Когда в два часа дня суд снова занял свои места, Пол Дрейк вдруг наклонился к Перри Мейсону.

– Посмотри-ка на Сэма Дру, – шепотом предупредил он. – Его так распирает от удовольствия, что он едва сдерживается. Видимо, за время перерыва произошло нечто сногсшибательное. Говорят, он посылал нарочного, и теперь сам Гамильтон Бергер, окружной прокурор, собирается прийти посмотреть, как ты сядешь в калошу.

– Что же произошло? Ты хоть что-нибудь знаешь? – спросил Мейсон.

– Не смог выяснить. Но весь их лагерь прямо лопается от возбуждения и гордости…

Он не закончил фразу, потому что из своего кабинета в зал суда вышел Эрвуд. Все встали и ждали удара молотка, возвещающего о том, что можно сесть.

– Продолжаем дело «Народ против Джорджа Анслея», – объявил судья Эрвуд. – Вы готовы, мистер Мейсон?

– Да, ваша честь.

– Очень хорошо, прошу вас начинать.

– В качестве первого свидетеля, – сказал Мейсон, – вызываю на свидетельское место моего секретаря мисс Деллу Стрит.

Судья нахмурился, хотел что-то сказать, но передумал.

Делла Стрит заняла свидетельское место и, подняв правую руку, принесла присягу.

В этот момент дверь зала суда открылась, и вошел Гамильтон Бергер собственной персоной. Твердым шагом он прошел вдоль прохода между рядами, толкнул дверцу в барьере, отделяющем суд от зрителей, и уселся рядом с Дру, явно наслаждаясь тем шепотом в зале, который вызвало его появление. Он даже не пытался скрыть довольную улыбку.

Мейсон начал допрос осторожно, как бы нащупывая нужный путь.

– Вас зовут Делла Стрит, и вы сейчас, как и в течение уже некоторого времени, работаете в качестве моего доверенного секретаря?

– Да, сэр.

– Вы знакомы с обвиняемым?

– Да, сэр.

– Когда вы в первый раз видели его?

– Вечером в понедельник, восьмого числа.

– Где вы видели его?

– В ночном клубе «Золотая сова».

– В какое время это было?

– Это было примерно в три или четыре минуты одиннадцатого.

– Как это произошло?

– Мистер Анслей подошел к столу, за которым мы сидели, и спросил вас…

Предупреждающий жест Мейсона опоздал.

– Мы возражаем против пересказывания слов обвиняемого на основании того, что это самовольный вывод, доказательство с чужих слов, оно невещественно и не имеет отношения к делу, – заявил Дру.

– Вам нет нужды выдвигать возражения, – сказал Мейсон. – Я не собираюсь просить свидетеля рассказывать о беседе. Я просто спрашиваю мисс Стрит, как все происходило.

– Ну, обвиняемый задал вам несколько вопросов, и после короткой беседы мы ушли из клуба.

– В какое время?

– Точно в десять тридцать две.

– Кого вы имеете в виду под словом «мы»?

– Вас, мистера Анслея и меня.

– Куда мы отправились?

– Мы поехали к дому Меридита Бордена.

– Ворота на его территории были открыты или закрыты?

– Ворота были открыты.

– Что мы сделали?

– Мы оставили машину за воротами.

– Потом?

– Насколько я могу судить, в течение десяти-пятнадцати минут мы осматривали место аварии.

– Что произошло потом?

– Потом прозвучала сирена, и ворота закрылись.

– Дальше.

– Потом мистер Анслей подошел к воротам, попытался открыть их и, видимо, включил сигнал тревоги…

– Протестуем как против умозаключения свидетеля. Просим в протоколе вычеркнуть, – сказал Дру.

– Не возражаю, – согласился Мейсон. – Рассказывайте о том, что случилось дальше.

– Зазвучала сирена, зажглись прожектора, освещающие территорию, и мы услышали лай собаки.

– Потом?

– Мы стали перелезать через стену. Когда мы забрались наверх, к стене подбежала собака, она лязгала зубами у самых наших ног и старалась прыгнуть за нами.

– Дальше.

– Потом мы спустились со стены с другой стороны.

– Вы можете назвать, в какое время это было?

– Чуть позже одиннадцати часов.

– Что происходило дальше?

– Мы подошли к воротам.

– Что случилось там?

– Мы обнаружили телефон.

– И что сделали?

– Вы говорили по телефону.

– Одну минутку, одну минутку, – возразил Дру. – Это некомпетентно, невещественно и не имеет отношения к делу. Это умозаключение свидетеля.

