Мейсон взглянул на часы.

– Ну, Делла, прошло сорок пять минут. Думаю, ничего нового пока не будет. Мы тоже можем закругляться. Остановимся у конторы Пола и узнаем, что делается. Может быть…

На столе Деллы зазвонил телефон.

– Это Пол, – сказала Делла.

Мейсон взял телефонную трубку:

– Привет, Пол. Что нового?

Дрейк сказал:

– Перри, возникли затруднения. Твои подозрения оправдались. Ее преследуют.

– О черт! – воскликнул Мейсон. – Имеешь в виду, твой агент ошибся?

– Нет, не ошибся, – возразил Дрейк. – Вероятно, ей удалось временно оторваться от преследователей. Когда вернулась из твоей конторы и отправилась в Диксивуд, за ней точно никто не следил. А теперь следят.

– Расскажи подробнее, – попросил Мейсон.

– Дело сейчас обстоит таким образом, Перри. Из Диксивуда она поехала прямо к себе. Побыла дома пять-десять минут, затем отправилась на прогулку. И на этот раз мои люди убедились, что она ведет за собой «хвост».

– Куда она пошла?

– В меблированные комнаты в Эрине. Заведение изысканное. Помещения разукрашены и претендуют на большее, чем просто гостиница.

– Продолжай, – сказал Мейсон.

– Она посетила мужчину в угловой комнате на третьем этаже. Он был дома.

– Как узнали?

– Минуточку. Один из моих оперативников просматривал улицу, другой наблюдал за домом. Он увидел, что в юго-восточной угловой квартире зажегся свет.

– Это могло быть сигналом? – спросил Мейсон.

– Возможно, и так, Перри. Однако через промежуток времени, достаточный, чтобы подняться наверх, мужчина подбежал к окну и плотно задернул занавески, будто хотел спрятать кого-либо.

– Женщину видели? – спросил Мейсон.

– Нет. Просто задернули занавески.

– Тогда это только предположение, – сказал Мейсон.

Дрейк не согласился:

– Помни, Перри, на задании двое. Один из них расспросил управляющую о свободных комнатах и перевел разговор на людей, проживающих в заведении. Настаивал, что ему нужны определенного рода комнаты и он готов заплатить дороже. Наконец, осведомился о выходящих на юго-восток квартирах третьего, четвертого и пятого этажей и спросил, свободны ли они. Управляющая оказалась разговорчивой и немного рассказала о жильцах. Угловая квартира на четвертом этаже на юго-восток через две недели освободится. О живущей там девушке сказать ничего не может. На пятом этаже проживает секретарь, человек заурядный. С ним, очевидно, все в порядке. А квартиру на третьем этаже занимает некто Кастелла. Она думает, квартира, возможно, освободится, ибо жильцу, по ее мнению, придется искать работу. Мой человек сумел ее разговорить. Оказалось, Кастелла работал шофером доктора Мальдена и выполнял его различные поручения. Хозяйка, конечно, узнала из газет о смерти доктора Мальдена и полагает, что, поскольку Кастелла остался без работы, он вынужден что-то решить с квартирой. Кредитом он больше пользоваться не может и знает уже или нет, но со вчерашнего дня должен платить наличными.

– Ну, – сказал Мейсон, – это звучит многообещающе. Возможно, Пол, миссис Мальден пошла его навестить. Не исключено, посчитала долгом сказать, что он больше не работает. Но почему не сделала это по телефону?

– Спроси что-нибудь полегче, – сказал Дрейк. – Вот такие, брат, дела.

– Что было потом?

– Она и сейчас там, Перри. Насколько я знаю.

– У тебя на задании двое?

– Да, так.

– И ее кто-то преследует?

– Да. Двое на машине.

– О них ничего не узнал?

– Пока нет. Мои люди записали номер. Я должен посмотреть в справочнике. Я… Минутку, Перри. Звонит другой телефон. Не вешай трубку.

Мейсон подождал, затем в трубке снова послышался голос Дрейка:

– Алло, Перри. Это работа окружных властей.

– Что именно?

– Машина, которая ее преследует.

– Ты уверен?

– Абсолютно. Это один из регистрационных номеров секретных агентов округа.

– Работают под руководством шерифа или окружного прокурора?

– Я думаю, шерифа. Такие номера строго секретны. О них не дают никаких сведений.

– Что-нибудь еще?

– Все совпадает, – сказал Дрейк. – В машине двое. Так работают службы округа, ты знаешь. Где только можно, по двое.

– Хорошо. Разузнай побольше о Кастелле. Как думаешь, Пол, я могу пойти туда и понаблюдать так, чтобы меня не заметили?

– Сомневаюсь, Перри. Ситуация трудная. У меня на задании двое, а ребята, которые в той машине, тоже не новички. Велика вероятность, заметят, что за миссис Мальден еще кто-то следит.

– Этого допустить нельзя, – прервал Мейсон. – Скажи своим, пусть разойдутся, если потребуется, только бы не обнаружилось, что они тоже за ней следят.

– Я скажу, Перри. Но такие дела не всегда сходят гладко.

– Пусть постараются.

– Хорошо. Я велел своему агенту позвонить через пять минут, если она еще не ушла. Когда позвонит, скажу, пусть прекратит, если это необходимо, чтобы избежать разоблачения. Дело в том, Перри, что, если ты попытаешься присоединиться к моим людям, это вряд ли не будет замечено. Тогда за ней потянется караван машин, как хвост у воздушного змея.

– Хорошо, – согласился Мейсон. – Я отвезу Деллу домой, затем поеду к себе. Хочу, чтобы меня держали в курсе. Оставайся у телефона до полуночи. Позвони, если появится что-либо новое.

– Хорошо, Перри. Вероятно, она в этой квартире надолго не останется.

