Мейсон зашел в Детективное агентство Дрейка около десяти вечера.

Сыщик сидел без пиджака, с закатанными рукавами рубашки и периодически отпивал кофе, непрерывно разговаривая по телефону.

Дрейк кивнул, когда увидел адвоката, поставил чашку на стол и закрыл рукой микрофон трубки.

– Мои ребята раскопали что-то важное в Лас-Вегасе, Перри, – отчитался он. – Боже, я отправил на задания целую армию оперативников. Велел всем звонить немедленно в контору, если раскопают хоть что-то, что посчитают важным. Никакого брака между Элеонорой Корбин и Дугласом Хепнером в Лас-Вегасе не регистрировалось. Или я тебе уже говорил об этом? Не помню, что передавал, а что нет. Совсем закрутился. Постоянно поступает какая-то информация. В Лас-Вегасе стоит дикая жара – сто пятнадцать градусов по Фаренгейту и… Алло? Алло? Да?.. Хорошо, продолжай работать по этому аспекту… Пока!

Дрейк повесил трубку, устало вздохнул и поинтересовался:

– Что там с Деллой?

– Она теперь важничает, – усмехнулся Мейсон. – Ведет светский образ жизни, страдает от безделья, как всякая богатая женщина, которой некуда девать деньги, но смотрит по сторонам.

– Я так и понял. А вообще работать она собирается?

– Днем она, как и всегда, выполняет свои секретарские обязанности. Вечерами находится в гостинице, где за ней наблюдают твои люди.

– Приманка в западне?

– Не исключено. Что тебе удалось выяснить про Дугласа Хепнера?

– Весьма интересная личность.

– Рассказывай.

Дрейк отодвинул чашку с кофе в сторону и начал отчет:

– Я послал в Лас-Вегас одного очень надежного парня заниматься Хепнером, дал ему несколько фотографий. Мы сделали разные увеличения с негативов…

– Это я уже слышал, – нетерпеливо перебил Мейсон.

– Я хочу, чтобы ты уяснил всю картину. Мой оперативник связался в Лас-Вегасе с нашими партнерами, и они все принялись за работу. Перри, ты хоть отдаленно представляешь, сколько людей каждую неделю бывает в Лас-Вегасе?

– Много, наверное. К чему ты клонишь? Пытаешься живописно показать блестящую работу детективов?

– Черт побери, нет. Мы предположили, что Хепнер, наверное, хоть немного играл в каком-нибудь заведении, так что отправились к знакомым ребятам в нескольких казино. Пойми, Перри, мы заранее знали, что это, в общем-то, один шанс из тысячи, может, один из миллиона, но мы все равно решили его использовать. И как ты думаешь, что выяснилось?

– Что?

– Один из дилеров его узнал.

– Дугласа Хепнера?

– Да. Не видел его больше года, но не только сразу же узнал его, но и рассказал, чем тот занимается и что собой представляет.

– Стреляй!

– Раньше был профессиональным игроком. Какое-то время специализировался на покере – сам по себе потом превратился в подставное лицо, нечто вроде зазывалы в одном из казино. Не брезговал рулеткой, играл в «блэк джек», причем честно. Он надежен, быстро соображает, умен, приятен внешне, располагает к себе…

– Как давно все это происходило?

– Года три-четыре назад.

– Давай поближе к настоящему. Чем он сейчас занимается? – Глаза Мейсона горели от нетерпения.

– Поверишь или нет – получает денежные вознаграждения.

– Денежные вознаграждения? – переспросил Мейсон.

– Да, – кивнул Дрейк.

– От кого?

– От правительства Соединенных Штатов Америки.

– Каким образом?

– Ты представляешь, что происходит, когда люди отправляются в Европу?

– Конечно. Посылают домой открытки. Привозят сувениры.

– Одна женщина из трех везет контрабанду. Иногда совсем немного, иногда что-то значительное.

– Продолжай.

