На следующее утро Пуаро спустился к завтраку в девять тридцать утра. Завтрак был накрыт так, как это делали перед войной. Длинный ряд блюд с горячей едой стоял на электрическом нагревателе. Сэр Джордж поедал полноразмерный английский завтрак, состоявший из яичницы-болтуньи, бекона и почек. Миссис Оливер и мисс Бревис ели несколько модифицированный вариант того же завтрака. Перед Майклом Уэйманом стояла полная тарелка с холодной ветчиной. И только леди Стаббс, не обращая внимания на горячие блюда, отламывала крохотные кусочки от тоста и запивала их черным кофе.

Только что принесли почту. Перед мисс Бревис лежала целая гора писем, которые она быстро сортировала по разным стопкам. Любое письмо на имя сэра Джорджа с пометкой «лично» мисс Бревис, не открывая, передавала прямо адресату. Остальные письма она открывала и раскладывала по категориям.

Леди Стаббс получила три письма. В двух из них были счета, которые она небрежно отбросила. Потом открыла третье и вдруг громко и четко воскликнула:

– Ой!

Возглас был таким неожиданным, что все головы повернулись в ее сторону.

– Это от Пауля, – объяснила женщина. – От моего кузена Пауля. Он приплывает сюда на яхте.

– Позволь мне взглянуть, Хэтти, – сказал сэр Джордж, протягивая руку.

Она передала письмо мужу. Тот разгладил листок рукой и прочитал то, что на нем было написано.

– А кто такой этот Пауль Лопес? Ты говоришь, он твой кузен?

– Мне так кажется. Или скорее троюродный брат. Я его плохо помню… точнее, совсем не помню. Он был…

– Да, дорогая?

Женщина пожала плечами.

– Неважно. Все это было очень давно. Я тогда была еще маленькой девочкой.

– Неудивительно, что ты его плохо помнишь. Что ж, придется принять его получше, – сердечно произнес сэр Джордж. – Правда, сегодня у нас этот праздник, но мы обязательно пригласим его на обед. Может быть, стоит подумать, где его разместить на пару ночей, и показать ему немного округу.

Сэр Джордж явно играл роль добродушного помещика.

Леди Стаббс промолчала – она не отрываясь смотрела на дно своей кофейной чашки.

Разговор неизбежно перешел на предстоящий праздник и стал общим. Только Пуаро оставался в стороне от дискуссии и внимательно наблюдал за тонкой экзотической фигурой во главе стола. Он задавал себе вопрос, о чем думает сейчас эта женщина. Именно в этот момент леди Стаббс подняла глаза и бросила взгляд через стол именно туда, где сидел сыщик. Взгляд ее был таким проницательным и оценивающим, что Пуаро был просто потрясен. Но когда их взгляды встретились, проницательность уже куда-то испарилась, и на ее место вернулась привычная пустота. Однако сыщик все равно запомнил тот, предыдущий, взгляд – холодный, наблюдательный, анализирующий…

Или ему это показалось? В любом случае ведь говорят же, что люди, у которых есть небольшие психические отклонения, иногда проявляют такое коварство, которое удивляет даже тех людей, которые их хорошо знают.

Пуаро решил сам для себя, что леди Стаббс, без сомнения, была загадочной женщиной. Казалось, что люди иногда имели о ней диаметрально противоположные мнения. Мисс Бревис в частной беседе намекнула, что женщина прекрасно знает, что она делает. В то же время миссис Оливер явно считала ее просто полоумной, а миссис Фоллиат, которая знала ее дольше и ближе других, говорила о ней как о человеке не совсем нормальном и поэтому нуждающемся в уходе и защите.

Мисс Бревис была, скорее всего, предвзята. Она не любила леди Стаббс за ее праздность и замкнутость. Пуаро подумал, была ли мисс Бревис секретаршей сэра Джорджа до того, как тот женился на леди Стаббс. Если да, то она вполне могла восстать против новых веяний в жизни ее работодателя.

Сам же Пуаро с удовольствием согласился бы с мнениями миссис Оливер и миссис Фоллиат, то есть согласился бы с ними до сегодняшнего утра. Да и мог ли он вообще полагаться на какое-то мимолетное впечатление от взгляда хозяйки?

Леди Стаббс резко встала из-за стола.

– У меня разболелась голова, – заявила она, – я пойду к себе и прилягу.

Заволновавшийся сэр Джордж тоже мгновенно встал.

– Дорогая девочка, с тобой точно все в порядке?

– Это просто головная боль.

– Но к обеду ты поправишься, правда?

– Да, я так думаю.

– Примите аспирин, леди Стаббс, – живо посоветовала ей домоправительница. – У вас есть или мне вам принести?

– Спасибо, у меня есть. – И с этими словами женщина направилась к двери. По дороге она уронила носовой платок, который держала в руках. Пуаро, незаметно сделав шаг вперед, поднял его с пола.

Сэр Джордж хотел было пойти за женой, но его остановила мисс Бревис.