– Ладно. Узнай, что сможешь, о Кастелле. Что делает, как долго работал у доктора Мальдена, что за человек. Приставь к нему наблюдателя. Так думаешь, машина не преследовала ее, когда она во второй раз приходила ко мне в контору, а затем поехала в Диксивуд?

– Мой агент утверждает, что это так, – подтвердил Дрейк. – Конечно, мог и ошибиться.

– Хорошо, – сказал Мейсон. – Возможно, попозже узнаем еще что-нибудь. Будь здоров, Пол. – Адвокат повесил телефонную трубку и сказал: – Поторопись, Делла. Ты едешь домой.

– Не хочется уезжать, когда становится интересно, – возразила она. – Что произошло?

Пока Мейсон складывал газеты в стол и выключал свет в конторе, он успел рассказать ей новости.

– Не могу понять, почему ее преследуют машины секретных служб округа, – недоумевала Делла Стрит. – Если б из ФБР или из казначейства, то…

– Верно, – подтвердил Мейсон. – За этим кроется гораздо больше, чем кажется на первый взгляд. Давай-ка отвезу я тебя домой, а потом вернусь и засяду у телефона.

– Не могу ли я посидеть с вами?

Мейсон усмехнулся и отрицательно покачал головой.

– Тебе нужно выспаться. Завтра придется вести дела в конторе.

Она сказала:

– У меня предчувствие. Вам предстоит опасная ночь.

– Я тоже так думаю, – согласился Мейсон. – Сейчас я по уши увяз в этом деле и хотел бы знать, что еще меня ожидает.

Мейсон подвез ее и задержал машину у входа, пока не убедился, что Делла благополучно вошла в дом, а затем быстро поехал к себе домой. Едва вставил в замок ключ, зазвонил телефон. Адвокат распахнул дверь, схватил трубку и услышал голос Пола Дрейка:

– Твоя особа в Диксивуде, Перри.

– Какая особа?

– По описанию похожая на Глэдис Фосс.

– Давно она там?

– Пять минут. Кажется, у нее ключ и она знает, как пройти.

– Твой агент знает Глэдис Фосс лично или только по описанию?

– Определил по автомобилю: сегодня он покрыл огромное расстояние.

– Почему решил?

– По насекомым на ветровом стекле. Множество москитов, которых здесь нет. Налипли незадолго до наступления темноты. Возможно, где-то около реки. Ветровое стекло сплошь покрыто ими.

– По регистрационному номеру машина ее?

– Верно. Зарегистрирована на имя Глэдис Фосс, улица Кьюнею, 6931.

– Что сообщили из Солт-Лейк-Сити?

– Наши там еще работают. Но полагаю, их можно также отозвать. Доктор Мальден подал заявки на свою регистрацию в гостинице «Капиталь», а неких миссис и мистера Эмбой – в каком-нибудь тихом высококлассном мотеле. Его они зарегистрировали, а миссис Эмбой неожиданно объявилась, сама зарегистрировала себя и своего мужа и заплатила в мотеле за три дня. По описанию похожа на Глэдис Фосс.

– Хорошо, Пол, – согласился Мейсон, – отзови своих из Солт-Лейк-Сити. Теперь это не имеет смысла.

– Я тоже так думаю. Вероятно, Глэдис Фосс – это и есть миссис Эмбой. Узнала, что доктор Мальден погиб, и помчалась назад.

Мейсон сказал:

– Хорошо. Еду в Диксивуд, Пол. Хочу с ней поговорить.

– Мы, конечно, не знаем, сколько времени она там пробудет.

– Будешь держать связь со своим оперативником? – спросил Мейсон.

– Думаю, да. Он должен еще позвонить. Я велел звонить через каждые пять минут на случай, если нам понадобится передать новые инструкции. Если же не позвонит, буду знать, что она ушла из квартиры.

– Скажи своему агенту, чтобы наблюдал за мной, – попросил Мейсон. – Я буду там.

– Если она уйдет, то хочешь, чтобы он последовал за ней?

– Сколько человек у тебя на задании?

– Пока один. Другие еще не приехали. Ожидаю с минуты на минуту.

– Где находится твой человек?

– В вестибюле. Когда кто-либо входит в лифт, он знает, на какой этаж тот едет. Если на девятый, поднимается наверх и ведет наблюдение. Девушка, которая соответствует описанию Глэдис Фосс, поехала на девятый этаж. Мой человек поднялся и посмотрел. В квартире 928-Б горел свет. Таким образом, она точно здесь.

– Скажи своему агенту, чтобы он оставался на месте, – сказал Мейсон. – Увижу его там. Хотелось бы застать ее в квартире, если смогу. Но если она уйдет, полагаю, что важнее полностью контролировать квартиру. Но, разумеется, если неожиданно объявится твой другой оперативник, следует пойти за ней. Но думаю, что застану ее.

Мейсон быстро поехал к меблированным комнатам в Диксивуд и открыл входную дверь ключом, который дала миссис Мальден. Из темноты вышел человек и направился к лифту, Мейсон попытался обогнать его.

– Мистер Мейсон? – спросил человек.

– Да.

– Я поднимусь с вами. Можем поговорить в лифте.

Мейсон нажал кнопку девятого этажа.

– Продолжайте, – сказал он.

– Извините, – сказал детектив, – но мы работаем за вознаграждение. Я получил указание быть очень бдительным.

– О, конечно, – сказал Мейсон и показал свое водительское удостоверение.

Тщательно осмотрев его, человек сказал:

– Хорошо. Я только хотел убедиться. Это все.

– Понимаю.

– Она ушла.

– Давно?

– За две минуты до вашего прихода.

– Что-нибудь взяла с собой?

– Два чемодана.

– Тяжелые?

– Выглядели, будто полны до краев.

