Когда Мейсон без пяти минут два вошел в зал заседаний, Пол Дрейк, поспешно выйдя из телефонной будки, хлопнул адвоката по плечу.

– В чем дело, Пол?

– Мы разузнали все, что могли, по поводу машины, поставленной против пожарного крана, – сказал Дрейк. – Питер Лайонс, который закончил дежурство около полуночи, повесил первую штрафную квитанцию. После полуночи прибавилось еще две. Полиция приказала не спускать глаз с улицы. У них уже была куча жалоб на то, что неправильно поставленные машины перекрывали выезды, поэтому был отдан приказ внимательно следить за машинами в этом районе, после первого штрафа не спускать глаз с машины, а после третьего отправлять машину на буксире в участок. С машиной Ламонта обошлись как со всеми остальными, до тех пор пока полиция не узнала о случившемся. Но к этому времени ее уже увезли. Конечно, потом была развита бешеная деятельность по поиску отпечатков пальцев, и, по-моему, они кое-что нашли.

Мейсон обдумывал сказанное.

– Ну? – спросил Дрейк. – Что тебя так взволновало?

– Еще не знаю, – сказал Мейсон. – Посмотрим, что выяснится дальше.

И защитник прошел в зал суда.

Когда судья Бэйтон призвал заседание к порядку, Мейсон встал:

– С разрешения суда, меня попросили принять пересказ показаний офицера полиции по поводу стоянки машины. Я с великой готовностью иду навстречу любым предложениям, могущим сэкономить нам время, если, конечно, они не наносят вреда моей подзащитной. Однако, изучив показания Питера Лайонса, офицера, повесившего первую штрафную квитанцию на машину в девять часов, я пришел к выводу, что в интересах обвиняемой должен допросить этого офицера. Следовательно, я использую замечание, сделанное мною в сторону обвинения, и, принимая показания Лайонса на прямом допросе, хочу воспользоваться своим правом допроса перекрестного…

– Хорошо, – сказал судья Бэйтон. – Оговорка принята. Я полагаю, что обвинение вызовет офицера Лайонса для перекрестного допроса, хотя суд не считает, что показания по поводу стоявшей машины могут иметь большое значение.

Дональд Карсон с любезной улыбкой привстал:

– Я не только полностью согласен с вашей точкой зрения, ваша честь, но, стараясь сберечь время, намерен вообще отказаться от этих показаний и от самого Лайонса как свидетеля.

– Значит, вы забираете назад показания Лайонса и он вообще не будет свидетелем по делу? – спросил судья Бэйтон.

– Да, ваша честь.

– Одну минуту, с разрешения суда, – поднялся с места Мейсон. – Мы возражаем. Офицер Лайонс уже введен в дело и не может быть выведен из него. Мы пришли к соглашению, что я приму оговорку его показаний на прямом допросе. Защита имеет право на перекрестный допрос.

– Но обвинение теперь забирает назад своего свидетеля, – сказал судья Бэйтон.

– Обвинение не может этого сделать – после того, как я принял показания свидетеля. Офицер Лайонс предполагал показать на прямом допросе, что произошли некоторые события. Я имею право воспользоваться перекрестным допросом, если этого захочу. Показания были оговорены, приняты, а теперь я хочу воспользоваться правом перекрестного допроса.

Судья Бэйтон нахмурился:

– Разве это так важно, мистер Мейсон?

– Не знаю, – искренне признался Мейсон, – но намерен узнать…

– Ну хорошо, – улыбнулся Бэйтон. – Я думаю, мистер обвинитель, что защитник прав. Оговорка была предложена и принята. Защита имеет право на перекрестный допрос любого свидетеля, которого она пожелает. Вам придется вызвать мистера Лайонса в суд.

– Думаю, что на это потребуется какое-то время, – сказал Карсон.

– Но когда вы предложили оговорить показания свидетеля Лайонса, то обязаны были помнить о том, что защита может подвергнуть его перекрестному допросу, – сказал судья Бэйтон с некоторым оттенком нетерпения.

– Но я думал, что защита не будет допрашивать этого свидетеля.

– Значит, вы думали неправильно, – резко возразил судья Бэйтон. – Суд поручает вам доставить сюда офицера Лайонса для перекрестного допроса как можно быстрее. А сейчас кто ваш следующий свидетель?

– Лейтенант Трэгг из отдела по расследованию убийств, – сказал Карсон.

– Отлично. Вызовите лейтенанта Трэгга на свидетельское место и пошлите за офицером Лайонсом, так как он нужен для перекрестного допроса.

– Если суд меня простит, – сказал Карсон с видимой неловкостью, – я сейчас узнаю, что можно сделать, чтобы доставить сюда Лайонса.

Карсон бросил взгляд на Перри Мейсона, на цыпочках подошел к работнику суда, что-то тихо прошептал ему, затем выпрямился и произнес:

– Лейтенант Трэгг, прошу на свидетельское место.

Лейтенант Трэгг, широкоплечий, с сединой в волосах, тяжело прошел на свидетельское место, принял присягу, назвал свое имя, адрес, занятие и выжидающе посмотрел на Карсона.

– Вы были вызваны в имение Чатсворс Инженерной компании Ламонта вечером шестого числа?

– Да.

– Тело Лоринга Ламонта, обнаруженное ранее, находилось все еще там?

– Нет. Тело было увезено до моего прибытия.