– Я хотела спросить вас насчет парковки для машин сегодня во второй половине дня, сэр Джордж. Мне надо проинструктировать Мишеля. Так вы считаете, что самым лучшим будет, как вы уже говорили…

Пуаро, вышедший из комнаты, не услышал продолжения. Он догнал хозяйку дома на лестнице.

– Мадам, вы уронили вот это. – Сыщик с поклоном протянул платок леди Стаббс.

Женщина равнодушно посмотрела на него.

– Правда? Спасибо вам.

– Я очень расстроен, мадам, тем, что вы страдаете от этой головной боли. Особенно тогда, когда приезжает ваш кузен.

Ее ответ последовал очень быстро и почти резко:

– Я не хочу видеть Пауля. Он мне не нравится. Он плохой. Он всегда был плохим. Я его боюсь. Он делает очень плохие вещи.

Дверь столовой распахнулась, и сэр Джордж, пройдя через холл, поднялся по ступеням.

– Хэтти, бедняжка, позволь мне подняться с тобой и уложить тебя.

Вместе они поднялись по лестнице. Муж, со взволнованным и сосредоточенным лицом, нежно поддерживал леди Стаббс за талию.

Пуаро проводил их взглядом, а затем повернулся и нос к носу столкнулся с мисс Бревис, которая быстро шла куда-то с целой кипой бумаг в руках.

– Головная боль леди Стаббс… – начал бельгиец.

– Она у нее болит не больше, чем у меня нога, – резко заявила женщина и исчезла в своем кабинете, не забыв плотно прикрыть за собой дверь.

Сыщик вздохнул и вышел через парадную дверь на террасу. Миссис Мастертон только что подъехала в крошечной машинке и теперь руководила установкой навеса для чая. Свои указания сегодня она выдавала полным жизни лаем.

Повернувшись к Пуаро, миссис Мастертон поприветствовала его.

– Подобные празднества – это такая головная боль, – изрекла она. – И они обязательно поставят все не так, как нужно… Нет, Роджер! Еще дальше налево! Налево, а не направо! Что вы думаете об этой погоде, месье Пуаро? Что-то я сомневаюсь. Ведь дождь полностью нарушит все наши планы. А вообще в этом году стоит такое прекрасное лето, не то что в прошлом. А где сэр Джордж? Я хочу поговорить с ним о парковке.

– У его жены разболелась голова, и она удалилась, чтобы прилечь.

– К обеду с ней все будет в порядке, – с уверенностью сказала миссис Мастертон. – Она очень любит быть на виду, знаете, как это бывает? Сейчас она получит удовольствие от приготовлений к выходу, а потом будет радоваться как ребенок. Будьте так любезны, подайте мне, пожалуйста, вон ту связку колышков. Мне надо отметить позиции для «часового гольфа»[843].

Попав таким образом в лапы миссис Мастертон, Пуаро подвергся нещадной эксплуатации со стороны решительной женщины – так эксплуатируют обычно бессловесного подмастерье. В перерывах этой тяжелой работы она продолжала общаться с сыщиком.

– И все-таки все приходится делать самой. Иначе ничего не получается. Кстати, насколько я понимаю, вы знакомый Эллиотов?

После многих лет, проведенных в Англии, Пуаро понимал, что подобный вопрос является свидетельством общественного признания. Ведь этим вопросом миссис Мастертон хотела сказать: «Хотя вы и иностранец, но я принимаю вас как одного из нас».

После этого замечания их беседа продолжалась в более интимной манере.

– Хорошо, что в Гриншоре опять поселились люди. Мы все боялись, что здание превратят в гостиницу. Знаете, как это происходит в наши дни – едешь себе по сельской местности, а всюду висят объявления «пансион», или «частная гостиница», или «гостиница высшей категории, деятельность залицензирована». И все это те дома, которые я посещала еще девочкой или куда ходила на танцы. Все это очень грустно. Поэтому я рада за Гриншор – и, конечно, за дорогую бедняжку Эми Фоллиат. У нее была такая тяжелая жизнь, но она ни разу никому не пожаловалась. Я считаю, что сэр Джордж – настоящий волшебник в том, что касается Гриншора, – он привел его в порядок, но сделал это без малейшего намека на вульгарность. Не знаю, результат ли это влияния Эми Фоллиат или это его собственный врожденный хороший вкус. Вы ведь знаете, что у него хороший вкус. А ведь это удивительно в подобном человеке.

– Насколько я понимаю, он не потомственный дворянин? – осторожно спросил Пуаро.

– Да, строго говоря, он и не сэр Джордж вовсе – просто стал сам себя так называть, если я не ошибаюсь. Я подозреваю, что он слизал идею у «Лорда» Джорджа Сангерса[844], этого циркача. Смешно, правда? Естественно, никто из нас не показывает вида, что нам все это известно. Богачам надо разрешать быть немножко снобами, согласны? Но самое смешное, что, несмотря на свое сомнительное происхождение, Джордж Стаббс придется ко двору в любом обществе. Этакий идеальный тип сельского помещика восемнадцатого века. Чувствуется хорошая кровь. Скорее всего, папаша его был джентльмен, а мамаша – официантка в каком-нибудь баре.

