Констебль опоздал почти на полчаса.

Джейн уже собиралась уходить, но Алиса её удерживала — мало ли что могло произойти. Человек на работе, его дела задержали.

Тут появился и сам констебль. На шаг позади него семенила девочка Алисиного возраста, такая же худая и сутулая, как сэр Брендбьюри.

Констебль был раздражён, сутулился больше обычного, а шляпу надвинул на нос так, что сам перед собой дороги не видел и споткнулся о порог. Он страшно выругался, ни с кем не поздоровался, даже не извинился за опоздание.

— Проклятая кошка! — зарычал он, усаживаясь за стол. Девочка осталась стоять.

Мальчишка принёс кружку эля, констебль опрокинул её в глотку и потребовал:

— Неси сразу четыре и две чарки джина!

Потом обернулся к Джейн и добавил:

— За ваш счёт, девица!

Фрейлина коротко кивнула. Она умела владеть собой.

После четвёртой кружки и второй чарки констебль пришёл в себя. Он несколько раз повторил «проклятая кошка», но не стал объяснять, что же имеет в виду.

Наконец Джейн сказала:

— Мы пришли по вашему приглашению. Значит ли это, что вы что-то решили?

— Решил, да, решил. Но вас это не обрадует, — проворчал Брендбьюри.

— А что случилось? — спросила Джейн.

— Времена изменились. К худшему, друзья мои, к худшему.

— Объяснитесь.

— Вы предлагаете мне рискнуть здоровьем, а может, даже жизнью моих любимых сыновей за жалкие деньги! Да лучше я получу эти же деньги, сообщив его высочеству о наглом предложении выскочки, так называемой королевы Елизаветы… А ну-ка принеси мне кружку джина!

— Кружку эля, сэр? — уточнил пробегавший мимо мальчишка, к которому и относились последние слова констебля.

— Слей десять чарок джина в кружку и принеси мне. А счёт предъявишь вот этой госпоже.

Наступило молчание. Констебль ждал свой джин, а послы королевы ждали, что же он скажет дальше. Они понимали, что им рано вмешиваться в ход мыслей этого негодяя.

Мальчик принёс джин. Девочка пискнула:

— Папочка, пей поменьше!

Констебль только отмахнулся и потянулся за полной кружкой. Наконец джин влился в глотку сэра Брендбьюри.

— Я могу продать вас герцогу, — повторил он.

— Ваша воля, — спокойно ответила Джейн. — Только я сильно сомневаюсь, что вы получите от него хотя бы пять гиней. И вам ещё повезёт, если удастся сохранить голову на плечах.

— Это ещё почему?

— А вы подумайте как следует: три дня назад на этом самом месте мы предложили вам подменить пленников. И вы почему-то три дня молчали и не побежали сразу же доносить на нас своему герцогу. Мне кажется, что все эти дни вы рассуждали, кому лучше служить и от кого выгоднее получить взятку. А потом догадались, что от нас. Потому что от герцога вы ничего не получите. А если сегодня парламент предложит ему стать королём, то цена принцев вообще упадёт до пенса.

— Ничего подобного! — заявил констебль. Но голос его звучал не очень уверенно.

— Папа, я пить хочу, — захныкала девочка.

— Принеси ей воды, — приказал мальчишке констебль. — Только не очень холодной, а то у неё горло заболит и её мать мне голову оторвёт.

— Это ваша дочка? — спросила Джейн.

— Бекки. Очень умная девочка, вся в меня.

— Это видно, — согласилась фрейлина. — Значит, мы зря с вами встречались.

— Я сообщу герцогу!

— И как вы объясните, что не сделали этого раньше?

Алисе показалось, что разговор пошёл по кругу, как коза, привязанная к колышку длинной верёвкой.

— А я письмо подброшу.

— Тогда тем более вам конец.

— Но за дом с меня требуют всё больше и больше…

— Скажите, кто хозяин, и мы с ним поговорим.

— А если накинуть ещё сто фунтов?

Алиса знала — королева согласилась заплатить жулику больше, чем договаривались. Джейн была предоставлена полная свобода. Но фрейлина не хотела уступать.

— Ни пенсом больше, — сказала она и поднялась из-за стола.

— А может, подумаете?

— Нет, — отрезала Джейн. — Я дала вам шанс остаться честным человеком.

— Вот именно! — И констебль медленно зашагал к выходу с террасы.

— Всё пропало! — прошептала Алиса.

Но оказывается, расчёт Джейн оказался верным.

— Пятьдесят фунтов сверху! — сказал Брендбьюри от двери.

Фрейлина отрицательно покачала головой.

Констебль сделал ещё один шаг. Девочка семенила рядом, ухватившись за рукав отца тонкими бледными пальчиками.