– Теперь, лейтенант, чтобы не тратить время на описание деталей, о которых уже говорилось в показаниях других свидетелей, я, с разрешения защиты, сразу перейду к вопросу, который хотел бы вынести на рассмотрение суда. Вы присутствовали в морге в тот момент, когда происходил обыск карманов одежды Лоринга Ламонта?

– Присутствовал.

– Было ли обнаружено в карманах что-либо необычное?

– Да.

– Что именно?

– Прерыватель распределителя зажигания автомобиля.

– В данный момент эта деталь находится у вас?

– Да.

– Предъявите ее, пожалуйста.

Лейтенант Трэгг полез в карман, вынул заклеенный конверт и перочинный нож, разрезал одну сторону конверта, достал оттуда маленький предмет и вручил его помощнику окружного прокурора, который в свою очередь передал его для осмотра Мейсону, а затем вернул свидетелю.

– Какова функция этой детали в системе зажигания автомобиля?

– Она в определенном порядке направляет электрический импульс в каждый из цилиндров.

– А если эта деталь будет удалена из машины, что тогда произойдет?

– Машина не заведется. Вся система зажигания будет бездействовать.

– И, следовательно, пользоваться машиной невозможно?

– Правильно, мотор не заведется.

– И это было найдено в кармане покойного?

– Да.

– Вы знакомы с автомобилем обвиняемой в этом деле?

– Знаком, сэр.

– Я вам вручаю деталь. Можете ли вы определить, подходит ли она к машине обвиняемой?

– Подходит.

Карсон обратился к Перри Мейсону и сказал:

– Если строго придерживаться правил, то защита имеет право выдвинуть возражения против тех вопросов, которые я собираюсь задать лейтенанту Трэггу, поскольку ответы на них будут основаны на словах другого лица. И в таком случае я буду вынужден вызвать в качестве свидетеля автомеханика. Но это означает лишнее промедление. Поэтому в целях экономии времени, а также стремясь представить суду полную картину происшедшего, я все-таки рискую задать свои вопросы и надеюсь, что они не вызовут споров.

Карсон снова повернулся к лейтенанту Трэггу:

– Вы не узнавали, была ли в рабочем состоянии машина обвиняемой ночью пятого числа?

– Узнавал.

– И что вы обнаружили?

– Машина простояла на стоянке всю ночь с пятого на шестое. Утром шестого на стоянку приехал механик, осмотрел машину и исправил неполадки.

– Вы знаете, какие неисправности обнаружил в машине механик?

– Знаю.

– Какие?

– Отсутствовала деталь трамблера.

– Эта деталь?

– Эта или идентичная ей.

– Я хочу попросить, – сказал Карсон, – чтобы данная деталь была внесена в ряд вещественных доказательств под соответствующим номером.

– Вероятно, это будет вещественное доказательство «Б-7», – сказал судья Бэйтон.

– Отлично. Пусть для опознания она будет отмечено как «Б-7».

– Итак, лейтенант Трэгг, – продолжал Карсон, в очередной раз обращаясь к свидетелю, – вы допрашивали обвиняемую касательно ее местонахождения вечером пятого числа этого месяца?

– Да.

– Когда происходил этот допрос?

– Седьмого числа, когда обвиняемая была задержана полицией.

– Кто присутствовал на допросе?

– Я и Ральф Грэйв, сотрудник полицейского управления.

– Были какие-нибудь угрозы или обещания в адрес обвиняемой, заставившие ее дать показания?

– Никаких.

– Были ей указаны ее права и то, что она может отказаться от дачи показаний?

– Ей было указано, что любое показание, которое она даст, может быть использовано против нее. Я спросил, не будет ли она добра объяснить, где она была ночью пятого и была ли она с Лорингом Ламонтом.

– И что ответила обвиняемая?

– Вкратце так. Она начала рассказ с того момента, когда пыталась уехать после работы со стоянки, а машина не завелась. К ней подошел Лоринг Ламонт и предложил подвезти ее либо к дому, либо к стоянке такси. Она согласилась, но вместо этого он привез ее в загородный дом, принадлежащий компании Ламонта, и там пытался овладеть ею. Незадолго до этой попытки они приготовили ужин: яичницу с ветчиной и бисквиты. Ему не удалось осуществить свои намерения, она сумела вырваться и убежать. Бежала она по дороге. Он сел в свою машину и начал ее преследовать. Увидев это, она свернула с дороги в сторону и пролезла сквозь колючую проволоку, надеясь спрятаться. Однако скоро поняла, что это ей не удастся, потому что на грязи дороги отчетливо виднелись ее следы, и Ламонт, подъехав к месту, где она пролезала через проволоку, остановил машину, вышел, оставив включенным мотор, и направился по ее следам. Пока он перелезал через изгородь и осматривался, она, сделав небольшой круг, снова пробралась сквозь проволоку, выбежала на дорогу и успела вскочить в машину и уехать раньше, чем он смог перехватить ее.

Далее, по ее словам, она приехала в город, подъехала к его дому, а там, движимая чувством, которое она назвала злорадством, умышленно поставила машину прямо перед пожарным краном, вышла из нее и ушла.

– Она не сказала, в котором часу это было?

– Она сказала, что думает, это было около четверти или половины девятого.

– И она умышленно поставила машину напротив пожарного крана?

– Точно против пожарного крана.

– Оставив ключи в машине?

– Да.

– Теперь, возвращаясь к более ранним событиям, она показала, что покойный приготовил ветчину с яйцами?

– Совершенно верно.

– А она не говорила, что они ели ветчину с яйцами?

