Миссис Эпжон сидела на краю обрыва, глядя вниз, в глубину ущелья. Рядом с ней сидела турчанка, с которой они объяснялись наполовину по-французски, наполовину жестами. Турчанка уже успела сообщить, что у нее девять детей, из них восемь – мальчики. И пять абортов.

– А вы? – допытывалась она у миссис Эпжон. – Сколько? Мальчик? Девочка? Сколько? – И она сделала движение пальцами, словно считая.

– Одна девочка, – сказала миссис Эпжон.

– А мальчик? Сколько?

Учитывая турецкий взгляд на мужчин и женщин, она предпочла солгать. Подняла правую руку с растопыренными пальцами и сказала:

– Пять!

– Пять мальчик? Хорошо!

Турчанка одобрительно кивнула и дала понять, что, если бы здесь была ее кузина, которая отлично говорит по-французски, они бы еще лучше поняли друг друга. Затем на том же смешанном языке поведала историю о своем последнем аборте.

Остальные пассажиры расположились неподалеку от них. Автобус выглядел потрясающе старым. Шофер и еще какой-то мужчина копались в моторе.

Миссис Эпжон слушала болтовню турчанки, стараясь не спутать момент, когда надо восхищенно кивнуть, с моментом, когда надлежит выражать сочувствие.

Ее мысли прервал голос, совершенно не совместимый с местом, где она находилась.

Миссис Эпжон оглянулась. На дороге стоял большой автомобиль, а возле него мужчина, несомненно приехавший в этом автомобиле.

– Боже мой! – воскликнула она. – Неужели доктор Ливигстон?

– Должно быть, я очень похож на него, – не без удовольствия сказал незнакомец. – Меня зовут Аткинсон. Я из консульства в Анкаре. Вот уже три дня, как мы стараемся найти вас.

– Вы искали меня? Зачем? – Миссис Эпжон резко поднялась на ноги. Веселое путешествие было забыто. Теперь это была просто мать. – Джули? – быстро спросила она. – Что-нибудь случилось с Джули?

– Нет, нет, – поспешил успокоить ее мистер Аткинсон. – С Джули все в порядке. Но в «Мидоубанке» произошли кое-какие события, и мы хотим просить вас вернуться домой как можно скорее. Я отвезу вас в Анкару, и вы сможете вылететь самолетом в ближайшее время.

Миссис Эпжон открыла было рот, чтобы задать вопрос, но тут же закрыла. Потом сказала:

– Снимите мой чемодан с крыши автобуса. Вон тот, темно-голубой… – Она повернулась к турчанке, пожала ей руку и сказала: – Мне очень жаль, но я должна немедленно вернуться домой.

И, попрощавшись с пассажирами, она последовала за мистером Аткинсоном. Она не задавала вопросов, и он, повидавший разных людей, почувствовал к ней уважение.