— Тридцать!

— Возвращайтесь, — милостиво согласилась Джейн. — И учтите, что тридцать фунтов стерлингов — большие деньги, за них можно купить прекрасного коня или участок земли под огород.

Констебль уселся, положил руки на стол и сплёл пальцы.

— Перейдём к делу, — сказал он, будто всё предугадал заранее. И ещё неизвестно было, кто кого перехитрил в этом споре.

— Когда требуется всё сделать? — спросил он.

— Сегодня вечером, пока все будут на заседании парламента.

— Разумно, — согласился Брендбьюри. — Весьма разумно. Тем более что лучше всё сделать в сумерках или в темноте, но не очень поздно. Я предупредил стражу, что везу детей к бабушке в Бромли. Они там поживут на свежем воздухе.

— Чудесно, — сказала Джейн. — Просто чудесно. Вы всё предусмотрели.

— Даже больше, чем вы, — ответил констебль. — Я привёл с собой мою доченьку, мою Бекки.

— Я не понимаю, зачем? — удивилась фрейлина. — Я смотрю на неё и удивляюсь, зачем вы привели с собой ребёнка?

— Тогда я отвечу вопросом на вопрос, — сказал констебль. — Принцы в башне знают кого-нибудь из вас?

— Разумеется!

— И вашу дочь Алису?

— И мою дочь.

— Я так и думал. Для этого и привёл свою Бекки. Вы всё ещё не догадались? Тогда, полагаю, королева ошиблась, доверив вам такое важное дело.

— Я догадалась! — сказала Алиса. — Вы правы, констебль.

— В чём он прав? — недоумённо спросила леди Джейн.

— Ну, представь себе, входит в твою камеру тюремщик и говорит: «Я решил вас тайком освободить и вывести из крепости. Собирайтесь, пойдём». Что ты будешь делать? Кинешься ему в объятия?

— Ещё чего не хватало! — возмутилась Джейн. — Как я могу доверять тюремщику и палачу?!

— Значит, тебе нужны доказательства, что здесь нет подвоха?

— И тут выходишь ты! — засмеялась Джейн. — А что, он ловко придумал!

— И заодно попрошу вас впредь не называть меня тюремщиком, — заметил довольный констебль. — И тем более палачом. Я государственный служащий, констебль, то есть комендант Тауэра, занимающий высокое положение.

— Так точно, сэр! — согласилась фрейлина.

— Предлагаю вам на несколько минут спуститься в этот небольшой сад, — сказал констебль. — Только осторожнее — там растут колючки и крапива.

Все спустились в садик. Только Грини остался на террасе и смотрел вокруг, чтобы невзначай никто не застал заговорщиков врасплох.

А когда они зашли в кусты, сэр Брендбьюри заставил девочек обменяться шляпками, шалями и накидками и спрятать волосы под шёлковыми сеточками. Ведь Алиса была блондинкой, а Бекки — тёмной шатенкой.

— А теперь, — проскрипел констебль, — попрошу задаток.

— Здесь сто золотых гиней. — Фрейлина протянула констеблю увесистый кошелёк.

— Маловато, — буркнул констебль, но золото спрятал. Он схватил Алису за руку и большими шагами пошёл по улице. Алиса еле за ним успевала. А Бекки, которая от страха еле сдерживала слёзы, осталась с Джейн. Грини пошёл за констеблем, держась шагах в ста позади. Он охранял Алису — мало ли что могло случиться.

Начался дождик. Вечерний дождик. Тучи неслись так быстро, что в них то и дело образовывались дырки, в которые прорывались лучи заходящего солнца. Но просветы тут же затягивало сизыми облаками, и становилось сумрачно и зябко.

У ворот пришлось задержаться — навстречу выливался целый поток служилых людей Тауэра. Они не оставались на ночь в крепости и спешили вернуться домой.

Стражники у ворот узнали сэра Брендбьюри и окриками разогнали толпу.

Констебль даже спасибо им не сказал. Он втащил Алису в замок. Кто-то из стражников с насмешкой крикнул вслед:

— Как погуляла, Бекки?

Констебль потащил Алису по дорожке к домам служащих Тауэра. Чёрными тенями мелькали рядом вороны. Вдруг констебль крепко выругался, как совершенно недопустимо ругаться при детях, и, схватив с земли камень, запустил им в кого-то. «Наверное, увидел крысу», — подумала Алиса. Она не могла оставить без внимания грязные слова Брендбьюри и строго сказала:

— Надеюсь, что в будущем вы не будете позволять себе столь неприличные выражения, которые позволили сегодня, сэр!