– Что с ними сделала?

– Положила в багажник. И уехала.

– Я посмотрю там, – сказал Мейсон.

– Хотите, чтобы я остался с вами?

– Нет. Вернитесь в вестибюль. Номер телефона в квартире – Крестлайн 6-9342. Выключите свет в лифте и повесьте табличку: «Временно не работает». Встаньте у лифта и смотрите на табличку. Кто бы ни пришел, скажите, что, когда вы вошли, мастер работал в лифте и всего несколько минут назад ушел за пробкой или чем-то еще. Попытайтесь выглядеть убедительно. Узнайте, на какой этаж человек хочет подняться. Если на девятый, позвоните по номеру Крестлайн 6-9342.

Человек отметил номер. Спросил:

– У вас есть ключ от квартиры?

Мейсон заверил:

– Думаю, я ее открою.

– Извините меня.

– За что?

– За вопросы, – сказал детектив. – Я здесь затем, чтобы следовать инструкции, а не болтать языком.

– Это ничего.

Мейсон вышел из лифта, детектив спустился на первый этаж. Адвокат открыл ключом дверь квартиры 928-Б и, накинув носовой платок на большой палец, чтобы не оставлять отпечатков, включил свет.

Квартира выглядела почти такой же, какой он оставил ее. Только когда открыл шкаф, обнаружил, что он пуст. Нигде не было и следа женской одежды. Никакой косметики, платьев, белья, личных вещей. Забрали даже одну из зубных щеток. Дверца стенного сейфа теперь была закрыта, плита штукатурки помещена на место, картина снова повешена. На этот раз Мейсон осмотрелся более внимательно.

На столе в гостиной возле торшера лежали популярные журналы, несколько перепечаток детективных романов по двадцать пять центов, медицинские журналы. Они были получены по почте, а там, куда наклеивают стандартный адрес, кусок обложки у каждого был вырван. Ни на одном из популярных журналов не было наклеенного адреса. По-видимому, они куплены в газетном киоске. Адвокат еще раз осмотрел квартиру. Помимо медицинских журналов, не нашел ничего, что даже отдаленно можно было бы связать с доктором Мальденом. Вышел из квартиры, опять позаботившись о том, чтобы не осталось отпечатков пальцев на дверной ручке. Вызвал лифт, и темная кабина поднялась на девятый этаж. Зажег свет и спустился на первый этаж, где его ожидал оперативник Дрейка.

– Случилось что-нибудь? – спросил Мейсон.

– Ничего существенного. Мужчина с женщиной поднимались на шестой этаж. Я сказал, что попробую пустить лифт. Ну и поднял их туда. Спускаясь, подобрал одного на пятом этаже, и он выразил недовольство, что в кабине нет света. Так я оправдал выдумку о временном ремонте.

– Кроме тех, с шестого, никто не приходил?

– Только они.

– Выполняйте задание, – сказал Мейсон. – Поддерживайте связь с Полом Дрейком. Подкрепление скоро будет.

От меблированных комнат Мейсон поехал на улицу Кьюнею. В десять тридцать остановил машину перед скромным небольшим одноэтажным домом, поднялся по ступенькам и позвонил. Ответа не было. В доме ни движения, ни звука, но слабый отблеск света в занавешенных окнах говорил, что там кто-то есть. Еще раз нажал кнопку звонка и терпеливо подождал. Опять ничего. Через десять секунд позвонил еще раз, уже настойчиво, не отрывая пальца от кнопки. На этот раз услышал осторожные шаги по ту сторону двери, и немного спустя женский голос осведомился:

– Простите, кто это?

– Мисс Фосс? – спросил Мейсон.

– Да.

– Телеграмма.

– Подсуньте под дверь.

– Срочная, и нужно расписаться.

– Тогда подсуньте бумагу, на которой я должна расписаться.

– Прошу прощения, но щель мала.

– Ну, я только что из ванной. Купалась, когда вы позвонили.

Мейсон промолчал. Спустя некоторое время услышал звук отодвигаемого засова в гнезде. Дверь приоткрылась, и высунулась голая рука:

– Дайте, пожалуйста, телеграмму.

Мейсон сказал:

– Теперь, когда дверь открыта и мне не придется кричать, скажу. Я Перри Мейсон, адвокат. Интересуюсь обстоятельствами смерти доктора Самерфилда Мальдена и ситуацией с подоходным налогом.

Дверь резко захлопнулась. Мейсон, оставшийся с ее наружной стороны, сказал:

– Я могу говорить громче, на всю улицу, если хотите, чтобы соседи услышали нашу беседу.

Опять молчание, но удаляющихся от двери шагов слышно не было, поэтому Мейсон стал ждать. Наконец дверь медленно приоткрылась.

– Кого вы представляете? – спросила она.

Он ответил:

– Я представляю вдову, которая, как это нередко случается, знает намного больше, чем вы ожидаете. Если б я пожелал быть грубым, вошел бы силой, когда вы открыли дверь в первый раз.

– Ну и почему же этого не сделали?

Мейсон засмеялся.

– Возможно, из-за голой руки и заверения, что вы только что из ванной.

– Неужели полагали, что я пойду к двери без одежды?

– Я не имел возможности познакомиться с вами настолько хорошо, чтобы отгадать ваши возможные действия, – сказал Мейсон в щель двери.

– Ну вот мы и познакомимся.

– Но почему-то как по телефону, – сказал Мейсон.

Дверь приоткрылась еще на шесть дюймов.

– Жена доктора Мальдена меня до смерти ненавидит. Если вы представляете ее, будете относиться ко мне так же.