– Это не умозаключение свидетеля, – ответил Мейсон. – Было бы умозаключением, если бы я спросил ее, с кем я разговаривал, но она показывает только тот факт, что я говорил по телефону. Я действительно говорил по телефону, и только это она показывает.

– Продолжайте, – обратился судья к Делле Стрит, – возражение отклоняется. Не пересказывайте нам, что говорил мистер Мейсон, с кем он говорил, рассказывайте только то, что происходило.

– Да, ваша честь. Затем мистер Мейсон повесил трубку и… Имею ли я право показать, что он мне говорил?

Судья Эрвуд покачал головой:

– Если обвинение будет возражать, то нет.

– Мы возражаем, – сказал Дру. – Это действительно показания с чужих слов, а свидетель должен говорить только о фактах, имеющих отношение к делу.

– Я думаю, что это имеет самое прямое отношение к делу, – заявил Мейсон. – Мы как раз сейчас подходим к части, которую я считаю очень важной.

– Хорошо, – сказал Эрвуд. – И что же произошло, мисс Стрит?

– После того как мистер Мейсон поговорил по телефону, я взяла трубку и продолжала через равные промежутки времени нажимать кнопку вызова.

– И что случилось?

– Мистер Борден ответил на вызов.

– Минуточку, минуточку, – заволновался Дру. – Мы требуем вычеркнуть это из протокола как умозаключение свидетеля. Это бездоказательно.

Судья обратился к Делле Стрит, лицо его выражало явную заинтересованность.

– Вы утверждаете, что ответил мистер Борден?

– Да, сэр.

– Вы знали его при жизни?

– Нет, ваша честь.

– В таком случае откуда вам стало известно, что это мистер Борден?

– Он так сказал.

– Другими словами, голос в телефонной трубке заявил, что вы разговариваете с мистером Борденом?

– Да, ваша честь.

Эрвуд покачал головой:

– Возражение обвинения принято. Это действительно умозаключение свидетеля. Однако свидетель имеет право как можно точнее пересказать беседу, состоявшуюся по телефону.

– При всем нашем уважении к суду, – вскочил Дру, – и несмотря на то что вопрос задан вашей честью, мы вынуждены заявить возражение, поскольку нельзя доказать, что у телефона был Меридит Борден.

Судья снова покачал головой:

– Адвокат уже обосновал данный вопрос, установив, что телефон у ворот был связан прямо с домом. Теперь мисс Стрит показывает, что нажала кнопку вызова на телефоне и говорила с кем-то. Она имеет право рассказать о беседе. То, что ее собеседником являлся Меридит Борден, должно быть подтверждено либо прямыми, либо косвенными доказательствами. В данном случае суд утверждает, что косвенные доказательства выглядят вполне убедительно. Согласно показаниям обвинения мистер Борден был в доме один. Согласно показаниям данной свидетельницы, какой-то мужчина ответил по телефону. То, что мужчина сказал, будто он является мистером Борденом, вовсе не означает, что так и было в действительности, это уже установлено, но я разрешаю свидетельнице дать показания по поводу этого разговора.

Делла Стрит продолжала:

– Мужской голос спросил, кто звонит. Я сказала, что мы просто прохожие и хотели бы поговорить с мистером Борденом. Мужчина ответил, что он – мистер Борден и просил бы его не беспокоить, но я заявила, что дело не терпит отлагательства, так как молодая женщина попала в автомобильную катастрофу и, скорее всего, находится где-то на его территории. Мужчина подтвердил, что действительно кто-то трогал ворота, нажал на кнопку охранной сигнализации и тем самым открыл клетки со сторожевыми собаками. Он пообещал выключить прожектора и отозвать собак и сказал, чтобы мы не волновались, так как собаки не нанесут вреда: они выдрессированы таким образом, что заставляют человека стоять неподвижно до прихода хозяина. Потом голос спросил, кто я такая, но я отказалась назвать свое имя, сказав, что просто проходила мимо.

– Что было дальше? – спросил Мейсон.

– Я повесила трубку и сказала вам… Нет-нет, – Делла улыбкой попросила прощения у обвинения, – я знаю, что не имею права говорить об этом.

– В какое время это было? – спросил Мейсон.

– Разговор по телефону происходил минут в десять-пятнадцать двенадцатого.

– Что мы сделали потом?

– Потом мы отвезли мистера Анслея назад, в ночной клуб «Золотая сова», где он пересел в свою машину.