– Она подчеркнула, что они поссорились и она убежала до ужина.

– Скажите, вы предпринимали какие-либо попытки удостовериться в точности отдельных моментов этих показаний, я имею в виду экспертизу, поиск вещественных доказательств, то есть того, что может служить подтверждением.

– Да, сэр, предпринимал.

– Что именно вы предприняли и что вы обнаружили?

– Сначала мы исследовали автомобиль Лоринга Ламонта и обнаружили два отпечатка пальцев обвиняемой на обратной стороне зеркала заднего вида. Мы также обследовали дорогу, пытаясь обнаружить следы, подтверждающие показания обвиняемой.

– Что вы нашли?

– Мы выяснили, что поскольку по грязной дороге было очень большое движение, то обнаружить там отчетливые следы ног невозможно. Благодаря финансовому и социальному положению покойного сообщение о его убийстве вызвало огромный общественный интерес, и следствием этого явилось ненормально интенсивное движение транспорта на дороге, ведущей к месту преступления.

– Это на дороге?

– Да, сэр, на самой дороге.

– Ну а как с местом, примыкающим к дороге, – там, где насыпь?

Лейтенант Трэгг расправил плечи, как будто собрался броситься в атаку.

– Мы нашли, – сказал он, чеканя слова, – место, куда обвиняемая подсунула доказательства, пытаясь подтвердить свою версию.

Судья Бэйтон, удивленный ответом, поднял глаза, взглянул на Перри Мейсона, на Дональда Карсона, а затем на свидетеля.

– Есть ли какие-нибудь возражения, – спросил он, – или требование вычеркнуть ответ как основанный на умозаключениях свидетеля?

– Не столько возражения, – ответил Мейсон, – как я бы хотел задать свидетелю несколько вопросов по этому поводу.

– Но ведь нельзя же, ничего не предпринимая, давать возможность заносить в дело досужие измышления, надеясь только на перекрестный допрос, – сказал судья Бэйтон.

– Я не думаю, что это досужие вымыслы, – возразил Мейсон. – Если обвиняемая действительно подложила доказательство, это очень убедительный факт.

– Но ведь свидетель не знал, что она подложила его, – заметил судья Бэйтон. – Я думаю, ваш долг выдвинуть возражения и потребовать, чтобы ответ был вычеркнут.

– С разрешения суда, – сказал Карсон, – я считаю, что свидетель знает. Мы готовы к тому, что этот пункт доказательств будет раскритикован, и будем только приветствовать перекрестный допрос; оба, как свидетель, так и обвинение.

– Ну, в конце концов, суда не касается, как защита намерена вести дело, – сказал судья Бэйтон. – Однако свидетель дает показания на основе своих умозаключений.

– Умозаключение, к которому пришел свидетель, основано на его опыте как эксперта в подобных делах и на его удивительных способностях и достаточно компетентно, чтобы быть принятым во внимание. Возражений со стороны защиты нет, – любезно объявил Перри Мейсон.

Карсон снова вернулся к вопросам:

– Что же вы обнаружили?

– Во-первых, и это было утром седьмого до того, как мы начали допрашивать обвиняемую, мы обнаружили, что кто-то отрезал кусок от подола юбки обвиняемой. Кусок был отрезан ножом. Потом этот фрагмент или сегмент был помещен недалеко от места преступления таким образом, чтобы он сразу привлек внимание. Мы предполагаем, что какая-то женщина подтянулась на насыпь, а потом съехала оттуда вниз по влажной почве, оставляя за собой следы туфель на высоких каблуках, пытаясь создать впечатление, что она пролезла под нижним рядом проволоки изгороди.

– И вы готовы показать с уверенностью, лейтенант Трэгг, что эта женщина оставила следы, не пролезая под проволокой изгороди?

– Могу показать с уверенностью.

– Откуда вы это знаете?

– Потому что позади изгороди земля была достаточно мягкой, чтобы сохранить отпечатки каблуков. Однако по ту сторону изгороди, если считать от дороги, не было абсолютно никаких следов.

– Вы нашли ту юбку, из которой был вырезан кусок?

– Нашли.

– Где?

– Это юбка обвиняемой, и она лежала в квартире таким образом, что не заметить ее было просто невозможно.

– Эта юбка у вас с собой?

– Да.

– Не будете ли вы так любезны предъявить ее?

Трэгг открыл чемоданчик и предъявил юбку, которая была надета на Мадж Элвуд, когда она и Перри Мейсон посетили квартиру Арлины Феррис.

– У вас есть тот кусок, который был вырезан из юбки?

– Да.

– Предъявите его, пожалуйста.

Трэгг предъявил вырванный кусок.

– Этот треугольный кусок совпадает с разрезом на юбке?

– Совпадает.

– Не могли бы вы продемонстрировать это суду?

Трэгг растянул юбку на колене, взял треугольный кусок, вырезанный Мейсоном, и приложил к месту.

Судья Бэйтон, нахмурившись, склонился через скамью, чтобы изучить кусок ткани и юбку с разрезанным подолом, затем с угрозой взглянул на Перри Мейсона.

– Пожалуйста, лейтенант, передайте это суду для изучения, – сказал он.

Трэгг разложил на скамье юбку и вырезанный кусок. Судья Бэйтон тщательно сложил их вместе.

– Мы просим, чтобы юбка и кусок ткани были включены в ряд вещественных доказательств соответственно под номерами «Б-8» для юбки и «Б-9» для фрагмента, – сказал Карсон.

