе стоит — в это трудно поверить! — герцог Бэкингем!

К этому времени Бэкингем уже убежал от Ричарда во Францию, где его ждал отряд рыцарей в пять тысяч человек. Он посадил рыцарей на корабли и поплыл через пролив, а его сообщники и союзники должны были поднять восстание в тот момент, когда он высадится на английском берегу. И весь народ Англии кинется тогда на помощь Бэкингему и провозгласит его королём.

Восстание поднялось, но герцог к началу не успел. В проливе бушевали ветры, его корабли разбросало, и Бэкингем остался один.

Он стал тропинками и просёлочными дорогами пробираться к своему замку, в то время как король Ричард мчался к морю, чтобы расправиться с предателем.

Могучий белый конь вынес короля на высокий обрыв. Белая меловая стена отвесно уходила к воде. Море было серым, мрачным, по нему бежали белые барашки. Вдали во мгле маленький кораблик боролся с волнами.

Над самым обрывом Ричард увидел старую разрушенную башню. Когда-то в незапамятные времена здесь сидели дозорные. Если они видели на горизонте ладьи викингов, то зажигали огонь и поднимали тревогу.

Возле башни короля ждала монахиня в чёрном балахоне. Капюшон скрывал её лицо, лишь глаза поблёскивали из тени.

— Здравствуй, мой славный Ричард, — сказала монахиня глубоким молодым голосом. — Ты достиг всего, чего желал? Можешь расплатиться со мной.

Ричард спрыгнул с коня. Он так сутулился, что казался горбатым. Пальцы рук чуть не касались земли.

— Я совсем не сплю, — сказал он. — Так тяжела дорога к трону.

— И залита кровью, — заметила фея Моргана.

— Я прошел её ради Англии, ради моей страны, — торжественно произнёс король. — Ни минуты отдыха, ни минуты покоя… Если бы не мои смелые решения, Англия полыхала бы в пламени гражданской войны. Мой брат Кларенс хотел поднять восстание против короны — мне пришлось пожертвовать любовью к нему ради государства…

— Не трать времени, Глостер, — перебила его фея Моргана. — Я знаю, что тебе пришлось убить короля Эдуарда и многих других… Тебе не удалось только убить племянников…

— Что? — Ричард даже отшатнулся. — Этого быть не может! Мой верный друг сам их задушил!

— Намерение убить — преступление не меньшее, чем само убийство. Послать убийцу к невинным детям — преступление, худшее из всех возможных.

— Ты врёшь, ведьма!

— Я не ведьма, мой маленький горбатенький герцог, — прошипела фея. Даже голос у неё изменился. — А ты не король. Ты детоубийца, и я думаю, что смерть твоя наступит скоро.

— А я и её убью, — пошутил король.

Но так пошутил, что, если бы смерть услышала эти слова, наверное, она отошла бы подальше. С такими людьми, как Ричард Третий, король Англии, лучше не шутить.

— Твои племянники живы, подумай об этом, — сказала фея Моргана.

— Оставь, я верю Тайреллу. Он получит от меня принцессу.

— Принцессу ты присмотрел для себя. Но ради трона ты объявил её самозванкой, а теперь не можешь на ней жениться. Вот и придумываешь глупости. А этот Тайрелл тебя уже ненавидит. И при первой же возможности предаст.

— Уйди, Моргана, — застонал король.

— И ты не достиг высшей власти, — продолжала фея, будто и не слышала слов Ричарда. — Ты временный король.

— Кто же настоящий, постоянный?

— Мне неведомо будущее, — ответила фея Моргана. — Но если бы держать пари, то я поставила бы на Генри Ричмонда.

— Он даже не присоединился к Бэкингему, — сказал король. — У него нет денег собрать армию. Его никто не поддерживает. И некому ведать его английскими союзниками.

— А королева Елизавета?

— Ты поглядела бы, в какой хибаре она ждёт свадьбы своей дочери! Я её унизил, как хотел, и она лизала мне сапоги. Ты бы посмотрела на неё!

— А ты заглядывал в её глаза? Ты видел ненависть в её глазах?

— Ещё чего не хватало!

— Тогда ты — счастливый дурак, — засмеялась фея Моргана.

— Завтра я уничтожу Бэкингема!

— Своего последнего друга…

— Я уничтожу Бэкингема, и у меня не останется соперников в стране.

— Верни мне посох Мерлина! Ты обещал!

— Ты в самом деле думаешь, что мальчишки могли сбежать? Значит, возле моего сердца затаились предатели?

— Вот именно!

— Если достанешь мне головы принцев… то есть щенков Елизаветы, бастардов, то получишь посох незамедлительно.

— Знаешь, почему я до сих пор не ушла от тебя? — спросила фея Моргана. — Не так уж мне нужен тот посох…

— Тебя удерживает ненависть к людям?

— Меня удерживает любопытство. Я ещё не видела такого законченного негодяя. Хочу досмотреть до конца спектакль с твоим участием. Хотя представление получается довольно тоскливое.

— Тебе придётся долго ждать.

— Не думаю.

— Принеси мне головы мальчишек, и я тебя озолочу!

— Только этого мне не хватало! — в сердцах откликнулась фея Моргана и мгновенно растворилась в воздухе. Она не уходила и не исчезала. Просто была — и не стало.

Король ещё долго стоял на берегу и глядел вдаль.

Иной бы решил, что Ричард думает. А он наблюдал за тем, как терпит бедствие корабль недалеко от берега, как его несёт на скалы, как ни стараются спасти своё судно моряки.

Король ждал, когда корабль погибнет.

Когда погибнут моряки на нём.

И тогда ему станет хорошо.

Король дождался, когда корабль разбило о прибрежные скалы.

Он вскочил на коня и вернулся к свите.

Если бы он обернулся, то увидел бы на вершине полуразрушенной башни силуэт женской фигуры в монашеском одеянии.

Но король Ричард никогда не оборачивался.

На первом же привале он приказал вызвать сэра Тайрелла.

Он сам допрашивал близкого соратника до утра. Но Тайрелл знал самое главное правило: никогда не признавайся. Чистосердечное признание тебя погубит. Скажешь правду — лишишься головы.

Поэтому он стоял на своём: сам задушил мальчиков, а потом закопал тела под башней. И если нужно, то можно трупы откопать.

Эти слова немного успокоили короля.

Вряд ли Тайрелл стал бы так рисковать и врать столь нахально.

Но Тайрелл был игроком. Он думал, что королю долго на троне не продержаться. И не успеет он раскопать яму под башней, которую уже никто не называл Садовой — теперь она называлась Кровавой. Так эта башня называется и по сей день.

Ричард ускакал на запад. По пути его отряды захватывали замки подозрительных баронов — тех, кто был дружен с Бэкингемом и мог пойти с ним против короля.

Так продолжалось, пока не поймали самого Бэкингема и не отрубили ему красивую голову.