Мейсон уже находился у себя в кабинете, когда Делла Стрит вошла в контору, что-то напевая себе под нос. Она резко остановилась от удивления при виде адвоката.

– Привет, Делла, – поздоровался Мейсон. – Как дела?

– Почему ты пришел в такую рань?

– Проверяю кое-что. Имело место некоторое неожиданное развитие событий.

– А именно?

– Газеты об этом пока молчат, но в парке Сьерра-Виста обнаружен труп мужчины. Его идентифицировали как Дугласа Хепнера.

– Он мертв?

– Да, Делла. Убит пулей в затылок. Стреляли из револьвера. Есть только входное отверстие, пуля застряла в голове. Следовательно, пуля в руках полиции, и после проведения соответствующих баллистических тестов они смогут определить, из какого револьвера стреляли, при условии, конечно, что будет из чего выбирать. А ты чем занималась?

– Интересно провела вечер.

– Привлекла чье-то внимание?

– Спрашиваешь!

– Что-нибудь значительное?

– Не думаю. Просто волки на охоте, вернее, кобели на прогулке. Конечно, в дорогой гостинице, поддерживающей репутацию на высоком уровне, в открытую ничего не делается, все утонченно и прилично, но конечная цель такая же, как и везде.

– Что произошло?

– Меня пригласили потанцевать: прислали записку с официантом, в которой сообщалось, что я произвожу впечатление очень одинокой женщины, и спрашивалось, не соглашусь ли я потанцевать с джентльменами, сидящими за вторым столиком.

– Во множественном числе? – удивился Мейсон.

– Их было двое.

– А ты?

– Танцевала.

– А они?

– Танцевали. Делали двусмысленные замечания, пытаясь прощупать почву.

– Приставали?

– Нет. Устно проверяли мою оборону.

– И как оборона?

– Соответствующая, но преодолимая. Я не ставила своей задачей создать у них впечатление, что они штурмуют неприступную крепость: я дала понять, что территория может быть завоевана, но совершенно точно не в результате всего лишь одной атаки. Другими словами, я показывала себя утонченной дамой из высшего общества, которую забавляют ухаживания мужчин, но я не хлопала дверьми. Насколько я поняла, требовалось именно это?

– Раньше да, но теперь я затрудняюсь сказать.

– Почему?

– Потому что возникли кое-какие осложнения.

– Например?

– Элеонора Хепнер, или Элеонора Корбин, сошла со сцены на две недели. Ее обнаружили в парке бесцельно блуждающей в непристойном виде. У нее нежная светлая кожа…

– О, ее кожа, – пробормотала Делла Стрит себе под нос, – ты ее уже несколько раз вспоминал.

– Есть что вспомнить, – улыбнулся Мейсон. – Дело в том, что если бы Элеонора блуждала в обнаженном виде в течение какого-то периода времени, то на коже остались бы следы, она покраснела бы, появилось раздражение или…

– Из тебя получился бы прекрасный детектив, шеф. Ты, естественно, обратил внимание, что на коже Элеоноры не оказалось ничего подобного?

– Я вообще очень наблюдателен.

– Да, я заметила. Но продолжай. Что еще ты хотел сообщить мне про эту кожу?

– На нее определенно не падали лучи солнечного света, она не обветрилась, если на нее и падал какой-то свет, то…

– От лампы в спальне, – ехидно закончила Делла Стрит.

Мейсон продолжал, словно не слышал слов секретарши:

– Поэтому я пришел к выводу, что она жила где-то неподалеку от парка Сьерра-Виста. Насколько тебе известно, я сблефовал, и Этель Белан призналась, что Элеонора занимала одну из спален у нее в квартире, правда, мы не выяснили почему. Не исключено, что Этель Белан не знала ответа на этот вопрос. Теперь, как мне кажется, я его получил.

– От кого?

– От Сьюзен Грейнджер. И, скорее всего, Элеонора не вступала в законный брак.

– Объясни поподробнее, – попросила Делла Стрит.