– Защита, – сказал судья Бэйтон, – имеет право допросить свидетеля по ходу дела до того, как предметы будут включены в ряд вещественных доказательств. Адвокат хочет воспользоваться этим правом?

– Адвокат хочет, – отозвался Мейсон.

– Очень хорошо. Можете спрашивать свидетеля по ходу дела.

Мейсон улыбнулся лейтенанту Трэггу.

– Вы сказали, что доказательство было подложено с целью попытаться подтвердить историю обвиняемой?

– Здесь нет никакого другого возможного объяснения, – уверенно произнес лейтенант Трэгг.

– Тогда эта попытка была уж очень неловкой, лейтенант, – улыбнулся Мейсон. – Если кто-то хотел подтвердить версию обвиняемой, то должен был хотя бы побеспокоиться о том, чтобы на той стороне изгороди оставались следы ног женщины, бежавшей вдоль проволоки.

– У них могло не хватить времени.

– И еще, – холодно продолжал Мейсон, – вы показали, что юбка, из которой вырезан этот фрагмент, принадлежит обвиняемой?

– Юбка ее размера и найдена в ее квартире. Я полагаю, что это с достаточной уверенностью указывает на ее владельца.

– Вы пытались узнать, где обвиняемая покупала эту юбку, лейтенант?

– Нет.

– Почему?

– Потому что не видел в этом необходимости.

– Вы не пытались найти метку на юбке? Я имею в виду метку, которую пришивают в чистке?

– Да, мы обнаружили нашивку с номером на юбке.

– Вы пытались проследить эту нашивку из чистки?

– Еще нет.

– А вам известно, что каждая чистка использует свою, отличную от других кодовую марку, что эти марки иногда ставятся несмываемыми чернилами, иногда невидимыми, которые читаются только под ультрафиолетовым светом, и почти всегда по марке возможно определить владельца одежды?

– Эта техника используется в полиции много раз в месяц.

– Но вы пользовались ею в этом случае?

– Еще нет.

– И все же вы утверждаете, что эта юбка – собственность обвиняемой?

– По всем другим доказательствам – я все еще утверждаю, что юбка ее. Это ее размер, и она найдена в ее квартире.

– И теперь об этом маленьком куске, висевшем на колючей проволоке. Он привлек ваше внимание, не так ли?

– Да.

– И заставил вас тщательно изучать следы?

– Правильно.

– А после тщательного изучения вы пришли к выводу, что сделана попытка создать то, что мы могли бы назвать искусственным подтверждением истории обвиняемой?

– Вопрос наталкивает на умозаключение. Я уже сказал свое мнение. Я верю, что обвиняемая убила Лоринга Ламонта. Вероятно, существовали смягчающие вину обстоятельства, но вместо того, чтобы рассказать правду, обвиняемая придумала историю о том, как она пролезла через колючую проволоку, а в поддержку этой истории попыталась подсунуть нам доказательства.

– Это умозаключение свидетеля, – сказал судья Бэйтон.

– Это его мнение как специалиста, – настаивал Карсон. – Сам ход вопросов привел его к такому ответу, и данный ответ очень важен.

– В конце концов, – сказал судья Бэйтон, – все это разговоры по ходу дела, и защитник, очевидно, имеет в виду какой-то план, но суд не намерен тратить свое время на мнения и умозаключения, независимо от того, насколько они объективны. Давайте продолжим разбор дела.

– Эти находки не заставили вас предпринять дальнейшие поиски поблизости от места, где был обнаружен кусок одежды?

Трэгг после некоторого колебания ответил:

– Заставили.

– А если бы не этот кусок, то, вполне возможно, вы бы так и не предприняли дальнейших поисков на прилежащих участках земли?

Трэгг разрешил себе ледяную улыбку:

– Все возможно, мистер Мейсон.

– Когда вы обыскивали прилегающие участки, нашли ли вы другие доказательства, которые действительно подтвердили бы версию обвиняемой?

– Там были следы, – сказал Трэгг. – Но все эти следы являются частью сфабрикованных доказательств.

– Откуда вы знаете?

– Там почва в основном двух типов, я бы даже сказал, трех. Во-первых – поверхность дороги. Грязная дорога, размытая дождем и показывающая следы, которые были проложены ночью пятого, но которые, под действием дождя, шестого и седьмого были уже практически невидимы. Второй вид – это земля, мягкая земля на обочине дороги. Там были углубления с обеих сторон, по которым с дороги стекал излишек воды. Эта земля оставалась мягкой еще в течение некоторого времени. То же самое можно отнести и к насыпи, ведущей к западной стороне дороги. По другую сторону изгороди, с западной стороны, мы обнаружили третий вид земли. Это почва, покрытая травой и другой растительностью, и там следов не видно. Тем не менее отметки, сделанные высокими каблуками, есть и здесь и там. Мы нашли несколько таких отметок, но этого недостаточно для точной интерпретации следов. Однако мы думаем, что доказательства в целом сфабрикованы, потому что ближайшие отпечатки каблуков, обнаруженные на другой стороне изгороди, находятся в двадцати семи футах от места, где найден кусок одежды.

– Эти следы остались бы незамеченными, если бы не кусок одежды на изгороди?

– Не могу сказать ни «да», ни «нет».

Мейсон обратился к помощнику окружного прокурора:

– Вы хотите представить эту одежду в качестве вещественного доказательства?

– Да, хочу, – сказал Карсон.