Тут миссис Мастертон прервалась, чтобы крикнуть садовнику:

– Нет, только не у рододендрона. С правой стороны надо оставить достаточно места для игры в кегли. Я сказала, с правой, а не с левой.

После этого она продолжила:

– Эта Бревис – очень хороший работник, но не любит, к сожалению, бедняжку Хэтти. Иногда он смотрит на нее так, как будто хочет ее убить. Это подумать только, сколько же хороших секретарш влюбляются в своих хозяев… Ну хорошо, а что вы скажете об этом Джиме Уорбороу? Смешно, когда он настаивает на «капитане». Он ведь не служил в регулярной армии и никогда в жизни не видел живого немца. Правда, в наши дни приходится мириться со многим, в зависимости от того, что за человек перед тобой, а Джим очень трудолюбивый работник. Хотя мне иногда кажется, что он какой-то скользкий. А вот и Легги пожаловали.

– А мы пришли помогать, – сказала с широкой улыбкой Пегги Легг, одетая в брюки и желтый пуловер.

– Дел просто непочатый край, – пролаяла миссис Мастертон. – Вот смотрите…

Пуаро, воспользовавшись тем, что она на минуту ослабила свое внимание, улизнул. Завернув за угол дома и подойдя к передней террасе, он стал свидетелем новой драмы.

Две молодые девушки в шортах и ярких блузках вышли из леса и теперь стояли, неуверенно поглядывая на дом. Из окна спальни леди Стаббс высовывался сэр Джордж и пытался что-то гневно им растолковать.

– Вы вторглись на частную территорию! – кричал он.

– Простите? – переспросила женщина с зеленым шарфом на голове.

– Сюда нельзя заходить. Это частная собственность.

Вторая молодая женщина, у которой на голове был шарф синего цвета, живо спросила:

– Пожалуйста? Пристань Гриншор. – Она старалась тщательно выговорить название. – Это в ту сторону? Пожалуйста?

– Вы нарушаете границы! – ревел сэр Джордж.

– Пожалуйста?

– Границы! Здесь нет прохода. Вы должны вернуться! НАЗАД! Туда откуда пришли!

Девушки внимательно следили за его жестикуляцией. Потом они посовещались друг с другом на каком-то иностранном языке.

– Назад? В общежитие? – с сомнением спросила наконец та, что была с синим шарфом.

– Именно. А потом вам надо идти по дороге – дороге – вон там, вокруг.

Девушки нехотя ретировались. Сэр Джордж стряхнул пот с бровей и посмотрел вниз на Пуаро.

– Занимаюсь тем, что защищаю свою собственность, – пожаловался он. – Сначала они проходили через верхние ворота, но их я запер. Теперь они идут через лес и перелезают через забор, думая, что так им легче будет добраться до берега и пристани. В общем-то, так оно и есть – так значительно быстрее, – но они не имеют на это права, и его у них никогда не было. И ведь почти все они иностранцы – не понимают ничего из того, что им говоришь, а просто огрызаются на тебя на голландском или еще каком-нибудь языке.

– Одна из них – голландка, а вторая – итальянка; я вчера встретился с ними, когда они шли со станции.

– А уж эти языки, на которых они говорят… Да, Хэтти? Что ты сказала?

Сэр Джордж скрылся в комнате.

Пуаро повернулся и увидел рядом с собой миссис Оливер в компании хорошо физически развитой девочки лет четырнадцати.

– Это Марлен, – представила ее писательница.

В свою очередь девочка громко шмыгнула носом. Бельгиец вежливо поклонился.

– Она Жертва, – пояснила миссис Оливер.

Девочка хихикнула.

– Ага, я тот самый ужасный труп, – призналась она. – Но крови на мине не будет совсем, – в ее голосе звучало разочарование.

– Нет?

– Не-а. Миня просто придушат веревкой, вот и все. А я бы хотела, чтоб миня прирезали и покрасили красной краской.

– Капитан Уорбороу считает, что это будет слишком натуралистично, – вмешалась миссис Оливер.

– А мине кажется, что убивств без крови не бывает, – угрюмо произнесла девочка. Она смотрела на Пуаро с неподдельным интересом. – Ведь вы вот видали много убивств, правда? Она мине так сама сказала.

– Ну, парочку уж точно видел, – скромно признался Пуаро. Он с опаской заметил, что миссис Оливер уходит.

– А сексуальных маньяков? – с надеждой спросила девочка.

– Никогда в жизни.

– А мине сексуальные маньяки нравятся, – с наслаждением сказала Марлен. – Ну, то есть я имею в виду читать про них.

– Думаю, что от встречи с одним из них вы бы не были в восторге.

– Чесно, я не знаю. Знаете чево? Я думаю, что у нас здесь где-то бродит такой маньяк. Мой дед однова видал в лесу тело. Он перепугался и убежал, а када вернулся, тела уже не было. А тело-то было женское. Правда, все считают, что мой дед окончательно спятил, и никто ему не верит.

Пуаро удалось вырваться от нее, и, вернувшись кружным путем в дом, он скрылся в своей комнате.