– Если бы они на самом деле поженились с Дугласом Хепнером, то молодой муж навряд ли оставил бы Элеонору в медовый месяц и начал бы заигрывать со Сьюзен Грейнджер. С другой стороны, если она отправилась с ним куда-то, чтобы вдвоем провести выходные, влюбилась, в то время как Хепнер, наоборот, умирал от скуки…

– С такой кожей? С такими красивыми ногами? – удивилась Делла Стрит.

– Мужчину, путешествующего столько, сколько Хепнер, уже ничем не удивишь, – заметил Мейсон.

– Понятно. Ты не путешествуешь, но хочешь сказать, что Хепнер устал от Элеоноры?

– Не исключено.

– Так-так. После твоего описания ее прелестей я никогда не догадалась бы, что подобное возможно.

– В результате Элеонора решила немного пожить вместе с Этель Белан, чтобы понаблюдать за Сьюзен Грейнджер. Сьюзен отправилась на выходные в Лас-Вегас вместе с Дугласом Хепнером, а пока она отсутствовала, Элеонора забралась в ее квартиру. В результате у Сьюзен создалось впечатление, что там хозяйничали истинные вандалы. На самом деле это была очень ревнивая и коварная особа женского пола, которая специально постаралась, чтобы побольнее задеть соперницу.

– И что она придумала?

– Отрезала донышки у тюбиков с красками и выдавила дорогие масляные краски в ванну и раковину.

– Это Элеонора потрудилась?

– Сьюзен Грейнджер считает, что да.

– Она объяснила почему?

– Нет, нашу беседу прервали.

– Интересно, – медленно произнесла Делла Стрит. – А в каком положении оказываемся мы?

– В весьма своеобразном. Элеонора Хепнер представляется…

– Или Элеонора Корбин, – добавила Делла Стрит.

– …в неблагоприятном свете. И в голову лезут разные мысли.

– Какие, например?

– Сьюзен Грейнджер – искусствовед. Она изучает технику живописи. Ее интересуют старые мастера. Она пишет книгу об эффектах света и тени и надеется…

– Сколько ей лет?

– Двадцать четыре, двадцать пять, двадцать шесть.

– Что означает двадцать семь, двадцать восемь или двадцать девять. Симпатичная?

– Очень.

– А у нее как с кожей? – усмехнулась Делла Стрит.

– Я обратил внимание только на лицо и руки.

– Рада слышать, что хоть иногда ты консервативен.

– Мне кажется, что ты упустила смысл.

– В твоем рассказе об Элеоноре я его не упустила.

– Там упустить что-то было просто невозможно, – улыбнулся Мейсон.

– Ладно, продолжай.

– Дело в том, что Сьюзен Грейнджер не сомневается, что Элеонора забралась к ней в квартиру, пока она находилась в Лас-Вегасе, отрезала ножницами донышки у тюбиков с краской и…

– Я это уже слышала, – перебила Делла Стрит. – Не удивляйся, что мне сегодня сложно сохранять секретарскую бесстрастность, но не забывай, что, сыграв вчера вечером роль таинственной мисс Богатой Скуки, я хорошо потренировалась, парируя реплики нескольких мужчин.

– Все в порядке, Делла, – улыбнулся Мейсон. – На самом деле я всегда ценю твои замечания. Вопрос в том, был ли это на самом деле вандализм?

– Что ты хочешь сказать?

– Предположим, Элеонора преследовала вполне определенную цель?

– Отрезая донышки у тюбиков с краской и выдавливая содержимое в ванну? Зачем ей это делать, если только…

– Ты меня неправильно поняла. Ты принимаешь версию Сьюзен Грейнджер за чистую монету.

– Ты не считаешь, что вандализм – дело рук Элеоноры?