– Тогда я буду настаивать, чтобы проследили марку химчистки. Здесь нет другого доказательства владельца, кроме того, что юбка была найдена в квартире обвиняемой. А это лишь умозаключение свидетеля.

– Здесь много обстоятельственных доказательств владельца, – сказал Карсон. – Юбка найдена в квартире обвиняемой. Она ее размера и использовалась в поспешной и тщетной попытке подтвердить придуманную версию.

– При данных обстоятельствах, – сказал судья Бэйтон, – мы подождем принимать одежду как вещественное доказательство, пока не будет точно доказано, кто ее владелец. На этом заканчивается допрос мистера Мейсона по ходу дела, а вы, мистер обвинитель, можете продолжать прямой допрос свидетеля.

Карсон обратился к Трэггу:

– Вы нашли какие-нибудь вещественные доказательства, которые опровергают версию обвиняемой?

– Множество, – сухо ответил Трэгг.

– Не могли бы вы огласить их суду?

– Во-первых, туфли, надетые на покойном, не носили следов грязи. Они были совершенно чистые. Брюки на покойном не соприкасались с мокрыми кустами. Все, что было надето на покойном, не имело никаких следов грязи, как было бы в том случае, если бы он пролезал под колючей проволокой. Ужин из ветчины и яиц, который, по показаниям обвиняемой, оставался нетронутым, был съеден.

Карсон с триумфом повернулся к Мейсону:

– Можете приступать к перекрестному допросу.

Мейсон задумчиво сдвинул брови.

– Вы исследовали туфли, надетые на покойном?

– Да.

– И не обнаружили следов грязи?

– Ни одного.

– Манжеты брюк?

– Ни следа грязи, ничего, указывающего на то, что они соприкасались с влажной растительностью. Если бы покойный бежал по траве по другую сторону изгороди или если бы ступал в грязь на дороге, его одежда указала бы на это. Были бы безошибочные следы грязи на ботинках, и нижняя часть брюк была бы намокшей.

– Обращаю ваше внимание на квартиру обвиняемой, – сказал Мейсон. – Вы нашли там что-либо из нижней одежды, испачканной грязью?

– Да.

– А вы не сделали попытки выяснить, была ли эта земля той же самой, что и на участке вокруг поместья Ламонта?

– Нет.

– Могу я спросить почему?

– Мы полагаем, что белье подменено так же, как и юбка, которую мы нашли.

– Поспешные умозаключения всегда опасны, лейтенант. Я бы советовал полиции попытаться сверить грязь с испачканной одежды с почвой на месте преступления. У меня больше вопросов нет.

– У вас есть еще вопросы? – спросил судья Бэйтон Карсона.

– У меня есть вопрос к лейтенанту Трэггу в связи с открывшейся ситуацией.

– Хорошо.

Карсон обратился к лейтенанту Трэггу:

– Вы пометили для опознания обувь и брюки, которые были надеты на покойном?

– Да.

– У вас есть с собой что-либо из этой одежды?

– Она вся может быть представлена в любой момент. Для этого понадобится несколько минут.

– Можно доставить ее сюда в течение десяти минут?

– Конечно.

– Не будет ли суд так любезен дать нам десятиминутный перерыв, – попросил Карсон, – чтобы мы могли доставить сюда одежду?

– Хорошо, суд берет десятиминутный перерыв. Однако нам кажется, что сторона обвинения должна была предвидеть необходимость предъявления одежды. Мы удовлетворяем вашу просьбу о перерыве, но это последняя наша уступка обвинению. И если у вас есть еще какие-либо предметы, которые вы хотите предъявить в доказательство, заранее убедитесь, что они находятся здесь, мистер обвинитель.

Судья Бэйтон поднялся и ушел в свой кабинет. Мейсон обернулся к Арлине Феррис:

– Послушайте, Арлина. Я буду с вами грубо прямолинеен. Лгать своему защитнику – самая дорогостоящая роскошь, которую только можно себе позволить.

Она кивнула.

– Если вы мне солгали, – продолжал Мейсон, – то влипли по уши, и я не представляю, как смогу вас вытащить. Но в любом случае если вы хоть в чем-нибудь солгали, то мне нужно знать это именно сейчас, а не позже.

– Все, что я сказала, – абсолютная правда, мистер Мейсон.

Мейсон с сомнением покачал головой.

– Если они предъявят ботинки и брюки и на ботинках не окажется ни кусочка грязи, а концы брюк не будут выглядеть так, как выглядели бы, если бы в них пробирались сквозь влажный кустарник, вы отправитесь либо в тюрьму на пожизненное заключение, либо прямиком в газовую камеру.

– Я ничем не могу помочь, мистер Мейсон. Я рассказала вам абсолютную правду.

Мейсон молча думал.

– Не мог ли убийца сменить одежду на трупе, – сказала она, – после…

– О, конечно, – саркастически проговорил Мейсон, – попробуйте подбросить эту мысль присяжным. Убийца знает, что вы собираетесь поссориться с Лорингом Ламонтом и сбежать от него в его собственном автомобиле, приезжает туда с комплектом одежды, ждет до тех пор, пока Лоринг Ламонт не вернется, закалывает его, открывает у трупа рот, засовывает ему в глотку ветчину с яйцами и переодевает труп, – нет, вы только попробуйте встать перед двенадцатью присяжными, достаточно разумными людьми, и всучить им подобную мысль.

Арлина Феррис была близка к тому, чтобы расплакаться.