– Совершенно не обязательно, – возразил Мейсон. – Видите ли, несмотря на личные антипатии, у вас и миссис Мальден много общего. Сотрудники из налоговой инспекции будут обеим задавать вопросы. Если докажут недостачу наличных, вас оштрафуют и могут завести уголовное дело. Я подумал: возможно, нам следует поговорить о создавшейся ситуации. Полагаю, вам хотелось бы обсудить детали, общие с миссис Мальден.

Глэдис Фосс молчала.

– И если такое обсуждение неизбежно, – продолжал Мейсон, – для вас обеих будет намного приятнее, если посредником буду я. В противном случае если вы, женщины, сядете поговорить друг с другом, то…

– Хорошо, – перебила Глэдис Фосс, открывая дверь. – Входите скорее. Поверните направо и расположитесь в гостиной, пока я надену еще что-нибудь.

Мейсон вошел в коридор и мельком увидел, как девушка в прозрачном пеньюаре убегает от него по коридору. Когда в конце его открылась дверь, очевидно в спальню, яркий свет высветил силуэт молодой женщины. Даже за краткий миг Мейсон увидел подтверждение мнения миссис Мальден о красоте соперницы.

В гостиной Мейсон сел в удобное кресло у стола с полудюжиной последних журналов. Торшер светил достаточно ярко для чтения. Удобно расположившись, адвокат просмотрел некоторые журналы, затем вернул их на стол. Сиденье кресла было теплым. Когда Мейсон слегка пошевелился, рука, скользнув по подлокотнику, опустилась к полу, и пальцы натолкнулись на свернутую бумагу. Он поднял ее. Это был последний выпуск вечерней газеты, открытой на спортивных новостях.

Мейсон, нахмурясь, рассматривал газету, когда вошла Глэдис Фосс в юбке, блузке и тапочках. Гладкие и блестящие волосы, откинутые с высокого лба назад. Большие темные глаза. Полные губы. Надо бы слегка подкрасить, чтобы лицо выглядело ярче. Она остановилась в дверном проеме и смотрела на Мейсона и на газету, которую он держал. На лице появилось особенное выражение, которое адвокат тотчас заметил, но не понял. Он бросил газету на стол и начал подниматься.

– Не вставайте, – сказала она, быстро войдя в комнату и улыбнувшись.

Длинноногая, хорошо сложенная молодая женщина замечательной красоты и редкой привлекательности. То, как легко она села на письменный стол, указывало на прекрасную мышечную координацию. Держала себя непринужденно, без тени официальности.

– Я вижу, вы открыли мое тайное увлечение, – сказала она, продолжая улыбаться.

Мейсон поднял брови. Она указала на газету. Он спросил:

– Бейсбол?

– Лошади.

– О!

Она сказала:

– Я устала от повседневной работы. Думаю, так же, как устают все. Мне нравится предугадывать победителей. Извините, я так откровенна.

– Похоже, это хороший отдых.

– Не думаю, что вы когда-либо сможете позволить себе такое удовольствие, – сказала она.

Мейсон посмотрел задумчиво.

– Да, этого я себе не мог бы позволить.

Она начала было говорить, но передумала и замолчала.

– Вдобавок, – продолжал Мейсон, – моя жизнь достаточно разнообразна и без этого.

– Итак, – начала она, – я этого не предполагала, но все же разговариваю с адвокатом. Когда вы вошли, сели в кресло, в котором недавно сидела я, и обнаружили, что я, как только вошла в квартиру, принялась читать о скачках, я допустила, что вы вполне способны сделать правильные выводы.

Мейсон улыбнулся.

– Это откровенно.

– Сегодня, – продолжила она, – у меня была дальняя поездка, был длинный день, и я смертельно устала. Но должна была узнать, что произошло на скачках. Что теперь вас волнует, мистер Мейсон?

Он сказал:

– Вы, конечно, знаете о смерти доктора Мальдена?

– Разумеется. Именно поэтому вернулась домой. Мне нужно… нужны были несколько выходных дней.

– Он собирался участвовать в медицинском съезде в Солт-Лейк-Сити?

– Правильно.

– Откуда вы приехали? – спросил Мейсон.

Она улыбнулась и сказала:

– В конце концов, мистер Мейсон, уже поздно, и я устала. Ужасно устала. Полагаю, вы хотите поговорить о бухгалтерских книгах и прочем, связанном с подоходным налогом?

Мейсон кивнул.

– Ну что ж, обсудим эти вопросы, а разговор о другом отложим до более подходящего времени.

Мейсон согласился:

– Хорошо, обсудим именно те вопросы, где ваши с миссис Мальден интересы перекликаются.

– Имеете в виду, где ее жадность сталкивается с моими обязанностями, – съехидничала Глэдис Фосс.

Мейсон ухмыльнулся.

– Примирять двух ненавидящих друг друга женщин – не мое дело. Я только пытаюсь установить определенные факты. Вам задавали вопросы в отделении налоговой инспекции?

– Да.

– Они утверждали, что бухгалтерские книги доктора Мальдена велись неправильно, особенно в части наличных денег?

– Они суют нос в чужие дела, если вы это имеете в виду.

– И предъявили обвинение?

– В известном смысле. Они полагают, что доктор Мальден утаил часть доходов наличными.

– Каковы факты относительно этого?

Она посмотрела ему в глаза.

– Хотите знать, что я собираюсь сказать в отделе налоговой инспекции, мистер Мейсон? Желаете узнать настоящие факты?

– А вы собираетесь рассказать налоговой инспекции кое-что, только не факты?

– Им я собираюсь рассказать только то, что знаю. А вам могла бы поведать о моих подозрениях.

– Расскажите о подозрениях, – согласился Мейсон.

