Ирландский почтовый поезд мчался сквозь ночь. Или, вернее, сквозь темень ранних предутренних часов.

Время от времени дизель исторгал странный, леденящий душу, предостерегающий вопль. Он мчался со скоростью свыше восьмидесяти миль в час. Он шел по расписанию.

Как вдруг движение замедлилось и заскрежетали тормоза. Колеса завизжали, цепляясь за металл. Медленнее… медленнее. Проводник высунул голову из окна и заметил впереди красный свет, когда поезд уже совсем остановился. Кто-то из пассажиров проснулся, но большинство продолжало спать.

Пожилая дама, встревоженная неожиданной остановкой, открыла дверь и выглянула в коридор. Немного дальше по коридору одна из дверей вагона была открыта. Пожилой священнослужитель с густой шапкой седых волос поднимался по ступенькам с путей. Вероятно, сначала он спустился, чтобы что-то выяснить.

Утренний воздух был резким и холодным. Кто-то в конце коридора сказал:

– Просто красный свет.

Пожилая дама вернулась в купе и попыталась заснуть.

Впереди на путях человек, размахивая фонарем, бежал к поезду от сигнальной будки. Помощник машиниста спустился с паровоза. Проводник, который перед этим тоже сошел с поезда, присоединился к нему. Подбежал человек с фонарем, запыхавшись, сказал:

– Большое крушение… впереди… Сошел с рельсов товарный поезд.

Машинист выглянул из своей кабины, потом тоже сошел и направился к остальным.

Шесть человек, только что вскарабкавшихся по насыпи, взобрались на поезд через дверь в последнем вагоне, специально оставленную открытой. Шесть пассажиров из разных вагонов встретили их. С хорошо отрепетированной скоростью они принялись за почтовый вагон. Два человека в масках в начале и конце вагона стояли на стреме, держа в руках дубинки.

Человек в железнодорожной форме прошелся по коридорам поезда, давая объяснения тем, кто к нему обращался.

– Блокировка впереди на линии. Задержка минут на десять, не больше…

Это звучало дружелюбно и успокоительно.

Около паровоза машинист и помощник лежали аккуратно связанные и с кляпами во рту. Человек с фонарем крикнул:

– Здесь все в порядке!

Проводник лежал у насыпи, также связанный и с кляпом.

Опытные взломщики сделали свое дело в почтовом вагоне. Еще два аккуратно связанных тела лежали на полу. Специально опечатанные почтовые мешки отправляли на насыпь, где их перехватывали другие люди.

В своих купе пассажиры ворчали, что железные дороги уже не те, что были раньше.

Затем, когда они стали снова устраиваться спать, из темноты до них донесся рев мотора.

– Боже, – пробормотала какая-то женщина, – это что – реактивный самолет?

– Скорее похоже на гоночную машину…

Рев замер в ночи…

По Бедхемптонскому шоссе, в девяти милях от места ограбления, неслись сплошным потоком ночные грузовики. Огромный белый гоночный автомобиль промчался мимо них.

Через десять минут он свернул с шоссе.

На стене гаража на повороте с дороги В была надпись: «Закрыто». Но огромные двери распахнулись, и белая машина влетела прямо в них. Двери за ней захлопнулись. Трое мужчин действовали молниеносно. Новые номера были тут же привинчены, водитель сменил одежду и кепку. Перед этим на нем была белая замша, теперь – черная кожаная куртка. Он снова выехал. Через три минуты после его отъезда старенький «Моррис-Оксфорд» со священником за рулем выбрался на дорогу и поехал по петляющим деревенским проселкам.

Небольшой автофургон, который ехал по дороге, замедлил ход, заметив стоящий у живой изгороди старый «Моррис-Оксфорд», над капотом которого склонился пожилой человек.

Водитель фургона высунулся из кабины:

– Что-то не в порядке? Вам помочь?

– Вы очень добры. У меня неладно с фарами.

Водители сошлись, прислушались: все тихо.

Различные дорогие чемоданы американского стиля перекочевали из «Моррис-Оксфорда» в фургон.

Через милю-другую фургон свернул на дорогу, которая вначале казалась просто наезженной колеей, но потом превратилась в служебный подъезд к обширному и богатому загородному дому. В бывшей конюшне стоял большой белый «Мерседес». Водитель фургона открыл ключом его багажник, переложил туда чемоданы и уехал в своем фургоне.

На соседней ферме громко прокричал петух.