Майор Юстес принял их с непринужденной любезностью светского человека.

Квартира у него была маленькая, всего лишь pied à terre[813], как он поторопился объяснить. Он спросил, что они будут пить, а когда они отказались, достал портсигар. Джепп с Пуаро взяли по сигарете и обменялись быстрым взглядом.

– Как вижу, вы предпочитаете турецкие, – заметил Джепп, вертя сигарету в пальцах.

– Да. А вы «Гвоздики»? Где-то у меня есть пачка.

– Нет, нет, эта мне в самый раз. – Он наклонился вперед и сказал совсем другим тоном: – Возможно, майор Юстес, вы догадываетесь, почему я здесь.

Майор покачал головой. Держался он с небрежным спокойствием. Высокий рост, грубовато-красивое лицо, которое портили небольшие припухшие хитрые глаза, плохо сочетавшиеся с его напускным добродушием. Он сказал:

– Нет. Просто представить себе не могу, что привело ко мне такую важную персону, как старший инспектор Скотленд-Ярда. Что-нибудь с моим автомобилем?

– Нет. Ваш автомобиль здесь ни при чем. Если не ошибаюсь, майор Юстес, вы были знакомы с миссис Барбарой Аллен?

Майор откинулся на спинку кресла, выпустил клуб дыма и сказал так, словно сразу все понял:

– Ах вот что! И как я сразу не сообразил? Очень-очень печально.

– Так вы знаете?

– Прочел во вчерашней вечерней газете. Весьма прискорбно.

– Если не ошибаюсь, вы знавали миссис Аллен в Индии?

– Да, это было несколько лет назад.

– Ее мужа вы тоже знали?

Наступила пауза, совсем крохотная, свиные глазки скользнули по лицам его собеседников, и он ответил:

– Нет. С Алленом мне встречаться не доводилось.

– Но вы что-нибудь о нем слышали?

– Да. Что он был порядочный негодяй. Но это же просто сплетни!

– А миссис Аллен вам ничего о нем не говорила?

– Она вообще о нем не упоминала.

– Вы были с ней в близких отношениях?

Майор Юстес пожал плечами:

– Мы были старинными друзьями, понимаете? Но виделись довольно редко.

– Но ведь в последний вечер ее жизни, пятого ноября, вы ее видели?

– Собственно говоря, да.

– Насколько я понял, вы заезжали к ней?

Майор Юстес кивнул, и в голосе его появилась мягкая грусть.

– Да. Она просила меня навести справки об акциях, которые собиралась купить. Конечно, я понимаю, что вас интересует. Ее душевное состояние и прочее. Но мне трудно ответить. Держалась она как обычно, хотя теперь, задним числом, я вспоминаю, что была в ней какая-то нервозность.

– Но она ничем не выдала своего намерения?

– Абсолютно ничем. Более того: уходя, я сказал, что на днях позвоню ей и мы сходим куда-нибудь поразвлечься.

– Сказали, что позвоните ей? Это были ваши последние слова?

– Да.

– Странно. У меня есть сведения, что вы сказали совершенно другое.

Юстес переменился в лице.

– Ну, естественно, точных моих слов я не помню.

– По моим сведениям, вы сказали: «Ну, так подумайте и сообщите мне!»

– Дайте вспомнить… Пожалуй, вы правы. Но слова все-таки не совсем те. По-моему, я просил, чтобы она сообщила мне, когда будет свободна.

– Но это совсем другое, верно? – заметил Джепп.

Майор Юстес неопределенно пожал плечами:

– Дорогой мой, нельзя же требовать, чтобы человек слово в слово помнил все, что он когда-либо говорил!

– А что ответила миссис Аллен?

– Сказала, что позвонит мне. Насколько помню.

– А вы на это ответили: «Ну хорошо. До свидания!»

– Возможно. Что-то в этом духе.

Джепп сказал спокойно:

– По вашим словам, миссис Аллен спрашивала у вас совета о покупке акций. Может быть, она дала вам двести фунтов, чтобы вы ей их купили?

Лицо Юстеса побагровело. Подавшись вперед, он буркнул:

– О чем это вы?

– Дала она вам их или не дала?

– Это мое дело, господин старший инспектор.

Джепп сказал, не меняя тона:

– Миссис Аллен взяла в своем банке двести фунтов наличными. Часть – пятифунтовыми купюрами. Их номера установить нетрудно.

– Ну и дала, так что?

– Деньги эти были вам даны для покупки акций… или как шантажисту, майор Юстес?

– Возмутительная чушь! Что вы еще сочините?

Джепп произнес строго официальным голосом:

– Майор Юстес, я вынужден просить вас поехать со мной в Скотленд-Ярд для дачи показаний. Разумеется, я вас не принуждаю, а если хотите, то можете пригласить своего адвоката.

