На следующее утро в офисе появился очень нервный и крайне взволнованный Харлоу Бэнкрофт.

Вид у него был такой, будто он едва держался на ногах.

– В чем дело, Бэнкрофт? – спросил Мейсон.

– В моей жене, – ответил тот.

– Что с ней?

– Мистер Мейсон, то, что я вам скажу, должно быть строго конфиденциальным.

– Разумеется, – ответил Мейсон. – Так же, как всегда. Все, что вы здесь говорите, является профессиональной тайной.

– Вы сказали, что есть четыре способа иметь дело с шантажистами, – сказал Бэнкрофт. – Помните ваши слова?

– Да.

– Один из этих путей, – сказал Бэнкрофт, – состоит в том, чтобы убить шантажиста.

Мейсон прищурился.

– Вы хотите сказать, что ваша жена сделала это?

– Да.

– Когда?

– Этой ночью.

– Где?

– На моей яхте «Джинеза».

– Кто об этом знает? – спросил Мейсон. – Вы сообщили в полицию?

– Нет. И я боюсь, что тут мы допустили большую ошибку.

– Лучше расскажите мне об этом, – посоветовал Мейсон, – и сделайте это как можно скорее.

Бэнкрофт начал:

– Вчера у моей жены были дела, связанные с благотворительным базаром, которые она собиралась закончить в первой половине вечера, а потом она хотела, чтобы мы встретились с ней дома в городе, причем сказала, что, возможно, задержится на некоторое время из-за своих благотворительных дел. Дальше произошло следующее… Мистер Мейсон, я хочу, чтобы вы подтвердили, что эта информация будет сохранена в тайне.

– Продолжайте, – ответил Мейсон. – Возможно, у вас мало времени.

– Так вот, у Джетсона Блэра был брат, Карлтон Расмус Блэр, которого считали погибшим…

– Я знаю эту историю, – перебил его Мейсон.

– Хорошо. Карлтон Блэр сейчас живет в Аякс-Делси под именем Ирвина Виктора Фордайса. У него есть очень близкий друг по имени Уилмер Джилли, который живет с ним в одном доме. У этого дома довольно скверная репутация. Похоже, всякого рода мошенники считают его удобным местом, где домовладелец не задает лишних вопросов и не проявляет любопытства к их занятиям.

Джилли выпустили из тюрьмы Сан-Квентин примерно в то же время, что и Фордайса. Фордайс и он были неразлучны – как видно, Фордайс считал, что Джилли его лучший друг.

Вероятно, Фордайс, узнав из газет о светских слухах, связывавших Джетсона Блэра и Розину Эндрюс, в конце концов признался Джилли, что он член семьи Блэр, что он был паршивой овцой в своем семейном стаде и что все считают его мертвецом.

Судя по всему, Джилли решил извлечь выгоду из этой информации. Он начал шантажировать Розину и Филлис, мою жену, и Филлис заплатила.

– Продолжайте, – сказал Мейсон.

– Потом, когда это дело с деньгами в кофейной банке получило такую широкую огласку, Джилли попытался заставить Розину заплатить еще один выкуп. Розина схитрила и сделала вид, что приняла его за газетчика, не признавшись, что она во всем этом замешана.

Тогда Джилли, видимо, решил лично встретиться с Филлис.

Тут происходит одна вещь, которую я не очень понимаю. Филлис подумала, что, поскольку Ирвин Фордайс является ключевой фигурой для шантажистов, ей стоит отправиться к нему и выяснить, что об этом знает сам Фордайс.

Она узнала, где живет Фордайс, поехала в Аякс-Делси, встретилась с ним и спросила, является ли он бывшим членом семьи Блэр и участвует ли в этом гнусном шантаже.

Фордайс был абсолютно поражен мыслью, что Джилли мог оказаться способен на что-нибудь подобное. Он поклялся, что убьет Джилли. Потом немного успокоился и сказал Филлис, что сам позаботится об этом и что она не должна больше обращать внимание ни на какие требования шантажистов. Филлис это встревожило.

Из того, что говорил ей Джилли, она знала, что полиция может разыскивать Фордайса в связи с делом об ограблении заправочной станции, и она испугалась, что может произойти, если у Фордайса состоится разговор с Джилли. Она боялась, что своим приходом лишь подлила масла в огонь, и предложила Фордайсу поехать с ней, сказав, что она может отвезти его на свою яхту «Джинеза» и дать ему некоторую сумму денег, чтобы он провел неделю или две на яхте, то есть в месте, где его станут искать в последнюю очередь.

Разумеется, Филлис не имела права на такое, особенно в том случае, если она знала, что Фордайса разыскивает полиция.

– Откуда она узнала об этом? – спросил Мейсон.

– Ей рассказал Джилли.

– Слово шантажиста ничего не значит, – заметил Мейсон.

– Рад это слышать, потому что эта часть дела меня сильно беспокоит.

– Хорошо. Вернемся к Джилли. Что было с ним?