– В настоящий момент я не стану это комментировать, но мы имеем Сьюзен Грейнджер, молодую, симпатичную женщину, твердо стоящую на ногах, занятую написанием серьезной книги, требующей глубоких исследований. Сьюзен ездит в Европу два или три раза в год, ходит там по музеям и постоянно носит с собой тюбики с краской. Наверное, ее знают на таможне. У нее сложилась определенная репутация: серьезная молодая женщина, увлеченная искусством, копирующая работы старых мастеров. Таможенники спрашивают: «Как дела, мисс Грейнджер? Что купили во время последнего путешествия?» И она отвечает: «Немного нижнего белья и духи. Все вот в этом чемодане». Таможенники открывают чемодан, перебирают сложенное женское белье, разглядывают бутылочки с духами и благодарят: «Спасибо, мисс Грейнджер». Они закрывают ее чемодан, ставят печать на декларации, и Сьюзен подзывает носильщика.

– А драгоценные камни надежно скрыты в тюбиках с краской?

– Ты наконец уловила мою мысль, Делла. Мы, конечно, имеем последовательность, на которую не может не обратить внимания циник и скептик, привыкший в результате долгой адвокатской практики к холодным бесстрастным рассуждениям. Сьюзен Грейнджер – серьезная, правда, симпатичная молодая женщина, собирающая материал для научной работы по искусствоведению, отправляется в Лас-Вегас вместе с Дугласом Хепнером – как и еще одна известная нам девушка, – согласившись провести выходные с мистером Хепнером, который весьма своеобразно подошел к делу, что оказалось неприемлемым для мисс Грейнджер.

– Но он уговорил ее составить ему компанию, не так ли?

– Уговорил, но опять же, Делла, следовал все тому же образцу поведения. Они остановились в Барстоу на автозаправочной станции. Хепнера обуяло страстное желание позвонить своей дорогой мамочке в Солт-Лейк-Сити. Он сообщил ей, что сейчас с ним находится некая Сьюзен Грейнджер и они направляются в Лас-Вегас, чтобы провести там выходные.

– Какой милый подход! – воскликнула Делла Стрит. – Сьюзен, наверное, была просто счастлива.

– Теперь мы знаем, что мать Дугласа Хепнера – это симпатичная брюнетка с прекрасной фигурой и таинственным образом жизни. Сьюзен Грейнджер также сообщила мне, что в ее отсутствие в ее квартиру кто-то забрался, отрезал донышки у тюбиков с краской и выдавил содержимое в ванну. В баночках с кремом и бутылочках с лосьонами в сумке Элеоноры мы обнаружили целое состояние из драгоценных камней. Сьюзен Грейнджер не стала заявлять в полицию о том, что произошло… Я считаю, что при сложившихся обстоятельствах здесь есть над чем поразмыслить.

– Черт побери! – Делла Стрит не могла сдержать эмоций.

– Весьма своеобразная манера поведения. Повторяющийся подход.

– И какой подход!

– Представь, как чувствует себя девушка, отправившаяся в путешествие вместе с Дугласом Хепнером. Романтическая атмосфера. Они уезжают из большого города, подальше от привычной обстановки и общих знакомых. Просто никому не известные мужчина и женщина, движущиеся в неизвестном направлении. Они планируют провести вместе день, два или три. До этого момента все было прекрасно. Дуглас Хепнер умел найти подход к женщинам. Все прилично. В наше время для сопровождения юной леди уже не требуется дама преклонного возраста. А если юная леди уже перевалила определенный возрастной барьер, то имеет полное право самостоятельно принимать решения. Она свободна, никому ничего не обещала и считает себя умудренной жизнью. Дуглас Хепнер тормозит у автозаправочной станции и, пока машину заправляют, говорит: «Мне нужно позвонить. Пойдем вместе со мной». Девушка, естественно, составляет ему компанию. Она предполагает, что он намерен забронировать гостиницу, и ее интересует, закажет он один номер или два. Девушка не позволит, чтобы ее принимали как должное, и намерена сама решать за себя, а не позволять это кому-либо. Но душка Дуглас звонит «мамочке» и сообщает: «Мама, дорогая, мне так захотелось тебе позвонить. В такой момент мысли мужчины, естественно, обращаются к матери. Я собираюсь провести выходные с одной очень симпатичной девушкой. Мы сейчас в пути. Ее зовут так-то и так-то. Ее рост – пять футов четыре дюйма, вес – сто двенадцать фунтов, окружность груди – тридцать четыре дюйма, талии – двадцать шесть, таза – тридцать шесть, икры – тринадцать с половиной, бедра – девятнадцать. Адрес: квартира триста пятьдесят восемь в доме „Белинда“, Лос-Анджелес. Мама, когда-нибудь ты встретишься с ней лично, но сейчас я хочу, чтобы вы познакомились по телефону. Я передаю ей трубку».