– Адвоката? На черта мне сдался адвокат! Собственно, в чем вы меня обвиняете?

– Я расследую обстоятельства смерти миссис Аллен.

– Боже мой! Неужели вы думаете… Так это же чушь! Послушайте, дело было так. Я приехал к Барбаре, как мы договорились.

– В котором часу?

– Около половины десятого. Мы сидели, разговаривали…

– И курили?

– Да, и курили. Это что – преступление? – воинственно осведомился майор.

– Где вы разговаривали?

– В гостиной. Как войдешь, слева от двери. Мы разговаривали по-дружески, как я вам уже сказал. Около половины одиннадцатого я попрощался. У входной двери задержался – мы обменялись последними словами…

– Последними словами… – пробормотал Пуаро. – Вот именно.

– А вы кто такой, хотел бы я знать? – окрысился на него Юстес. – Какой-то нахал иностранец! Вы-то чего лезете?

– Я Эркюль Пуаро, – последовал исполненный достоинства ответ.

– Да будь вы хоть статуя Ахиллеса![814] Как я уже говорил, мы простились с Барбарой дружески, и я поехал прямо в Дальневосточный клуб. Вошел туда без двадцати пяти одиннадцать и поднялся прямо в карточный зал. Играл там в бридж до половины второго. Вот и разжуйте это хорошенько!

– Я никогда не глотаю целыми кусками, – ответил Пуаро. – Алиби у вас прелестное.

– Да уж, железное! Вы удовлетворены, сэр? – Он повернулся к Джеппу.

– Вы оставались в гостиной все время?

– Да.

– В будуар миссис Аллен не поднимались?

– Нет, говорят же вам! Мы никуда из гостиной не уходили!

Джепп почти минуту внимательно смотрел на него, а потом спросил:

– Сколько у вас комплектов запонок?

– Запонок? Запонок? Они-то тут при чем?

– Естественно, у вас есть право не отвечать на этот вопрос.

– Не отвечать? Нет, почему же, я отвечу! Мне скрывать нечего. И я потребую извинений. Вот эти… – Он протянул руки.

Джепп кивнул, увидев золотые с платиной запонки.

– И вот эти!

Он встал, открыл ящик, достал футляр и грубо ткнул его Джеппу почти в лицо.

– Красивые! – заметил старший инспектор. – Но одна повреждена, как вижу. Эмаль отвалилась.

– Ну и что?

– Полагаю, вы не помните, когда именно это произошло?

– Дня два назад, не раньше.

– Вас очень удивит, если выяснилось, что это случилось, когда вы были в гостях у миссис Аллен?

– С какой стати? Я ведь не отрицаю, что был там.

Майор говорил высокомерно, он все еще крепился, все еще разыгрывал человека, возмущенного несправедливыми обвинениями, но руки у него дрожали.

Джепп наклонился к нему и ответил, отчеканивая каждое слово:

– Да, но эмаль нашли не в гостиной. Ее нашли наверху, в спальне миссис Аллен – в той комнате, где ее убили и где кто-то курил такие же сигареты, которые курите вы!

Выстрел попал в цель. Юстес бессильно обмяк в кресле. Его глазки заметались из стороны в сторону. Внезапное преображение воинственного нахала в жалкого труса было не слишком приятным зрелищем.

– У вас нет против меня никаких улик! – Его голос почти перешел в скулящий визг. – Шьете мне… Ничего у вас не выйдет. У меня есть алиби… После, в тот вечер, я даже близко от этого дома не был!

Заговорил Пуаро:

– Да, после! А зачем вам было туда возвращаться? Ведь миссис Аллен, возможно, была уже мертва, когда вы ушли.

– Как же так? Это же невозможно! Она стояла прямо за дверью… Она говорила со мной… Кто-нибудь наверняка слышал… видел ее.

– Да, – негромко сказал Пуаро, – двое-трое слышали, как вы обращались к ней… и умолкали, делая вид, будто она вам отвечает, и громко с ней попрощались. Старый фокус! У свидетелей могло сложиться впечатление, будто она стояла там, но своими глазами они ее не видели – никто из них не сумел ответить, была ли она в вечернем платье или хотя бы какого цвета было ее платье…

– Господи! Это неправда… неправда!

Он весь трясся, полностью потеряв власть над собой.

Джепп брезгливо посмотрел на него и сказал резко:

– Я должен, сэр, попросить вас поехать со мной!

– Вы меня арестуете?

– Скажем, задерживаю до выяснения обстоятельств.

Наступившую тишину прервал судорожный, всхлипывающий вздох. Недавно столь еще воинственно-высокомерный майор пробормотал:

– Ну, все…

Эркюль Пуаро потирал ладони, довольно улыбаясь. Его, видимо, все это очень радовало.