– Таможня выплачивает денежное вознаграждение за информацию, если та приводит к обнаружению товаров, ввозимых контрабандным путем. Предположим, миссис Задний Бампер хочет тайно ввезти в США бриллиант стоимостью десять тысяч долларов. Она спокойно его ввозит, если только кто-то, работающий на наше правительство, не предупредил таможню о том, что у нее с собой.

Мейсон кивнул.

– Итак, в таможню поступает информация, весь багаж миссис Задний Бампер обыскивают, находят бриллиант, конфискуют его, налагают штраф, а если она хочет получить бриллиант назад, ей приходится его выкупать. Наше правительство имеет с подобного неплохой доход и, естественно, пытается поддерживать свои источники информации, так что отстегивает им какую-то часть своей прибыли.

– Понятно, – сухо заметил Мейсон.

– Итак, вернемся к Дугласу Хепнеру. Примерно два года назад он отправился в Европу и решил немного поиграть в азартные игры на борту. Он выяснил, что подобное не приветствуется: судоходным компаниям совсем не нравятся профессиональные игроки, отнимающие деньги у пассажиров. В результате Хепнер со своими изысканными манерами джентльмена, видавший виды, умеющий найти подход ко всем и вся, начал использовать свои глаза и уши. Подружился с массой людей, направлявшихся в Европу, не терял с ними связи на берегу. Представлялся всем знатоком драгоценностей, и, насколько я понимаю, он прекрасно разбирается в бриллиантах, да и в других камнях тоже. Дней через тридцать Хепнер выяснил, что один из его новых приятелей купил партию драгоценных камней и не собирается их декларировать и платить пошлину Дядюшке Сэму. Поездка Хепнера окупилась! В дальнейшем он стал путешествовать все чаще и чаще.

– И во время одного из круизов три месяца назад он познакомился с Элеонорой Корбин, – добавил Мейсон.

– Да, – кивнул Дрейк.

– Ты предполагаешь, что Элеонора баловалась контрабандой?

– Элеонора могла не только баловаться, – поправил сыщик, – но и заниматься ею по-крупному. Если ты помнишь, она уже успела за свою жизнь побывать в нескольких переделках. От нее можно ждать чего угодно.

– Вопрос в том, передавалась ли в таможню информация об Элеоноре Корбин и поймали ли ее с контрабандой?

– Ее не ловили, – ответил Дрейк.

– Становится все интереснее и интереснее.

– Она подружилась с Дугласом Хепнером. Что от нее хотел Хепнер – то ли сделать своей сообщницей, то ли просто приятно проводил время, или знал про какие-то драгоценности, которые она контрабандой ввезла в страну, но его убедили ничего не сообщать про них?

– Да, весьма любопытная ситуация. А как нам связаться с самим Дугласом Хепнером?

– Сложный вопрос. Он сейчас интересует многих.

– Кого, например?

– Газетных репортеров. Они горят желанием написать еще один рассказик на заинтересовавшую читателей тему. Невеста ничего не помнит ни про первую брачную ночь, ни про медовый месяц. Любопытно, не правда ли? С другой стороны, девушка из богатой семьи заявляет, что вышла замуж за Дугласа Хепнера. А он что думает по этому поводу? К тому же у нее внезапно пропала память. Для журналистов здесь широкое поле деятельности. Или, например, посмотрим с другой стороны. Девушка убегает из дома с симпатичным молодым человеком, с которым она познакомилась во время морского путешествия. Пикантный скандальчик. Масса парочек куда-то ездят на выходные и размышляют, что случилось бы, если бы их поймали. Тут они прочитают о том, кого поймали на самом деле. Статья привлечет огромный интерес.

– Контрабанда – это совсем новый аспект, Пол.