Делла Стрит поморщилась:

– Могу себе представить чувства девушки, оказавшейся в подобной ситуации.

– Мы знаем реакцию Сьюзен Грейнджер.

– Другими словами, Хепнеру пришлось платить за два гостиничных номера.

– Ты абсолютно права, Делла.

– А когда Сьюзен Грейнджер вернулась домой, она обнаружила, что в ее квартиру вломились и… Шеф, с Элеонорой он использовал ту же тактику?

Мейсон кивнул.

– И как ты думаешь, что обнаружила Элеонора по возвращении?

– Она не вернулась. По крайней мере, к себе домой.

– Очень интересно. И кто-то выпустил пулю в затылок мистеру Хепнеру. Если романтические авантюры Дугласа Хепнера проводились по одной, весьма своеобразной, схеме, то можно предположить, что подобный конец был неизбежен.

– У тебя железная логика, Делла, но, как ты сама заметила, сегодня на тебя оказывает влияние дорогая гостиница, где ты живешь как незамужняя богатая леди. Давай вернемся к твоему второму образу…

Делла Стрит взяла в руки пачку писем и обратилась к Мейсону:

– Давно пора на них ответить. Я сейчас приготовлю блокнот для стенографирования.

Мейсон поморщился.

– Шеф, здесь только самые важные, требующие твоего личного внимания.

– Ну, наверное…

Их прервал кодовый стук Пола Дрейка в дверь.

– Впусти Пола, – попросил Мейсон.

– Думаешь, что тебе удалось отвертеться от ответа на письма? Это только временно, шеф. Сегодня все равно придется ими заняться. Мы уже и так давно откладываем эту работу.

Делла Стрит открыла дверь.

– Привет, Пол, – поздоровалась она.

– Привет, красотка, – улыбнулся сыщик Делле Стрит и сообщил: – Два моих оперативника представили отчеты о ваших вчерашних похождениях, мадам. Насколько я понял, вы зря времени не теряли?

– Это окружавшие меня не теряли времени.

– Каков смысл всего этого, Перри? – повернулся детектив к Мейсону. – Вообще-то я не хочу знать ответ на заданный мной вопрос.

– Да, лучше тебе его не знать, – согласился адвокат. – А что с трупом? Его идентифицировали?

– Это Хепнер. Его убили пулей тридцать восьмого калибра. У меня плохие новости, Перри.

– Насколько плохие?

– Зависит от обстоятельств. Ты представляешь, какие карты участвуют в игре и что в чьих руках находится? Я даже не в курсе, какие у нас козыри. Я просто передаю тебе информацию. Это улица с односторонним движением. Вернее будет сказать, что я думаю, что у меня плохие новости.

– Выкладывай.

– Этель Белан, занимающая квартиру триста шестьдесят в доме «Белинда», раскололась.

– И?

– Полностью раскололась.

– Кому?

– Полиции.

– Не предполагал, если честно. Что ей известно?

– Полученная информация держится в самом секретном сейфе. Полицейские улыбаются и облизываются, как кошка, которой только что удалось опрокинуть бутылку со сливками и наесться до отвала.

– А мы с ней можем поговорить?