– Филлис отвезла Фордайса на побережье, поднялась вместе с ним на яхту и сказала ему, чтобы он оставался там. Потом взяла шлюпку, вернулась к яхт-клубу, села в машину и поехала к нескольким своим друзьям, которым она могла доверять и о которых знала, что у них могут быть наличные деньги, поскольку они часто ездили играть в Лас-Вегас. Она попросила этих людей одолжить ей три тысячи наличными в банкнотах по пятьдесят и сто долларов.

Потом вернулась на яхту, собираясь отдать эти деньги Фордайсу, но когда она поднялась на борт, то, к своему ужасу, обнаружила, что Фордайс исчез, а на яхте появился Джилли.

– Что случилось с Фордайсом?

– Вероятно, – ответил Бэнкрофт, – он был убит, потому что на яхте не было никого, кроме Джилли, и Джилли был настроен весьма враждебно.

– Что произошло потом?

– В сумочке у Филлис был пистолет и три тысячи долларов. Она пыталась тянуть время. Тут все надо объяснить подробнее. Когда она поднялась по трапу, то увидела на носу яхты какую-то смутную фигуру, которая поднимала якорь. Она решила, что это Фордайс.

– Яхта стояла на приколе?

– Нет, в то время нет. Она стояла на якоре, потому что швартовочное устройство находилось в ремонте.

– Ясно, – сказал Мейсон. – Продолжайте.

– Человек на палубе услышал, что она поднялась на борт, перекинул якорную цепь через кнехт на баке и направился в главную каюту. К этому времени двигатель был уже запущен, и яхта пришла в движение. Над водой стоял густой туман, и через несколько секунд он окружил судно плотной стеной.

– Но почему Джилли запустил двигатель? – удивился Мейсон.

– Вероятно, хотел, чтобы яхта ушла в туман, который скрыл бы ее от посторонних глаз. Судя по всему, у Джилли был план, который заключался в том, чтобы подвести яхту к берегу и бросить ее там, чтобы в исчезновении Фордайса потом обвинили Филлис.

– Продолжайте, – кивнул Мейсон.

– У них состоялся разговор. Джилли обвинил Филлис, что она ведет с ним двойную игру, а Филлис спросила, что случилось с Фордайсом, и так разговор переходил с одного на другое, пока Джилли не сказал, что ему известно, что она ездила за деньгами, и потребовал отдать их ему. Она заявила, что не собирается их отдавать, и тогда он стал ей угрожать. Сказал, что в таком тумане никто и не заметит, как он выбросит ее тело за борт.

В это время Филлис достала из сумочки пистолет и потребовала, чтобы он поднял руки.

Конечно, она рассчитывала, что, как только наставит на него оружие и прикажет поднять руки, он сразу сникнет. Но вместо этого Джилли начал ругаться и двинулся на нее.

– И что случилось потом? – насторожился Мейсон.

– Вспомните, – сказал Бэнкрофт, – что якорь в это время не был поднят. Снаружи оставалось еще пятнадцать-двадцать футов якорной цепи, и в какой-то момент якорь за что-то зацепился – за утонувший ствол, кусок скалы или выступ на дне. Филлис потеряла равновесие и непроизвольно нажала на спусковой крючок. Выстрелила в Джилли в упор, и он рухнул на палубу.

– Что сделала ваша жена потом?

– У нее началась истерика. Она подбежала к борту яхты и прыгнула вниз.

– А оружие? – спросил Мейсон.

– Она думает, что, когда прыгнула за борт, пистолет и сумочка были у нее в руке, но в воде она стала усиленно работать руками и плыть к берегу. Она обронила пистолет. Сумочка соскользнула у нее с запястья.

– Стоял густой туман. Она видела берег?

– Она видела слабое свечение огней, и оказалось, что она была всего в нескольких футах от мелководья, где можно было идти по дну. Она вышла на берег и обнаружила, что находится рядом с топливным причалом, где обычно заправляла яхту. Оттуда было только несколько сотен футов до парковочной площадки у яхт-клуба, потому она просто добежала до нее в своей мокрой одежде, села в машину и поехала домой в город.

– Оставив лодку там, где она была?

– Совершенно верно.

– С телом на борту?

– Да.

– Почему она думает, что он мертв?

– Она в этом абсолютно уверена, судя по тому, как он упал, и учитывая, что она выстрелила в него в упор, прямо в грудь.

– И это был Джилли?

– Это был Джилли.

– И она не знает, что случилось с Фордайсом?

– Нет.

Мейсон сказал:

– Хорошо, кажется, все складывается в определенную схему. Фордайс доверился Джилли. У Джилли есть приятель, крупный шантажист и аферист, известный как Кинг-Конг Келси… Так что с яхтой?

– В том-то и дело, – сказал Бэнкрофт. – Как только рассвело, я отправился к причалу и обнаружил, что ее там нет.

– Ее там нет? – переспросил Мейсон.

Бэнкрофт покачал головой:

– Видите ли, прошлой ночью, когда все это произошло, был отлив. Течение только начинало поворачивать в другую сторону, и вода стала прибывать. Очевидно, ближе к утру она поднялась достаточно высоко, чтобы поднять яхту, и та стала дрейфовать в сторону гавани, пока не села на мель где-нибудь вдалеке от берега.