– Но ведь это именно то, что должно было быть.

Мейсон снова покачал головой и отвернулся. Трэгг вернулся в суд, неся в руках сумку.

Судья Бэйтон снова сел в свое кресло. Суд был призван к порядку, и Карсон возобновил допрос:

– В данный момент вы имеете с собой одежду, которая была на трупе в тот момент, когда его нашли?

– Да, сэр.

– Я бы хотел, чтобы сначала была предъявлена обувь.

– Да, сэр, – сказал Трэгг и, открыв сумку, вытащил оттуда пару ботинок.

– Это те самые ботинки, которые были надеты на покойном?

– Именно те.

– Каково их состояние сейчас в сравнении с моментом, когда они были на теле?

– Ботинки точно в таком же состоянии, за исключением отметки мелом, сделанной на подошве.

– Каково назначение этой отметки?

– Это опознавательная метка.

Карсон подошел к свидетелю, взял оба ботинка, вернулся и передал их для осмотра Мейсону.

Мейсон повертел ботинки в руках, внимательно следя за тем, чтобы лицо его сохраняло бесстрастное выражение.

– Мы предлагаем, чтобы эти ботинки были представлены среди прочих доказательств, – сказал Дональд Карсон.

– Ваша честь, – Мейсон приподнялся с места, – я бы еще раз хотел допросить свидетеля по ходу дела.

– Пожалуйста.

– Была ли у вас, – обратился Мейсон к лейтенанту Трэггу, – какая-либо возможность узнать, были ли эти ботинки надеты на покойном в момент, когда он был убит?

– Только то, что они были на ногах трупа, когда я в первый раз его увидел.

– Вы осматривали кабины для переодевания или сам дом, чтобы убедиться, что там не было другой одежды?

В голосе лейтенанта Трэгга прозвучало некоторое раздражение:

– Конечно. Мы обыскали весь дом сверху донизу, мистер Мейсон.

– Имел ли там покойный какую-либо другую одежду?

– У покойного там не было никакой одежды, никакой другой, за исключением пары теннисных туфель того же самого размера, что носил покойный; пары бермудских шортов; двух спортивных курток с короткими рукавами; двух пар плавок; одного купального халата; пары сандалий; одной хлопчатобумажной шапочки для гольфа.

– А еще что-нибудь из одежды? – спросил Мейсон.

– Ничего, что хоть примерно годилось бы покойному. Покойный имел размер обуви десять с половиной.

– Вы нашли другую одежду?

– Отец покойного имел там несколько рабочих халатов, кухонных фартуков и несколько пар ботинок, но эти ботинки были размера восемь с половиной, то есть размера Джервиса П. Ламонта. Лоринг Ламонт при всем желании не мог носить ботинки отца.

– Вы тщательно все осмотрели?

– Мы буквально обнюхали каждый угол, – сказал лейтенант Трэгг, – включая помещения для переодеваний около бассейна.

– В доме был запас провизии и напитков?

– Большой запас напитков, замороженных продуктов и консервов. Скоропортящихся продуктов очень мало. Много чистого постельного белья и одеял. Морозильник для продуктов был заполнен, но, например, свежего хлеба там не было. На кухне стояла миска, в которой замешивали тесто для бисквитов, и сковородка, в которой бисквиты пеклись. Шесть бисквитов со сковородки были съедены, еще шесть лежали нетронутыми. На второй сковородке оставалось застывшее ветчинное сало. А на третьей, маленькой, очевидно, жарили яйца, потому что к краю сковородки прилип кусочек жареного белка. Там стояли тарелки, из которых ели… – Трэгг повернулся к Дональду Карсону: – Вы хотите, чтобы я назвал все сейчас или я должен только ответить на вопрос об одежде?

– Говорите обо всем сейчас, если защита не возражает, – ответил Карсон.

Лейтенант Трэгг кивнул.

– Две тарелки с остатками яичного желтка и отдельными кусочками ветчинного сала; открытая жестянка с маслом, баночка с джемом, маленькие тарелки для хлеба и масла, на которых оставались крошки бисквита и капельки джема. Были также чашки и блюдца.

– Сколько чашек и блюдец? – спросил Мейсон.

– Две. В обеих осталось немного кофе, и два стакана с водой. Грязные тарелки и чашки были обнаружены в гостиной на столе, все остальное – на кухне на плите.

– В настоящий момент у меня больше вопросов нет, – сказал Мейсон.

– Вы имеете в виду, что закончили допрос по ходу дела? – спросил судья Бэйтон.

– Да, ваша честь. Что касается обуви, то в настоящее время у меня больше вопросов нет. Но это не означает, что я совсем отказываюсь от права на допрос свидетеля как по поводу данных предметов, так и по поводу каких-либо вещественных доказательств, которые могут быть представлены.

– Хорошо, – сказал судья Бэйтон, – обвинение может продолжать.

– Ну а теперь, лейтенант Трэгг, – сказал Карсон, – займемся брюками.

Лейтенант Трэгг предъявил сильно помятые брюки.

– Это те самые брюки, которые были надеты на покойном в момент, когда было обнаружено его тело?

– Да.

– Посмотрите на эти пятна в верхней части брюк и ответьте, знаете ли вы, что это за пятна?

– Да, сэр, это следы крови.

– Они были на брюках, когда нашли тело?

– Да, сэр.

– А брюки были на теле?

– Да, сэр.

– Я предлагаю, чтобы брюки были зачислены в ряд вещественных доказательств вместе с ботинками, – сказал Карсон.