– Шансы приравниваются к выходу на заднее крыльцо и передаче послания приятелю, сидящему на луне. Даже не удастся на милю приблизиться к гостинице, в которой ее держат. Ее заставили собрать сумку, усадили в машину и отвезли в отель, где вместе с ней живет женщина-полицейский. Ее номер расположен в конце коридора. Напротив поселились два заместителя окружного прокурора, допрашивающие ее по очереди. Тут же стоит охрана. А господа в штатском снуют по округе, словно крысы в поисках зерна. Я просто отчитываюсь, Перри, но ты, очевидно, предполагал, что события будут развиваться именно таким образом.

– Что ты хочешь сказать? – не понял Мейсон. – Почему ты решил, что я это предполагал?

– Делла разместилась в той же гостинице за несколько часов до появления полиции. Номер Деллы находится на том же этаже, что и комната, в которой держат Этель Белан. Я ничего не хочу знать. Я просто отчитываюсь, хотя ты уже в курсе, но я не хочу, чтобы в дальнейшем ты возмущался, что я тебе этого не говорил.

Мейсон и Делла Стрит переглянулись.

– В общем, Этель Белан сообщила им что-то чрезвычайно важное.

– Ты даже примерно не представляешь, что именно?

– Нет, Перри. К тому же окружной прокурор настаивает на слушании перед Большим жюри и немедленном рассмотрении дела.

– А он собирается…

– Никакой информации, никаких предварительных слушаний, никакой возможности перекрестного допроса свидетелей, пока ты не окажешься перед присяжными. К тому времени у них уже все будет готово. Они считают, что имеют неоспоримую версию.

Несколько минут Мейсон сидел в задумчивости.

– Что еще? – наконец спросил он.

– У Элеоноры Корбин было разрешение на револьвер тридцать восьмого калибра. Никто не может его найти. Он находился у нее за несколько дней до того, как она уехала из дома. Предположительно она взяла его с собой. Полиция не представляет, где он сейчас.

Мейсон нахмурился.

– Конечно, ты вывел ее из обращения, – продолжал Дрейк. – Но стоит Большому жюри вынести обвинительный акт, а полиции уведомить тебя и лечащего врача об этом, а также сообщить о сложившемся положении общественности через средства массовой информации, как Элеонора становится лицом, скрывающимся от правосудия, а того, кто ее скрывает, тоже ждет тюрьма. Временно ты их обхитрил, и они согласны, что ты получил первое очко в свою пользу. Но к половине третьего или трем часам она уже будет считаться скрывающейся от правосудия, а полиции только на руку, если ты продолжишь скрывать ее.

Мейсон прищурился.

– Продолжай, Пол, – попросил он.

– Полиция обнаружила автомобиль Хепнера. Он попал в аварию и здорово разбит. Врезался во что-то передней частью, но полиции пока не удалось выяснить, где произошел несчастный случай, кто еще участвовал в аварии и все связанное с ней.

– Странно, – заметил Мейсон.

– Скорее всего, об этой аварии в полицию не сообщали.

– А где нашли машину?

– В авторемонтной мастерской. «Олдсмобил» притащили на буксире в воскресенье вечером и оставили. Мастерам сказали, что Хепнер появится в течение ближайших суток и обговорит с ними условия. Он хочет, чтобы машину починили и привели в первоначальный вид.

– А разве невозможно связаться с водителем буксира?

– Никто не записал номер той машины. Им это даже не пришло в голову. Зачем? Просто обычный буксир. Оставил у них разбитую машину и уехал.

– Авторемонтная мастерская находится в нашем городе?

– Да. Компания «Круглосуточный срочный ремонт».

– Полиция говорила с мастерами?

– И полиция, и мои ребята. Мастера молчат. Лично я считаю, что они могут что-то знать. У них простая версия: «Олдсмобил» Хепнера притащили на буксире, передняя часть оказалась разбита, задняя – в полном порядке. Для авторемонтной мастерской это просто еще одна поломанная машина, которую надо чинить. Они не стали сразу же браться за работу и тратить деньги, пока не обсудят условия с владельцем. Они поставили ее в ряд с другими машинами, предназначенными для ремонта, и даже пока не проверяли, стоит ли ее вообще ремонтировать и во сколько обойдется работа. Другими словами, ничего с ней не делали. Они знали, что владелец подобной дорогой машины в состоянии оплатить счет за хранение, а даже если он не появится, стоимость деталей все равно превысит этот счет. Они ждали Хепнера. Он не пришел.

