В три часа двадцать пять минут из регистратуры послышался условный сигнал – три отрывистых звонка.

Перри Мейсон улыбнулся и сказал Делле Стрит:

– Значит, зверь попался в ловушку. Джордж Белдинг Бакстер в приемной. Выйди и скажи ему, что я сейчас занят, но постараюсь поскорее освободиться и повидаться с ним. Попроси его подождать пять минут. И посади в кресло поближе к серебряному портсигару и зажигалке. Скажи Герти, чтобы позвонила два раза, как только он возьмется за них.

– Не сомневайтесь. Мы несколько раз прорепетировали. В таких делах на Герти можно положиться. Она ведь обожает всяческие интриги.

Делла Стрит вышла в приемную, затем вернулась и сказала Мейсону:

– Господи, он прямо взбеленился! Я еле уговорила его присесть. Он стал ходить взад-вперед, и мне показалось, что он сейчас выломает дверь и ворвется к вам.

– Но ты его усадила?

– Да, усадила.

– Психует?

– Психует, злится и… бесится.

– Это хорошо! Если он психует, то уж никак не удержится, чтобы не потрогать эти хорошенькие штучки, и тогда…

Послышались два коротких звонка.

Мейсон улыбнулся:

– Ага, оставил свои пальчики. Пойди приведи его, Делла, и скажи Герти, чтобы положила под портсигар и зажигалку кусок картона, забрала их и сообщила Полу Дрейку. Ему будет над чем поработать.

Делла Стрит кивнула, вышла из кабинета и через несколько минут вернулась в сопровождении крупного мужчины лет пятидесяти, который едва не оттолкнул ее в сторону, как только она открыла дверь, и зарычал:

– Мейсон, я Джордж Белдинг Бакстер. Что еще за треклятую бумажку вы мне прислали?

Бакстер выхватил из кармана повестку и швырнул ее на стол.

Мейсон поднялся со стула и с улыбкой проговорил:

– Прекрасно, Бакстер, я Мейсон. Что за треклятая манера так врываться в мой кабинет?

– Потому что я в бешенстве.

– Если есть желание беситься и дальше, – сказал Мейсон спокойно, – можете это делать за пределами моего кабинета. А если хотите сесть и поговорить, вот кресло – садитесь и поговорим.

– Да, я не прочь поговорить! – уже более миролюбиво заявил Бакстер.

– Тогда садитесь.

– То, что я хочу сказать, я могу сказать и стоя.

– Хорошо, – поднялся Мейсон. – Я тоже могу слушать стоя. Вам прислали повестку в суд. Хочу, чтобы вы свидетельствовали в пользу защиты.

– Я ни черта не знаю об этом деле.

Мейсон сел за стол, придвинул к себе какие-то бумаги и принялся читать. Он вел себя так, будто и не слышал замечания Бакстера.

Несколько секунд тот стоял в нерешительности, затем подошел к столу.

– Вам это так просто не пройдет, слышите… вы?

Мейсон и бровью не повел.

Бакстер стал нервно ощупывать зажигалку на столе, будто примериваясь, нельзя ли воспользоваться ею как оружием.

Мейсон продолжал читать как ни в чем не бывало.

– Я уезжаю в Гонолулу, – сказал Бакстер.

– Прекрасно.

– Сегодня вечером.

– Значит, вам придется вернуться к предварительному слушанию дела.

– Какого дьявола вам нужно? – взорвался Бакстер. – Я не знаю ничего такого, что пригодилось бы вам или вашей клиентке. Я не знаком с обвиняемой, этой Гвинн Элстон. Я не знал человека, которого убили. Я вообще ничего не знаю. Меня здесь не было. Знаю одно: кого-то угораздило совершить преступление около моего дома, вот и все. И то знаю потому, что мне рассказали.

– А револьвер?

– Я его купил, тут никаких вопросов нет.

– Значит, вы можете давать показания по этому поводу.

– Зачем это надо, когда есть документы? Нет никаких сомнений, кто купил револьвер. Я расписался в регистрационной книге магазина огнестрельного оружия.

– Это очень интересно, – сказал Мейсон.

– Послушайте, – зарычал Бакстер, – я пришел сказать вам, что не могу отложить поездку в Гонолулу.

– Ну так приезжайте на слушание дела.

– Я не могу болтаться туда-сюда.

– Тогда оставайтесь, – посоветовал Мейсон.

– Вот что, Мейсон, мне не хотелось хамить вам. Я думал поговорить по-хорошему. Если по-хорошему вас не устраивает, будем говорить иначе. У меня армия адвокатов. Они знают те же законы, что и вы, и, может быть, несколько таких, о которых вы и не слыхивали. Вы решили воспользоваться судебным процессом, чтобы задержать меня и доставить мне неприятности, а не получить какую-то информацию. Это юридический шантаж. Мои адвокаты посоветовали мне разъяснить вам все обстоятельства и попросить вас освободить меня от присутствия на суде. Я следую их советам.

– Вы разъяснили обстоятельства, – согласился Мейсон, – но я вас не освободил.

– Хорошо, Мейсон. Мои адвокаты это предвидели. Что ж, значит, им придется поработать. – Он повернулся и направился к выходу.

Мейсон снял трубку и спросил:

– Герти, вы связались с Дрейком?

– Да, он у себя, и с ним специалист по отпечаткам пальцев.

– Попросите его зайти, как только он закончит. У меня для него есть еще отпечатки.

Через несколько секунд Делла Стрит и Пол Дрейк вошли в комнату в сопровождении худого, нервного человека.

– Мейсон, познакомься со Стэном Дойлом, – сказал Дрейк. – Это один из лучших дактилоскопистов, каких я знаю… У тебя что-то есть?