– Появляются осложнения. Человек, занимающийся сбором подобной информации, получает от государства двадцать процентов. Он знакомится с пассажирами на борту теплохода с вполне определенной целью. Он – доносчик, независимо от того, как он сам определяет свои мотивы. Он обращает особое внимание на дам средних лет, считающих его прекрасным танцевальным партнером… Женщина начинает с ним делиться и в конце концов признается, что везет подарок любимой сестре. Она купила его по дешевке, а если ей еще удастся провезти его через таможню, не уплачивая пошлины… Она интересуется мнением симпатичного молодого человека. Естественно, он советует ей не декларировать подарок, а сам записывает в маленькую черную записную книжечку имя дамы и примерную стоимость контрабандного товара. Молодой человек производит в голове несложные подсчеты и понимает, что ему предоставляется возможность заработать несколько больше, чем обещанные государством двадцать процентов.

– Шантаж?

– Шантаж, – кивнул Дрейк. – Миссис Задний Бампер просто не может допустить, чтобы ее во всеуслышание назвали преступницей. Это приведет к ужасным последствиям, и все ее друзья и знакомые от нее отвернутся.

– Тут можно работать по-крупному, – заметил Мейсон. – Предположим, некий Джон Большой Туз, импортирующий драгоценности крупными партиями, разработал весьма интересную систему контрабанды части товара. Таможенникам его не поймать, а Дугласу Хепнеру удается разобраться в том, как Большой Туз ввозит товар в страну. Например, камни прячут в углублении, искусно сделанном в костыле или деревянном протезе…

– Естественно, здесь открывается масса возможностей.

– Итак, Хепнер уже готов сообщить в таможню, что там-то и там-то спрятана партия драгоценных камней, в результате чего Хепнер ожидает получить свои двадцать процентов. Предположим, информация о том, чем занимается Хепнер, просачивается наружу. От разных людей можно ожидать разной реакции. Одни бросятся к нему с желанием откупиться. Другие покинут страну и подождут, пока все не успокоится. Третьи постараются найти какой-то способ заставить его замолчать. Если игра ведется по-крупному и речь идет об огромной партии товара, а Хепнеру удалось выяснить чрезвычайно важную информацию и он никак не желает держать язык за зубами, то…

Мейсон пожал плечами, не закончив фразы.

Снова зазвонил один из телефонов на столе Дрейка.

Сыщик снял трубку.

– Алло! Да, выкладывай. – Зазвонил второй телефон. Дрейк попросил первого оперативника не вешать трубку и ответил: – Алло!.. Да, я… – Детектив молча слушал секунд двадцать, потом сказал второму звонившему: – Это очень важно. Держи меня в курсе дела. Пока. – Дрейк повесил трубку и вернулся к первому телефону: – Сложилась чрезвычайная ситуация. Если я сам не перезвоню тебе через пятнадцать минут, еще раз набери этот номер. – Сыщик бросил трубку на место и поднял глаза на Мейсона. – Ты даже не можешь представить себе последние новости, Перри.

– Говори!

– Полиция обнаружила труп мужчины в парке Сьерра-Виста, в двух сотнях ярдов от того места, где Элеонора разгуливала в тоненьких трусиках с милой улыбкой на губах.

– И что с трупом?

– Пока про него ничего не известно – ни мне, ни полиции. В затылке имеется входное отверстие от пули. Очевидно, она осталась в голове.

– Когда его убили?

– Где-то между двадцатью четырьмя и тридцатью шестью часами тому назад.

– Труп обнаружила полиция?

– Пара влюбленных вышла из машины и отправилась в тень кустов. Труп лежал под одним из них. Там проходит тропинка – он совсем рядом с ней.

– Это Хепнер?

– Пока его не идентифицировали. Просто труп мужчины с дыркой от пули в затылке.

Мейсон схватил один из телефонных аппаратов, стоящих на столе у Дрейка, и попросил оператора коммутатора:

– Дайте мне, пожалуйста, городскую линию. Быстро.

Мейсон набрал номер и представился:

– Говорит Перри Мейсон. Мне срочно нужен доктор Ариел. Повторяю: срочно, обстоятельства чрезвычайные!

Через тридцать секунд голос доктора Ариела послышался на другом конце провода.

– Меня очень волнует одна ваша пациентка, доктор, – начал адвокат.

– Элеонора Хепнер?

– Да.

– Наступило заметное улучшение.