Она начала издалека:

– Только немногие представляют себе ужасное напряжение, в каком работают медики. Люди буквально валом валят. Постоянный, бесконечный поток людей, и все больные. Некоторые четко выражают свои мысли и могут объяснить симптомы, так что доктор в состоянии быстро поставить диагноз. Некоторые этого не могут, и приходится рыться в них и исследовать их мозги и тела, чтобы выяснить, что случилось. Встречаются ипохондрики, драматизирующие развитие болезни, так что их симптомы не настоящие. Бывают преувеличения, искажения. И врач во всем этом безошибочно разбирается. Кроме того, некоторым необходимо хирургическое вмешательство. Делаются разные операции, начиная с несложных и кончая последней отчаянной попыткой продлить жизнь. Иногда возникают осложнения и во время операции, и в послеоперационный период, и доктор должен быть постоянно настороже, чтобы они не переросли в серьезные. Другими словами, реально ничего предопределить нельзя. Врач, как боксер на ринге, окружен сотней противников. Он должен быть хладнокровным, спокойным и собранным. Все время думать, предвидеть. Иными словами, постоянно испытывать ужасное умственное и физическое напряжение. Вдобавок всегда должен помнить, что любой пациент может побежать к какому-нибудь энергичному адвокату и начать процесс о преступной небрежности врача при лечении больного, когда любое единичное действие, которое сделал или не сделал доктор, будет рассмотрено судом неспециалистов.

Мейсон кивнул.

– Вы очень красноречивы.

– Я рассказываю вам об этих сложностях, – сказала она, – потому что не все понимают их. Доктор, который всем этим занимается, должен сосредоточиться на врачевании, а не на таких отвлекающих от него вещах, как бухгалтерия и статистическая информация, которых требуют люди, пытающиеся ревизовать возврат наличности для сбора налогов.

– Но, – сказал Мейсон, – такому человеку не следует взваливать на себя финансовые дела. Может нанять кого-нибудь, кто станет их вести.

– Кого, например? – спросила она.

– Бухгалтера.

Она покачала головой.

– Это невозможно. Этим может заниматься только человек, находящийся на линии огня. Кто-нибудь в лечебнице. И это должна быть медсестра. Когда попадаете в лечебницу, вы оказываетесь в сумасшедшем доме. Лечение рентгеном, токами высокой частоты, срочные процедуры.

– Сколько медсестер нанимал доктор Мальден?

– Кроме меня, четыре.

– Он увлекался физиотерапией?

– Да. Он в нее очень верил, особенно в прогревание токами высокой частоты. Он применял его не только из-за лечебной эффективности, но и в силу благотворного психологического воздействия.

– Вы можете объяснить, что под этим подразумеваете?

– В известном смысле – да. Одна из жестоких реальностей, с которой сталкивается врач, – это невозможность остановить время или повернуть стрелки часов назад. Человеческая жизнь – жесткий цикл. Мы неумолимо движемся от молодости к неизбежной старости, а от старости к смерти. Некоторые переживают биологические и психологические возрастные изменения спокойно. Другие ожидают, что врач остановит их и даже совершит невозможное. Есть и такие, кто слишком примиряется с неизбежным и не обращается к медицинской науке, которая во многих случаях могла бы улучшить состояние организма, если б взялась за него вовремя. Возьмем человека, ожидающего от врача невозможного. Если доктор скажет: «Мадам, я прошу извинения, но вам шестьдесят восемь лет. Отныне до самой смерти ваше здоровье будет постепенно ухудшаться. Начнется биологический и психологический упадок жизнедеятельности, который ни вы, ни я не сможем предотвратить. Единственное, что я могу сделать, – это успокоить вас, определить наиболее резко выраженные симптомы, которые можно снять, бороться с приступами». Если врач так скажет, это будет жестоко, бессердечно и ухудшит состояние больной.

– Прекрасный трактат. Я выслушал с интересом, хотя и не могу понять, какое все это имеет отношение к бухгалтерии, – сказал Мейсон. – Однако мы отклонились от основного вопроса, а вы ведь беседуете с адвокатом. Давайте ближе к делу.

– Хорошо, – согласилась она, с отвращением возвращаясь к главной теме разговора. – Мне следовало бы понять, что особого сочувствия не вызову. Услышав нечто подобное, чиновники из налоговой инспекции в изумлении прочистили бы глаза и уши. Сегодня я слишком устала, чтобы спорить с вами. Вернусь к существу вопроса. Итак, в лечебнице недостача наличных.

– Это уже лучше, – одобрил Мейсон. – Чем она вызвана?

– Полным отсутствием деловой хватки у доктора Мальдена.

– Чем можете это объяснить?

– Я могу это объяснить очень просто, – сказала она. – Когда доктору Мальдену для чего-либо требовались наличные, он подходил к денежному ящику и клал их в свой карман.

– И оставлял счет с указанием, сколько взял?

– В том-то все и дело.

– Вот почему и возникли сложности!

– Именно поэтому. Я думала, что, пока записываем, сколько нам уплачено, все в порядке. Но оказалось, что доктор Мальден не всегда мог отдавать мне наличные. Он принимал деньги от пациентов, хлопал их по спине, благодарил и просил позвать следующего. Иногда доктор Мальден сообщал мне о платежах, иногда об этом забывал или его вызывали по неотложному делу. Могла быть назначена операция на следующий день утром, он мог возвратиться в свою лечебницу поздно днем и тут опять был бы занят, и я была бы занята, так что эту самую сумму он отдать не смог бы.

– Это была бы, конечно, просто случайная оплошность?

Она заколебалась.

– Не так ли? – настаивал Мейсон.

– Доктор Мальден не допускал оплошностей. Он был думающей машиной. Пытался придать вид оплошности тому, что в действительности было частью генерального плана. Думаю, то, что происходило слишком часто, случайностью не было.

– Что из этого вы рассказали чиновникам из налоговой инспекции?