– Как я предполагаю, полиция осмотрела машину?

– Осмотрела машину! – воскликнул Дрейк. – Не просто осмотрела – изучила под микроскопом, Перри. Занимались ею не сомкнув глаз, чтобы представить факты Большому жюри сегодня в два часа дня. Они выяснили, что Хепнер столкнулся с машиной черного цвета. Они провели химический анализ краски и решили, что, скорее всего, это грузовик. Полиция его ищет. Думаю, что прочесывают все авторемонтные мастерские в нашем городе.

– Что-нибудь еще?

– Пока все. Мне очень жаль, Перри, но большинство моих людей зря потратили время и ничего не выяснили. Если ты пытаешься удостовериться, что двое людей не женились в определенный день или что они не останавливались вместе в гостинице, то приходится приложить гораздо больше усилий и занять больше людей, чем когда ищешь обратное. Другими словами, если бы они поженились или останавливались в гостинице, то мы обнаружили бы это по крайней мере со второго или третьего захода, а так пришлось проверить все возможные варианты.

– Я понимаю, Пол.

– Я не спал всю ночь, Перри. Конечно, если потребуется, я выдержу еще часов двенадцать-пятнадцать, но потом точно свалюсь: у всех есть предел. Ты попал в неприятную историю, Перри. Тебе необходимо что-то придумать до половины третьего или, самое позднее, до трех часов. Именно тогда тебе позвонит твой большой друг окружной прокурор и скажет про обвинительный акт в отношении твоей клиентки Элеоноры Корбин, или Элеоноры Хепнер, и попросит сдать ее властям, а если ты сам не можешь ее сдать, тебя попросят сообщить о ее местонахождении, а если ты попытаешься скрыть информацию или препятствовать отправлению правосудия, то это будет считаться преступлением, и так далее и тому подобное.

– А если окружному прокурору не удастся со мной связаться?

– В таком случае в пять часов вечерние газеты объявят о том, что выдан ордер на арест такой-то и такой-то, она скрывается от правосудия, а нанятый тобой врач окажется в неприятном положении, чего не хочет ни он, ни ты.

Мейсон кивнул.

– Итак, Перри, что мне делать?

– Оставайся на рабочем месте, пока мы точно не узнаем про обвинительный акт, потом иди домой и выспись. Собирай информацию. Свяжись со своими представителями в Лас-Вегасе и попроси их прочесать мотели и выяснить, где останавливались Сьюзен Грейнджер и Дуглас Хепнер тринадцатого числа, в пятницу. Они регистрировались под своими настоящими фамилиями и снимали два номера.

– В пятницу, тринадцатого? – уточнил Дрейк. – Два номера?

– Да, Пол.

– Ты хочешь сказать, что он уговорил ее отправиться вместе с ним в Лас-Вегас, а потом они снимали два номера?

– Я хочу, чтобы ты это подтвердил.

– Не желаешь поспорить, что твоя информация не подтвердится?

– У меня есть предчувствие, что все было именно так, как я говорю, – два отдельных номера.

– Я заинтригован, – признался Пол Дрейк, украдкой поглядывая на Деллу Стрит.

– Мистер Хепнер избрал неверный подход, Пол, – объяснила секретарша.

– Как скоро ты дашь мне ответ, Пол?

– Не исключено, что к двум часам. Если ты прав, то, вероятно, раньше. Я уже объяснял тебе…

– Ладно, берись за работу, – перебил Мейсон.

– Пока, – попрощался детектив и вышел из кабинета адвоката.

– Что теперь? – вопросительно посмотрела Делла Стрит на Мейсона.

– Мы попали в переделку. Твоя гостиница кишит полицейскими. Стоит тебе там появиться – и они набросятся на тебя, как стая волков. Проведут проверку и выяснят про драгоценности в сейфе гостиницы. Если потребуется, добьются разрешения суда на проведение обыска.