И это было сказано так строго, что даже нахальный констебль, начисто забывший, что имеет дело с дочкой фрейлины, а не с собственной Бекки, опешил. Но извиняться не стал — не умел он просить прощения. Лишь злобно зашипел, как рассерженная кобра.

Они вошли в двухэтажный дом констебля. Он оставил Алису в маленькой прихожей рядом с кухней, где пахло варёной капустой и кислым молоком.

— Жди меня здесь, я скоро приду, — буркнул констебль. Из внутренних комнат доносились голоса, выкрики и споры.

Время тянулось бесконечно долго. К тому же Алиса так и не знала, верить этому жулику или он в самый последний момент выдаст её страже. Но она надеялась на его жадность. Впрочем, и на трусость тоже. Он же должен понимать, что как только выдаст Джейн и Алису, то и сам, вернее всего, лишится головы.

Потом за дверью наступила тишина. Было слышно, как позвякивают монеты. Чета Брендбьюри считала деньги.

Дверь приоткрылась, и в щели появилась детская головка. Это был трёхлетний сынишка констебля. Он долго вглядывался в темноту за дверью, потом закрыл дверь и сказал родителям:

— Там темно и пусто.

— Как пусто?! — Видно, констебль ужасно испугался. Он сразу кинулся к двери, распахнул её и увидел сидящую на табуретке Алису.

— Ты чего детей пугаешь! — прикрикнул он на неё и сразу исчез — испугался, что без него жена неправильно посчитает добычу.

Наконец дверь распахнулась, и констебль появился в проёме со своими сыновьями. Мальчики немного робели и часто дышали.

— Они нам ничего плохого не сделают? — спросил Робин.

— Без меня в Тауэре ничего сделать нельзя. Не только голову отрубить, но и цветок сорвать. Ваш отец — не последний человек в английском королевстве.

Дети замолчали.

— Пошли! — сказал констебль Алисе.

Жена констебля стояла в дверях и всхлипывала. Но в руке крепко сжимала кошелёк с деньгами. Алиса её толком не разглядела.

Повар с кастрюлей и его помощник с мисками уже ждали снаружи.

Они пересекли газон, прошли по дорожке к внешней стене. Садовая башня возвышалась перед ними, но дверь в неё, где стояла охрана, находилась с внешней стороны крепости.

— Что-то ты поздно нынче, смотритель, — сказал один из стражников.

— Нет, не поздно, — ответил констебль. — Сегодня погода плохая, вот и кажется темно, а шесть часов ещё не пробило.

— И то верно, — согласился второй стражник. — Сегодня день длиннее кажется.

Он стал отпирать дверь. Цепь со звоном упала на землю. Робин вздрогнул и прижался к отцу.

— И чего ты детишек тащишь в тюрьму, — заметил один из стражников. — Только пугаешь их на ночь глядя.

— Пускай приучаются, — отмахнулся констебль. — Будут отцу помогать.

— Правильно, — кивнул второй стражник. — С малолетства надо жестокостям учить.

Дверь открылась.

Констебль подзатыльниками загнал детей внутрь. На каменной лестнице было темно, но наверху в комнате принцев горели свечи, и сквозь бойницы проникал свет. При появлении гостей Эдди и Дик встали.

— Что-то вы сегодня поздно, сэр, — сказал Эдди. — Мы проголодались.

Даже в тюрьме юный монарх умел говорить с другими, как лев с блохой.

— Зато я привёл к вам гостей, — сказал констебль, и его голос дрогнул.

Тем временем повар с помощником поставили обед на стол, и констебль знаком велел им удалиться.

Они вышли.

Принцы почувствовали что-то необычное.

— Каких гостей? — удивился Эдди. — Опять своих детей? Но ты же знаешь, какие они надоедливые. Мы не хотим с ними играть. Мы не играем с детьми тюремщиков.

— Ладно, ладно. — Констебль не хотел ссориться. — Вы на девочку поглядите.

— Это твоя дочь? — спросил Дик.

Алиса сняла шляпу, сорвала с волос плетёную сетку и тряхнула волосами.

И тогда принцы в один голос воскликнули:

— Ой, это же Алиса!

— Вот именно, — сказал констебль. — Надеюсь, вы её признали?

— Разумеется, признали, — сказал Эдди.

— Тебя что, тоже арестовали? — испугался Дик.

— Нет, мальчики, — сказала Алиса. — Я пришла вас освободить.

— Ты? Нас? — не поверили принцы.

— С помощью нашего друга, констебля Тауэра сэра Джона Брендбьюри, которого вы, без сомнения, уже встречали в этих стенах.

— К сожалению, — сказал Эдди.

— В будущем вы станете относиться к этому джентльмену гораздо теплее, — сказала Алиса. — И если он не возражает, я сама расскажу вам, что произошло.

Констебль возражать не стал.