– Когда ваша жена рассказала все это?

– Вчера, около десяти часов вечера.

– Почему вы не позвонили мне или в полицию?

– Я не решился звонить в полицию и подумал, что лучше будет встретиться с вами завтра утром. Я не знал, как с вами связаться в такое время иначе, чем через «Детективное агентство Пола Дрейка», а кроме того… Черт возьми, Мейсон, моя жена была в дикой истерике. Если бы она позвонила в полицию в таком состоянии, я не знаю, к чему бы это привело. К тому же это означало бы, что газеты узнают всю историю Фордайса… Проклятье, ведь это не было убийство. Это была самозащита. Я приму всю ответственность на себя. Мы расскажем обо всем полиции.

– Хорошо. Однако вы с самого начала действовали неправильно. Если бы вы сразу обратились в полицию, это могло бы считаться самозащитой. Но к тому времени, когда полиция приедет к вам, это может превратиться в убийство.

– Ладно, я уже принял решение и поступил так, как считал нужным. Я дал своей жене сильное успокоительное и оставил ее дома.

– Но разве вы не понимаете, – спросил Мейсон, – что все это дело с шантажом рано или поздно выйдет наружу? И тогда вам предъявят обвинение в убийстве.

– Я знаю, что это случится, и именно поэтому обращаюсь к вам и прошу вас взять дело в свои руки. Вы должны действовать с учетом того, что сейчас Филлис не может рассказать свою историю, не упомянув о шантажистах, и, поскольку эта информация ни в коем случае не должна стать достоянием гласности, она просто не станет давать никаких объяснений. Мы должны выиграть время. Поэтому мы не можем поступить никак иначе.

– В этом вы правы, – мрачно заметил Мейсон. – Еще вчера у нас был выбор. Сегодня его уже нет. Нет никакого смысла обращаться в полицию с таким запозданием и рассказывать о том, что произошло. Теперь мы сидим на крючке. В такой ситуации надо собрать как можно больше фактов. И первым делом мы должны найти вашу яхту.

– Над заливом все еще густой туман.

– Мы возьмем вертолет, – сказал Мейсон, – и будем кружить над ним, пока он не поднимется. – Адвокат повернулся к Делле Стрит: – Позвони в службу аэропорта. Скажи, что мы хотим срочно арендовать четырехместный вертолет. – Адвокат взялся за шляпу. – Идемте, Бэнкрофт, время не ждет.

Когда Мейсон был уже на полпути к двери, зазвонил телефон. Делла вопросительно посмотрела на адвоката, увидела его кивок и подняла трубку.

– Да, Герти, – сказала она. – Что случилось? – Она обернулась к Мейсону и сказала: – Звонит Ева Эймори.

Мейсон нахмурился, вернулся к телефону, стоявшему на его столе, взял трубку и сказал:

– Я поговорю с ней. Соедините.

Через секунду, когда в трубке послышался голос Евы Эймори, он сказал:

– Да, Ева. Это Перри Мейсон. У вас проблемы?

Она сказала:

– Я собираюсь выйти из игры, мистер Мейсон.

– Что вы имеете в виду?

– Я имею в виду, – сказала она, – что намерена подписать заявление, в котором будет сказано, что все случившееся было рекламным трюком, что деньги в банку положил мой друг, выступивший как мой продюсер, что мы сами сочинили письмо с угрозами и придумали, что я найду деньги и таким способом сделаю себе рекламу, и что все это было сделано исключительно для прессы.

– Вы не можете так поступить, Ева, – ответил Мейсон. – Это неправда, и вы сами это знаете.

– Но если я подпишу такое заявление, – сказала она, – я смогу от этого избавиться.

– Избавиться от чего?

– От этого… давления.

– Таким способом вам не удастся избавиться ни от какого давления, – возразил Мейсон.

– Они сказали, что удастся.

– Кто они?

– Они… эти люди.

– Они оставили вам бумагу, которую вы должны подписать? – спросил Мейсон.

– Да.

Мейсон сказал:

– Я хочу, чтобы вы кое-что сделали, Ева. Я хочу, чтобы вы пришли ко мне в офис и поговорили со мной, прежде чем подпишете это заявление.

– Они дали мне время до двух часов дня.

– Хорошо, – сказал Мейсон. – Скажите этим людям, что вы будете в моем офисе в два часа дня и подпишете здесь ваше заявление.

– Я не думаю, что они согласятся прийти к вам в офис.

– Тогда скажите им, что иначе они не смогут получить заявление. Скажите, что вы хотите его подписать, но сначала должны закончить дела со мной.

– Не думаю, что это сработает. Они не…

– Попробуйте, – сказал Мейсон. – Вы обещаете мне, что сделаете это?

– Хорошо, я попробую.

– Обещаете?

– Обещаю.

– Отлично!

Мейсон повесил трубку.

– Эти чертовы шантажисты, – обратился он к Бэнкрофту, – допекут кого угодно. Если человек достаточно умен и достаточно безжалостен и если у него есть информация… Ладно, пойдемте.