– Да, подобное нежелательно.

– Все твои вещи там?

– Все мои лучшие вещи.

– Придется отложить решение этой проблемы на более позднее время. А сейчас свяжись, пожалуйста, с доктором Ариелом.

Делла Стрит набрала нужный номер. Голос доктора Ариела послышался на другом конце провода лишь минуты через три.

– Добрый день, доктор, – поздоровался Мейсон. – Простите, что беспокою вас…

– Я готовлюсь к операции. Что случилось на этот раз?

– Вы поместили пациентку, которую я отправил к вам, в такое место, где ее практически невозможно найти?

– Да.

– Нам придется ее найти.

– В чем дело?

– В половине третьего или в три часа дня ей будет предъявлено обвинение в убийстве первой степени. Технически она станет считаться скрывающейся от правосудия. Если вы прочитаете об этом в газете и не сообщите известную вам информацию…

– Я практически никогда не читаю вечерних газет, – перебил доктор Ариел. – Вас это беспокоило?

– Да. Ситуация гораздо серьезнее, чем вы думаете. Я не хочу, чтобы вы рисковали, доктор.

– Постараюсь помочь вам, чем смогу.

– Нам придется сдать миссис Хепнер, и, наверное, вам следует самому это сделать. Как только выйдут газеты, позвоните в полицию и сообщите им, что вы ее лечащий врач, вы посчитали своим долгом информировать их о том, что она находится в вашей клинике, но вы считаете, что любой шок может привести к непредсказуемым результатам, у нее расстроена психика, ну и все в таком роде.

– Когда мне им позвонить?

– Как только прочитаете в газете, что ей предъявлено обвинение. А где она сейчас?

– В психиатрической лечебнице «Дубы и сосны».

– Спасибо, доктор. Не забудьте позвонить в полицию, как только выйдут газеты. Лучше, если во время разговора кто-то будет стоять рядом с вами. Если у вас есть медсестра, которой вы полностью доверяете, пусть она позвонит и заявит, что Элеонора Хепнер – ваша пациентка и вы посчитали своим долгом сообщить об этом в полицию, хотя она сейчас проходит курс лечения. Вы поняли меня?

– Да.

– Прекрасно. До свидания.

Мейсон повесил трубку и посмотрел на часы. Делла Стрит снова взяла в руки пачку писем.

– Теперь, я надеюсь, ты на них ответишь? – спросила она.

– Нет, Делла.

– Я так и предполагала.

– У тебя есть другие дела, Делла, – улыбнулся адвокат.

– Что еще?

– Позвони в свою гостиницу, скажи портье, что улетаешь в Мексику с друзьями, но хочешь сохранить за собой номер на время своего отсутствия. Ты переведешь им на счет двести пятьдесят долларов, чтобы они не беспокоились.

– А откуда мы возьмем двести пятьдесят долларов?

– Запишем в статью расходов и взыщем их с Корбинов. Мы просто очень неудачно выбрали гостиницу. Ты не можешь туда вернуться и не можешь выписаться.

– Прощай, ночная жизнь! – мечтательно произнесла Делла Стрит. – Кое-кому будет не хватать меня сегодня вечером. Гости станут наводить справки.

– Но после того как они выяснят, что ты улетела в Мексику с друзьями, они не отправятся вслед за тобой, я надеюсь?

– О нет, просто рассердятся сами на себя, что вчера не проявили настойчивости. Путешествие в Мексику «с друзьями» имеет определенное значение для особы мужского пола, планирующей кампанию такого же рода.

– Я понял, что ты хотела сказать. Но этим особам мужского пола мы помочь не в состоянии.

– Для них очень некстати, что у Элеоноры такая болтливая семья, что наняла адвоката для представления интересов бедной девочки в деле о предумышленном убийстве до того, как труп обнаружили.

– Весьма интересное совпадение, – заметил Мейсон.