– Ничего. Вы – единственный, кому я когда-либо могла сообщить такое.

– И все-таки некоторые моменты нужно прояснить до конца.

Она отрицательно покачала головой.

– Нет. Не нужно. Доктор Мальден погиб. Пусть Внутреннее бюро по годовым доходам само разберется.

– Они будут вас допрашивать.

– Я повторю, что бухгалтерские книги, насколько знаю, в порядке и всякий раз, когда доктор Мальден сообщал мне о поступлениях, я делала запись, а ежели он что-то скрывал, то следовало бы обратиться к нему, а не ко мне.

Мейсон сказал:

– Хоть это мне самому неприятно, мисс Фосс, но давайте коснемся более личных вопросов, а именно квартиры в Диксивуде.

Лицо ее осталось непроницаемым.

– Так что же с ней? – спросила она.

– Думаю, вы могли бы рассказать.

– Диксивуд? – спросила она так небрежно, как будто название ничего для нее не значит.

Мейсон несколько раздраженно уточнил:

– Квартира 928-Б на имя Чарльза Эмбоя, меблированные комнаты в Диксивуде.

Она покачала головой.

– Мне это ни о чем не говорит.

– А должно говорить, – возразил Мейсон. – Вы были там двадцать минут назад.

– Я была?

– Остановили машину, вошли в квартиру и забрали все свои вещи, к машине спустились с двумя тяжелыми чемоданами, положили их в багажник и уехали.

Она беспокойно пошевелилась, меняя положение, но на Мейсона смотрела спокойно, и на лице ее не отразилось ничего. Помолчав, спросила:

– Как вы об этом узнали?

– Узнал, – сказал Мейсон, – потому что я адвокат. И моя обязанность – узнавать некоторые вещи, которые могут отразиться на клиентах. Сведения о квартире могут повлиять на многое.

– Не понимаю почему.

Мейсон промолчал. Немного погодя она добавила:

– Из этого допустимо сделать вывод, что за мной следят.

– Думайте что хотите, – не подтвердил и не опроверг Мейсон, – но скажите мне правду.

– Зачем?

– Это может оказать важное влияние на имущественную сторону.

– А кто получит имущество?

– Предполагаю, миссис Мальден. Я еще не видел завещания.

Она вдруг ожесточилась.

– Это дело миссис Мальден. Не понимаю, почему сижу ночью, когда так устала, и изливаю вам душу только для того, чтобы Стефани Мальден получила большую часть наличных денег человека, которого никогда не любила!

Мейсон не счел нужным обратить внимание на колкость. Молча сидел, ожидая. Глэдис Фосс опять изменила положение. Наконец сказала:

– Я предвижу, что, когда с этим покончу, упаду в ваших глазах очень низко.

Мейсон возразил:

– Я адвокат, мисс Фосс. Приходится сталкиваться со всякими характерами. Стараюсь принимать это как должное.

– Я рада. Надеюсь, вы терпимы.

– Я уверен в этом.

Она сказала:

– Доктор Мальден работал в постоянном напряжении. По мере преуспеяния времени для отдыха оставалось все меньше. Он убивал себя. А дома не встречал ни понимания, ни любви, ни привязанности. Он женился на холодной, расчетливой женщине, которая вышла за него только потому, что жаждала жизненных благ и решила, основываясь на собственных эгоистических соображениях, что, став женой доктора Самерфилда Мальдена, получит все, чего хочет.

Мейсон сказал:

– Вы смотрите на миссис Мальден глазами доктора Мальдена.

– А разве он ее плохо знал?

– К сожалению, – сказал Мейсон, – когда семейные отношения портятся и доходят до конфликтов, женщина начинает считать мужчину невнимательным, грубым. Утверждает, что его воспитанность и тактичность испарились, он теперь воспринимает ее как домашнюю принадлежность, а в далекую пору ухаживания был не таким. А мужчина утверждает, что женщина эгоистична, холодна и интересуется главным образом его финансами. Неприятная ситуация.

Глаза Глэдис Фосс стали злыми.

– Доктор Мальден мог с одинаковым успехом спать как со счетной машиной, так и со Стефани Мальден, – отрезала она.

Мейсон не отрывал взгляда от ее злых глаз.

– Мне не очень интересна эмоциональная часть событий, мне нужна финансовая часть.

– Какая финансовая часть?

– В квартире есть потайной сейф, и…

– Вы с ума сошли! – прервала она.

– Стенной сейф за картиной, – продолжил Мейсон. – Несомненно, доктор Мальден спрятал некоторую часть наличных денег в этот сейф, и…

– Мистер Мейсон! Как вы можете сидеть здесь и нести подобное? В квартире нет сейфа. Ею пользовался только доктор Мальден. Это было место, куда он мог ускользнуть от гнета этого ледяного существа. Она же швыряла в него книгами и открыто дожидалась его смерти!

– Хотите сказать, вы ничего не знаете о каких-либо спрятанных в квартире деньгах?

– Там не было денег! Там нет сейфа. Там нет места, куда можно спрятать деньги. Квартира служила убежищем усталому человеку, который очень нуждался в отдыхе. У меня есть ключ от нее, и у доктора Мальдена был ключ. Зачем ему понадобилось бы хранить там деньги? У него же в лечебнице был сейф с ящиком для наличных денег. Я и клала туда деньги. Когда сумма превышала тысячу долларов, шла в банк и вносила их на депозит. Об этом те, из налоговой инспекции, тоже расспрашивали. Они думали, что деньги относят в банк ежедневно. О боже, что они думают? Чтобы человек, у которого сто пациентов…

– Мы говорим о сейфе в квартире, – прервал Мейсон.

– Там ничего подобного не было.

– Что доктор Мальден делал с наличными, которые удерживал?

– Он не удерживал. Я не знаю.