Мейсон пожал руку Дойлу и сказал:

– У нас остались хорошие пальчики. – Он показал на зажигалку на столе.

Дойл осмотрел зажигалку, достал из кармана маленький пузырек и кисточку, которой нанес немного порошка на сияющую поверхность.

Отпечатки пальцев проявились сразу же с удивительной четкостью.

– Вот это да! Действительно, отличные отпечатки! – заметил дактилоскопист.

– Что вы теперь сделаете? – поинтересовался Мейсон.

– Отнесем эти вещички в кабинет Пола и сфотографируем.

– А потом?

– ФБР предоставило нам отпечатки пальцев мистера Икс, – сказал Дрейк, – и через десять минут мы сможем сказать тебе, Перри, является ли твой приятель этим мистером Икс.

– Это мне и надо. Я хочу удостовериться в этом, и мне нужны доказательства.

– Мы в состоянии сделать и кое-что получше, – сказал Дойл. – У нас здесь отпечатков достаточно, так что мы можем совместить их с теми, что взяли в приемной, и провести идентификацию.

– Это было бы прекрасно, – одобрил Мейсон. – Главное, чтобы быстро, потому что человек, только что побывавший у меня, на ходу подметки рвет.

Дойл положил кусок картона под портсигар и зажигалку, сказав:

– Сейчас, Пол, пойдем к вам в кабинет и начнем работать. Я бы сэкономил время, если бы можно было просто унести эти отпечатки, вместо того чтобы их фотографировать, мистер Мейсон.

– Нет, – не согласился Мейсон. – В таком случае мы теряем преимущество в том, что они останутся на месте, где взяты. Так что проявляйте ваши фотоснимки, а потом сравните их с теми отпечатками мистера Икс, которые есть у Пола, и сообщите мне.

Оба вышли из кабинета, и Делла Стрит спросила:

– Перри, а что будет, если все это окажется ошибкой?

– Много чего, – ответил Мейсон с довольной улыбкой. – Мы играем в азартную игру. Но, думаю, играем наверняка. Все обстоятельства дела складываются в определенную картину.

– Вообще-то да. Только… это же все косвенные улики.

– Это косвенные улики, – подтвердил Мейсон, – но они-то, как правило, и бывают самыми весомыми доказательствами… хотя присяжным мы не всегда об этом докладываем.

Мейсон был в превосходном расположении духа.

Зазвонил телефон. Делла Стрит сняла трубку и сказала:

– Да, Герти? – Потом повернулась к Мейсону: – Ваш Бакстер в самом деле на ходу подметки рвет. Судебный исполнитель хочет вручить вам какие-то бумаги, шеф.

– Пусть войдет. Мы всегда рады получить бумаги.

Делла Стрит вышла и вернулась с судебным исполнителем.

– Спасибо, что впустили меня, мистер Мейсон, – поблагодарил тот. – Люди обычно пытаются избавиться от судебных исполнителей. Но, в конце концов, мне платят за то, чтобы я вручал бумаги.

– Вручайте, – сказал Мейсон. – Что за бумаги?

– Запрос Джорджа Белдинга Бакстера об аннулировании повестки в суд и гражданский иск вам за нанесение убытков на сумму в сто тысяч долларов, где утверждается, что вы умышленно нарушили судебную процедуру, чтобы помешать его работе и причинить массу неудобств.

– Да-а, – протянул Мейсон, – уж если Бакстер берется за дело, он его делает на славу. Должно быть, вы поджидали его прямо здесь, у входа?

– Да, сэр, – ответил судебный исполнитель. – Я был, что называется, под рукой. Я ждал у лифта.

– Ну, вот вы мне все вручили, и прекрасно.

Судебный исполнитель вышел. Мейсон стал просматривать бумаги.

– Бакстер решил: воевать так воевать, – заметил он. – Этот иск на сто тысяч долларов якобы должен меня запугать и заставить защищаться. Ну ничего, скоро мы доберемся до этого господина.

Через несколько минут зазвонил телефон.

– Это, наверное, Пол, – предположил Мейсон. – Он работает быстрее, чем я думал.

Мейсон поднял трубку:

– Да, Пол?

В трубке раздался резкий от волнения голос Дрейка:

– Послушай, Перри, прежде чем сфотографировать отпечатки, мы поработали с увеличительным стеклом, и я уже теперь могу сказать тебе, что ты идешь по ложному следу. Джордж Белдинг Бакстер – это не Коллингтон Холси.

Несколько секунд Мейсон сидел молча, пытаясь осмыслить сказанное.

– Дошло? – спросил Дрейк.

– Дошло! И как обухом по голове. Пускай твой эксперт займется идентификацией отпечатков. Если он не Холси, то мы должны все равно выяснить, черт возьми, кто он на самом деле.

Мейсон повесил трубку.

– Не сработало? – спросила Делла Стрит с тревогой в голосе.

– Пока нет, – покачал головой Мейсон.

– И что теперь будет, шеф?

– Ничего хорошего, это уж точно. Дьявольщина какая-то, Делла, я просто не мог ошибиться! Слишком многое указывает на это, и тем не менее… тем не менее похоже, что я ошибся, если только этот тип не сменил себе расположение линий на подушечках пальцев, а это, как говорят, сделать невозможно.

– Зато если не думать об этом, – заметила Делла, – он так здорово попался на вашу удочку! Сделал все, что было надо, самым любезным образом.

Мейсон нахмурился:

– Хотел бы я знать… Черт побери, Делла, не мог же он догадаться, чего я от него хотел? Может быть, все это время он хихикал про себя, обдумывая повод для потрясающего иска, который он состряпает?

– Не хочу гадать, – сказала Делла.

Мейсон грустно улыбнулся:

– Кажется, на сей раз мы исчерпали свои возможности тыкать пальцем в небо.