– Возражений нет, – согласился Мейсон.

– У вас будут какие-либо вопросы по поводу брюк по ходу дела? – спросил судья Бэйтон.

– Нет, ваша честь.

– Я думаю, что на этом мой допрос лейтенанта Трэгга заканчивается, – сказал Карсон.

– Будет перекрестный допрос? – спросил судья Бэйтон.

– Вы сказали, что тщательно обыскали все вокруг. Это так, лейтенант? – спросил Мейсон.

– Мы тщательно обыскали все вокруг, – произнес Трэгг. – Мы буквально обнюхали каждый сантиметр.

– Вы заглядывали в секретер?

– Мы смотрели и в секретере.

– Вы нашли там какие-нибудь бумаги?

– Да, нашли.

– Вы нашли там чековую книжку, выписанную на Второй национальный банк Калифорнии?

– Нашли.

– С корешками чеков?

– Да, сэр.

– Вы знаете, кому принадлежит эта книжка?

– Мы знаем, что надписи на нескольких корешках сделаны рукой Лоринга Ламонта и чеки, относящиеся к этим корешкам, оплачены и подписаны Лорингом Ламонтом.

– Все чеки?

– Один из чеков отсутствует.

– Какой именно?

– Которому соответствует корешок с суммой в пятьсот долларов.

– Кому был выписан чек?

– Никому.

– Что вы хотите сказать?

– Очевидно, чек был выписан и по какой-то причине вырван из чековой книжки после того, как на корешке проставили сумму. Корешок был помечен буквами «О.К.», чтобы показать, что на корешке умышленно не проставлено имя того, кому выписан чек.

– Это ваше умозаключение? – спросил Мейсон.

– В общем-то да, – ответил Трэгг. – Если вам нужны голые факты, то я должен показать, что там был корешок чека на сумму пятьсот долларов. На корешке не проставлено имени, только буквы «О.К.».

– И эти буквы были написаны рукой Лоринга Ламонта?

– Я не знаю.

– Чек, корешок которого оставался в книжке, был выписан в день убийства?

– Этого я тоже не знаю.

– Как не знаете? – спросил Мейсон.

– Не знаю.

– Ведь там был предыдущий чек, выписанный к оплате на имя Орвала Кингмана, не так ли?

– Правильно.

– И данный чек был, естественно, вырван непосредственно перед последним?

– Я возражаю на основании того, что вопрос наводящий и ведет к умозаключению свидетеля, – запротестовал Карсон.

Судья Бэйтон утвердительно кивнул.

– Одну минуту, – сказал Карсон. – Я беру обратно свое возражение. Я бы хотел, чтобы лейтенант Трэгг ответил на вопрос.

– Вопрос наводящий и ведет свидетеля к умозаключению, – потерял терпение судья Бэйтон. – Суду не нужно мнение свидетеля. Суду нужны факты.

– И несмотря на это, ваша честь, я бы хотел, чтобы лейтенант Трэгг дал ответ на этот вопрос, зафиксированный в протоколе.

– Хорошо, если вы берете обратно свое возражение, я разрешаю свидетелю ответить, – согласился судья Бэйтон. – Но я не желаю тратить время на наводящие вопросы, даже если против них и не выдвигаются возражения. Вы можете отвечать на вопрос, лейтенант.

– Ответом на этот вопрос, – сказал Трэгг, – служит мое мнение, если оно чего-нибудь стоит, что Лоринг Ламонт начал выписывать чек на пятьсот долларов на имя Орвала Кингмана не на той странице, потом понял, что выписывает неправильно, вырвал чек, уничтожил его, корешок пометил буквами «О.К.», чтобы показать, что все правильно, а потом снова выписал Орвалу Кингману чек, который и был использован.

– Значит, – улыбнулся Мейсон, – по вашему мнению, это было сделано из-за невнимательности и Лоринг Ламонт, перелистывая корешки чеков, по небрежности перевернул, не заметив этого, и тот корешок, от которого чек не был оторван.

– Думаю, что это могло произойти, – предположил Трэгг.

– Но в общем-то звучит не очень правдоподобно, не так ли? – спросил Мейсон. – Человек, перелистывая корешки чеков, по-видимому, все-таки видит, когда добирается до корешка, от которого чек еще не оторван.

– И все-таки я думаю, что случилось именно так, – сказал лейтенант Трэгг.

– Вы конфисковали книжку как доказательство?

– Доказательство чего?

– Доказательство поступков покойного в последний день его жизни.

– Нет. Мы просто переписали все чеки.

– А где чековая книжка сейчас?

– Насколько я знаю, все еще в секретере. Я могу показать, что Сейди Ричмонд звонила мне по поводу того, что вы посоветовали передать ее полиции, но…

– Одну минуту, – прервал его судья Бэйтон. – Все это уводит нас слишком далеко в сторону. Теперь мы уже добрались до доказательств, основанных на слухах. Если защита желает, то чековая книжка должна быть доставлена в суд. Однако я не понимаю, что это может дать.

– С разрешения суда, – сказал Мейсон, – это указывает, что Лоринг Ламонт, отправляясь в загородный дом, имел с собой чековую книжку. Он доставал чековую книжку из кармана и, по моему мнению, выписал чек на пятьсот долларов кому-то, чьи инициалы «О.К.». Делал он это в спешке и поэтому на корешке поставил только инициалы того, кому чек предназначался к оплате.

– А корешок был датирован? – спросил судья Бэйтон.