– Насколько я понимаю, при лечении подобных заболеваний необходимо избегать любых шоков. Любое эмоциональное расстройство приведет к плачевным результатам.

– Конечно, больная – весьма своеобразная личность, – осторожно сказал доктор Ариел. – Сейчас она уже достаточно хорошо ориентируется, у нее есть чувство юмора и…

– Насколько я понимаю, любое эмоциональное расстройство приведет к плачевным результатам, – повторил Мейсон.

– Я думаю, что уже не нужно особо беспокоиться. Вы…

– Насколько я понимаю, любое эмоциональное расстройство приведет к плачевным результатам, – настойчиво повторил Мейсон.

Доктор Ариел молчал несколько секунд, а потом ответил:

– Простите, я сегодня что-то туго соображаю. Да, не исключено. Их следует избегать?

– Следует. У меня есть предчувствие, что в ближайшее время пациентку постарается побеспокоить масса людей.

– Вы имеете в виду газетных репортеров?

– Возможно, но также и других лиц.

– Родственники?

– Я имею в виду газетных репортеров, но также и других лиц.

– И полицию?

– Никогда не знаешь, чего от них ждать.

– Не стоит волноваться по этому поводу. У полиции на нее ничего нет. Да, она гуляла в лунном свете, но не полностью обнаженная. Здесь даже не предъявишь обвинений в появлении в общественном месте в непотребном виде. К тому же идентификация произведена была, так что полиция закрыла это дело. Вытерли грифельную доску.

– Интересное выражение, доктор, – заметил Мейсон. – Зачем обычно вытирают грифельную доску?

– Чтобы избавиться от того, что на ней написано.

– Нет. Доска предназначена для того, чтобы на ней писать, – поправил Мейсон. – Вы вытираете ее, чтобы написать что-то новое. Я считаю, что пациентку следует перевезти в другое место, где ее никто не найдет и не побеспокоит.

Доктор Ариел думал несколько секунд, а потом ответил:

– Да, конечно, в таких случаях невозможно предсказать последствия. Не знаешь, чего ждать.

– Мы должны предвидеть все варианты и обезопасить себя.

– Ладно, я займусь этим вопросом.

– Я считаю, что ее нужно отправить туда, где ее никто не побеспокоит, – продолжал Мейсон.

– Я уже все понял. Это я вначале почему-то туго соображал. Потребуется приложить кое-какие усилия, но я все организую.

– Немедленно.

– Естественно, – заверил доктор Ариел. – Есть для меня какие-нибудь новости?

– Нет.

– Никаких новостей?

– Для вас – никаких. Приступайте к работе. Меня страшно волнует состояние здоровья моей клиентки и вашей пациентки.

– Как и меня. Спасибо, что позвонили. До свидания.

Мейсон повесил трубку и повернулся к Полу Дрейку.

– Пол, насколько мне известно, тебе обычно удается раздобыть сведения в управлении полиции, не публикуемые…

– Всегда находятся репортеры, желающие немного подзаработать. Они передают информацию в свои газеты, а потом готовы предоставить ее и другим заинтересованным лицам… Да и не все сведения можно опубликовать.

– Задействуй все свои контакты, – приказал Мейсон. – Потрать столько денег, сколько потребуется. Выясни все о трупе. Полностью ли исключается вариант самоубийства? Какое использовалось оружие? Где оно сейчас? Когда наступила смерть? Где жил Хепнер? Найди его машину, проверь все передвижения за последние дни…

– Этим займется полиция, – перебил детектив. – Мы не можем с ней соревноваться.

– Я не прошу тебя соревноваться. Просто собери информацию. Меня не волнует, как ты ее раздобудешь и кто получит ее первым. Она мне нужна – и точка.

– Ладно, – вздохнул Дрейк. – А я собирался домой. Где тебя искать, Перри?

– До того как Элеонору перевезут в другую клинику и труп идентифицируют, меня никто не найдет. То есть я схожу со сцены до завтрашнего утра. А в девять часов я, как обычно, появлюсь в конторе. До этого момента не трать время на поиски – это окажется невыполнимой задачей.