– Вы не знали, что доктор Мальден брал наличные из ящика сейфа?

– Я ничего не знаю.

Мейсон сказал:

– Люди из налоговой инспекции могут оценить взятую сумму и обложить ее налогом.

– Пусть оценивают, – сказала она. – Только пусть это докажут. Никто не знает, брал ли доктор Мальден что-нибудь из ящика сейфа. И я не знаю.

– Это не согласуется с тем, что вы только что мне сказали.

– Я рассказала о том, во что налоговую инспекцию не посвящу. Во всяком случае, это лишь мое предположение.

Она снова присела на письменный стол, положив ногу на ногу, и Мейсон вспомнил слова миссис Мальден, что у Глэдис Фосс красивые ноги и ей нравится их показывать. Несмотря на спешное одевание, она успела натянуть прозрачные нейлоновые чулки и теперь очень эффектно демонстрировала их на ногах.

– Допустим, я тоже лазила в этот ящик, – сказала она.

– Вы! – воскликнул Мейсон.

– Да. Я люблю играть на скачках. Вы узнали о моей слабости, когда сели в кресло и обнаружили газету.

– Вы имеете в виду, что присваивали деньги из…

– Не надо называть это так.

– А как же тогда?

Она ответила:

– Доктор Мальден был женат на Стефани. Она, цепкая интриганка, хотела, чтобы доктор Мальден погиб. Фактически она подстроила авиакатастрофу.

Мейсон возразил:

– Вы преувеличиваете. Вы расстроены. У вас расшатаны нервы. Вы были привязаны к доктору Мальдену, и…

– Это не влияет на мою способность четко соображать, – прервала она. – Хочу провести свое маленькое следствие. Я вовсе не уверена, что не Стефани подстроила эту смерть.

– Каким образом? – спросил Мейсон.

– Хорошо, – сказала она, – тогда скажите одно. Если Стефани такое уж непорочное существо, то какова связь между ней и Рамоном Кастеллой, шофером и самолетным механиком доктора Мальдена?

– А какая-то связь есть? – спросил Мейсон.

– Не будьте глупцом.

– Чувственная связь?

– Откуда мне знать, чем она платила Кастелле, чтобы он сделал, что она хочет. Возможно, только деньгами. Возможно, чем-то другим. Я давно советовала доктору Мальдену избавиться от него, но он не послушался. Кастелла ему был нужен, и он, несомненно, ценный механик. Разумеется, Рамон меня не любит и знает, что я тоже его не люблю.

– Что заставляет вас думать, будто у миссис Мальден что-то общее с ним?

– Я абсолютно уверена, что однажды она была у него в комнате. Подумать только, жена известного врача заходит в комнату простой подлой дряни с бегающими глазками!

– Как вы узнали, что она туда ходила?

– Однажды она случайно упомянула о… Я знаю, она была там.

– Сколько лет Кастелле?

– Рамону? Около тридцати двух.

– Привлекательный?

Она презрительно засмеялась.

– Он думает, что да. Мог бы быть привлекательным для какой-нибудь пустышки. У него темные волосы, черные глаза и романтические манеры, которые ему идут. Но он очень ординарный. Безвкусный. Шапка черных волос, к тому же сальных, украшает пустую голову. Он не смотрит вам в глаза.

– Работал шофером?

– Некоторое время. Доктор Мальден сам водил машину, но иногда просил Рамона. Основным его делом было содержать в порядке самолет и моторную лодку.

– Моторную лодку?

– Да. В редкие моменты, когда доктор Мальден чувствовал необходимость уехать туда, где нет телефона, он проводил день на небольшой яхте.

– Вы бывали на ней?

– Никогда. И не думаю, что кто-нибудь там бывал, кроме Рамона. Доктор Мальден вставал где-нибудь в море на якорь и удил рыбу. А я в это время должна была быть на работе и задерживать пациентов до его возвращения. Он только тогда сбрасывал с себя служебные обязанности.

Мейсон сказал:

– Это очень интересно. Теперь вернемся к интересующему меня вопросу. Как вы брали деньги из ящика?

– Допустим, это не было кражей, – сказала она. – Допустим, я была истинным другом доктора Мальдена. Жену он не любил. Его дружба со мной была… была своего рода сотрудничеством.

– Как долго это продолжалось?

– Три года.

– Почему он не подумал о разводе?

– А что он мог сделать? Стефани бросала в него книгами. Интересовалась только его деньгами. Если бы захотел развестись, она обобрала бы его.

– Это было бы лучше, – сказал Мейсон. – Он мог начать сначала и…

– Не в таком возрасте. Скажу еще одно, чего Стефани не знает. Если бы знала, доктор Мальден, возможно, и сегодня был бы жив.

Брови у Мейсона поднялись.

– Доктор Мальден не мог долго прожить. У него было плохое сердце. Насколько я знаю, почти все врачи такого же уровня начинают страдать болезнью сердца, когда доживают до его возраста. Это почти профессиональная болезнь.

– Не похоже, чтобы доктор Мальден был счастлив в жизни, – резюмировал Мейсон.

– А сколько докторов счастливы в жизни? – ответила она вопросом. – Они жертвуют личным счастьем, чтобы творить добро. Достигают финансовой независимости, но разрушают собственное здоровье. У них только работа, работа и еще раз работа. Настоящий, выдающийся врач и хирург не может быть счастлив.

– Ну, – улыбнулся Мейсон, – вернемся к нашим баранам. Почему вы брали деньги из ящика?

– Доктор Мальден хотел, чтобы я была счастлива. Говорил, пока в бухгалтерских книгах записано, что я получаю зарплату обычной медсестры, могу брать деньги каждый раз, когда понадобятся.

– Но не могли же вы брать их, не оставляя никакой записи.