– Нет. На нем стоят только цифры – пятьсот долларов – и инициалы.

– А если ваше предположение окажется правильным? – спросил судья Бэйтон. – Что это доказывает?

– То, что тем вечером кто-то еще приходил в загородный дом.

– Вы можете представить чековую книжку в суд как доказательство вашей стороны, если желаете, – сказал судья Бэйтон, – но предупреждаю вас, мистер Мейсон, что суду потребуются более убедительные доказательства, что там мог быть кто-либо еще. Есть у вас еще вопросы к свидетелю?

– Больше вопросов нет.

– Хорошо, – сказал судья Бэйтон лейтенанту Трэггу, – вы можете покинуть свидетельское место.

– С разрешения суда, – сказал Карсон, – у обвинения в данный момент больше свидетелей нет. Теперь мы можем выслушать свидетелей противной стороны.

Мейсон встал.

– Одну минуту. Мы имеем право на перекрестный допрос Питера Лайонса.

– Ах да, – сказал Карсон. – Я уже послал за ним. Сейчас я его вызову.

Карсон повернулся к офицеру, который сидел около него, и начал шепотом с ним беседовать.

Внезапно лицо помощника окружного прокурора помрачнело, и он резко выпрямился. Офицер отрицательно покачал головой.

Карсон наклонился еще ниже. Тихая беседа возобновилась, а затем Карсон обратился к судье:

– Ваша честь, только что выяснилась несколько неприятная ситуация. Кажется, у Питера Лайонса сегодня выходной день. Он куда-то уехал, и его не могут найти. Боюсь, что во всем нужно винить меня. Я сказал, что он потребуется как свидетель только в том случае, если защита откажется принять пересказ его показаний, в противном случае нужда в его присутствии отпадает. Когда мистер Мейсон согласился принять показания, я так и сообщил в свой офис. И кто-то из служащих передал это мистеру Лайонсу. Боюсь, что мы не поняли друг друга. И должен признаться суду, что сам не придавал значения условию, выдвинутому мистером Мейсоном, до тех пор, пока он не поднял вопроса о перекрестном допросе свидетеля. При данных обстоятельствах, если мистер Мейсон будет так любезен указать пункты, по которым он намеревался допросить свидетеля, я, может быть, окажусь в состоянии объяснить, что показал бы на перекрестном допросе Питер Лайонс.

Мейсон отрицательно покачал головой.

– Я хочу иметь возможность допросить свидетеля. Именно таково было условие.

Судья Бэйтон нахмурился.

– Конечно, мистер Мейсон, вы твердо представляете себе, какого рода допрос собираетесь проводить и что намерены на нем выявить.

– Честно признаться, ваша честь, в настоящее время моя теория находится еще в стадии разработки, и я не рискну оглашать ее, во всяком случае, до тех пор, пока не задам определенных вопросов данному свидетелю. Но, в конце-то концов, мистер Лайонс, офицер полиции, является свидетелем обвинения, и я отказываюсь понимать, почему должен раскрывать окружному прокурору свой план перекрестного допроса.

– Вы будете задавать вопросы, касающиеся его показаний? – осведомился судья Бэйтон.

– Как его показаний, так и их правдоподобия, – ответил Мейсон.

– Но это абсурдно! – запротестовал Карсон. – Это офицер полиции. Когда он вешал штрафной талон на машину Лоринга Ламонта за неправильную стоянку, то не имел ни малейшего представления, что делает что-либо особенное. Талон, который он использовал, был так называемый незакрепляемый талон, и это зафиксировано. Записи говорят сами за себя. Я лично разговаривал с Питером Лайонсом довольно длительное время. Все, что знает о ситуации Питер Лайонс, записано в протоколе. В то время машина Лоринга Ламонта была просто еще одной машиной, стоявшей перед пожарным краном. Каждый месяц он видит сотни таких машин.

Судья Бэйтон вопросительно взглянул на Мейсона.

– И все-таки я хочу допросить этого свидетеля, – заупрямился Мейсон.

– Хорошо, – раздраженно согласился судья Бэйтон, – по закону вы имеете на это право. И если вы так настаиваете, у нас нет иного выхода, как продлить предварительное слушание дела. Продолжим завтра в десять часов утра. Однако я должен напомнить обеим сторонам, что у суда есть еще множество других дел и по инструкции судебной коллегии мы должны стараться не затягивать каждое слушание. Предполагалось, что данное дело займет у нас не более чем полдня, затем его продлили на вторую половину, а теперь уже очевидно, что сегодня мы не закончим и придется возобновить слушание завтра утром.

– Очень жаль, – сказал Мейсон, – но это не моя вина. Я специально выдвинул условие, на котором принимал пересказ показаний.

– Обвинитель должен был учесть это условие и обеспечить присутствие свидетеля в суде, – резко возразил судья Бэйтон. – Суд объявляет перерыв до десяти часов завтрашнего утра. Обвиняемая остается под стражей. Должен предупредить представителя защиты: если допрос офицера полиции Питера Лайонса покажет, что у защитника нет определенной теории, которую он собирается подтвердить, суд будет рассматривать все происшедшее как выпад против суда. Итак, суд распущен до десяти часов утра завтрашнего дня.

– Есть у вас что сказать мне? – обратился Мейсон к Арлине Феррис.

Едва сдерживая слезы, она, не разжимая губ, отрицательно покачала головой.

– Хорошо, – сказал Мейсон, – увидимся завтра утром.