– Я могла брать их так же, как и он. Из ящика.

– Итак, вы брали деньги из ящика.

– Остановимся на этом. Допустим, я брала деньги из ящика.

– Сколько?

– Не имею ни малейшего представления, мистер Мейсон.

Мейсон сказал:

– Скажу вам откровенно, с точки зрения закона ситуация неприятная.

– Почему?

Мейсон пояснил:

– Если доктор Мальден давал вам деньги, которые не были учтены, он был обязан платить подоходный налог.

– Но допустим, я просто брала их, и он об этом не знал.

– Тогда вы виноваты в преступлении.

– И что из этого?

– Вас арестуют и будут преследовать судебным порядком.

– И кто же будет преследовать меня судебным порядком?

– Окружной прокурор, государство, полиция.

– По чьей жалобе?

– Ну, – сказал Мейсон, – судя по тому, что вы рассказали о Стефани Мальден, предполагаю, жалобу подаст она.

– Хорошо, – сказала девушка. – Вы адвокат. Вы должны будете признать меня виновной. Как собираетесь что-либо доказать?

Мейсон потер подбородок кончиком пальцев и задумчиво посмотрел на нее.

– Этим займется окружной прокурор.

– Правильно, – подтвердила она.

– Конечно, – вторил Мейсон, – ваше признание мне…

– Я вам ни в чем не признавалась, – сказала она.

– Вы сказали, что брали деньги из ящика.

– Я сказала: допустим, что брала.

– Да, – подтвердил Мейсон, – я помню такую оговорку.

– Я сказала: допустим, что деньги из ящика растратила я. Это могло бы сохранить имущество и репутацию доктора Мальдена, не так ли?

– Повредив своей репутации, – сказал Мейсон, изучая ее, – вы можете избежать правосудия.

– А почему я должна его избегать? Кто будет меня преследовать? Кто выступит в качестве обвинителя?

– Я уже сказал, это дело окружного прокурора.

– Вы адвокат Стефани Мальден, не так ли?

– Да.

– И поэтому думаете, что у нее на спине крылья вырастут.

– Не обязательно. Я защищаю ее интересы, и это все.

– Хорошо, – сказала она. – Вы утвердите имущество. Когда налоговая инспекция окажет давление, просто заставите Стефани открыть, что я была заядлой болельщицей на скачках, где каждый год просаживала тысячи долларов.

– Ее попросят доказать это.

– Я подскажу, как можно доказать, – сказала она. – У Рея Спенглера табачный магазин на углу Седьмой и улицы Клифтон. Он букмекер, брал от меня ставки, много ставок, на тысячи долларов.

Мейсон усмехнулся.

– Да, я представляю, как чиновники из налоговой инспекции подходят к табачному магазину и говорят: «Спенглер, ты букмекер?» – а он отвечает: «О да, я так зарабатываю на жизнь. Я беру тысячные долларовые ставки от Глэдис Фосс, которая работает медсестрой в лечебнице доктора Самерфилда Мальдена. Простите, если нарушил закон, но, раз вы меня спросили, я не могу говорить неправду».

– Все не так, – сказала она. – Рей Спенглер два месяца назад был арестован как букмекер. Заплатил штраф в тысячу долларов. Спросите его о ставках, которые брал до обвинения.

– А что будет с вами? – спросил Мейсон.

Она ответила с горечью:

– Я и пальцем не пошевелю ради Стефани Мальден. Я хотела бы разорвать ее. Но если это защитит память доктора Мальдена, помешает чиновникам из налоговой инспекции утвердиться в мнении, что доктор Мальден пытался утаить деньги, принесу любую жертву. Любую жертву.

Мейсон взглянул проницательно:

– Если вы можете поступить так и, чтобы защитить доктора Мальдена, которого любили, признаться в не совершенных вами растратах, то, возможно, в суде сумеете отклонить любые обвинения в растрате.

– Особенно если не смогут доказать, что я брала конкретные суммы из ящика, – дополнила она.

– Показания букмекера, – напомнил он, – докажут, что вы истратили на ставки сумму, превышающую вашу зарплату.

– О, всего на несколько тысяч долларов.

– Итак?

– Это будет свидетельствовать только о том, что за последние несколько месяцев я выиграла несколько тысяч долларов.

Мейсон задумался.

– И введет в заблуждение людей из налоговой инспекции, так что доказать, будто доктор Мальден утаивал наличные, они не смогут. Не так ли?

– Возможно, – осторожно признался Мейсон, оценивающе посмотрев на нее.

– Тогда все в порядке, – сказала она, встав с письменного стола и выходя в коридор. – У меня был тяжелый день, и теперь нужно немного поспать, мистер Мейсон. – Открыла входную дверь. – Очень хорошо, что вы пришли, мистер Мейсон. Доброй ночи!

Он сказал:

– Я хотел бы выяснить еще несколько вопросов.

– В другой раз, – возразила она. – Я рассказала то, что хотела. Возвращайтесь к Стефани, мистер Мейсон, и скажите, что ее неприятности кончились. Скажите ей это, потому что я любила человека, которого она эксплуатировала. Я принесу жертву в память о нем. Скажите ей, что деньги присвоила я.

Мейсон стоял в коридоре.

– Мне хотелось бы больше узнать о Рамоне Кастелле.

– Что ж, повидайтесь, поговорите с ним. Вы человек умный. Возможно, он с вами поговорит. Спросите его о Стефани. И помните, мистер Мейсон, если Рамон Кастелла заговорит, вы узнаете, что у вас хорошее дело, действительно хорошее дело с очень большим гонораром.

– Какое дело? – спросил Мейсон.

Она проводила его до двери, как будто не слыша вопроса.

– Покрывать убийство, совершенное миссис Мальден, – сказала она и захлопнула дверь.