– До какого времени мы были с Анслеем?

– До одиннадцати тридцати, может быть, одиннадцати тридцати пяти.

– Следовательно, основываясь только на том, что знаете сами, вы можете указать местопребывание обвиняемого по делу в любой отрезок времени от двух-трех минут одиннадцатого до одиннадцати тридцати вечера понедельника?

– Да.

Мейсон обратился к Дру:

– Можете допрашивать.

– У нас нет вопросов к этому свидетелю, – с широкой улыбкой заявил Дру.

– Вы не будете допрашивать? – удивился Эрвуд.

Дру покачал головой.

– Суд должен указать вам, мистер Дру, что если вы не ставите под сомнение показания этого свидетеля, следовательно, есть достаточные основания полагать, что мисс Стрит действительно разговаривала с мистером Борденом.

– Мы это понимаем, ваша честь, – ответил Дру. – Но наши опровержения будут строиться не на допросе этого свидетеля.

– Как вам угодно.

– Тогда все, – произнес Мейсон. – Мы выиграли, ваша честь.

Судья взглянул на Гамильтона Бергера и Сэма Дру. Они были заняты оживленной беседой.

– Такое впечатление, мистер обвинитель, – сказал Эрвуд, – что в настоящий момент ситуация довольно резко изменилась. По показаниям незаинтересованного свидетеля, в чьей честности суд совершенно не сомневается, какой-то мужчина находился в доме Бордена в несколько минут двенадцатого. Этот человек ответил на звонок телефона, но, согласно показаниям свидетеля обвинения, единственным человеком, который находился в это время в доме Бордена, был сам Меридит Борден.

– С разрешения суда, – Бергер снисходительно улыбнулся, – нам хотелось бы вызвать свидетеля, чьи показания могут несколько прояснить ситуацию.

– Ну что ж, вызывайте.

– Мы просим на свидетельское место Франка Ферни.

– Вы уже приносили присягу, – обратился к нему Бергер, – поэтому сразу начнем с допроса. Вы слышали показания мисс Стрит, которая только что была здесь?

– Да, сэр.

– Вы знаете что-либо о беседе, про которую она рассказывала?

– Да, сэр.

– Что именно?

– То, что эту беседу вел я.

В улыбке Гамильтона Бергера был нескрываемый триумф.

– То есть вы являетесь тем человеком, который назвался Меридитом Борденом?

– Да, сэр.

Гамильтон Бергер с преувеличенной любезностью поклонился Перри Мейсону.

– Можете допрашивать, – сказал он и сел.

Мейсон встал так, чтобы оказаться лицом к лицу со свидетелем.

– Вы сказали нам, – начал он, – что ушли из дома Бордена в шесть часов, рассчитывая вернуться только утром. Вы хотели пойти обедать со своей девушкой?

– Правильно, но я вернулся и ночевал в доме.

– В какое время вы вернулись?

– Приблизительно без десяти одиннадцать.

– И каким образом вы доехали?

Свидетель усмехнулся, усмехнулись также Гамильтон Бергер и Сэм Дру.

– Я приехал на автомобиле, – ответил Ферни.

– Один? – резко спросил Мейсон.

– Нет, сэр.

– Кто был с вами?

– Женщина.

– Что за женщина?

– Доктор Маргарет Коллисон.

– Какой доктор?

– Ветеринар.

– Каким образом вы вошли на территорию?

– Мы подъехали к закрытому заднему входу. Доктор Коллисон поставила свою машину, а я вывел на поводке из машины собаку, открыл калитку, отвел собаку на место и посадил ее в клетку. Когда я сажал ее, было примерно без десяти, ну, возможно, без пяти минут одиннадцать. Потом я спросил доктора Коллисон, не зайдет ли она выпить чего-нибудь, и она ответила, что с удовольствием, тем более что ей хотелось повидать мистера Бордена и поговорить с ним о собаке.

– И что вы сделали?

– Я проводил ее к задней двери дома, открыл замок своим ключом, и мы вошли.

– Что потом?

– Я прошел в кабинет мистера Бордена, но его там не было. Я предположил, что… Хотя, наверное, я не имею права говорить о своих предположениях.

– Продолжайте, – разрешил Мейсон. – Раз обвинение не возражает, я тем более не собираюсь этого делать. Мне нужно точно знать, что произошло.

– Значит, я предположил, что он работает в студии – то ли снимает, то ли проявляет, – и посоветовал доктору Коллисон подождать: может, он спустится вниз. Только я приготовил два коктейля, как вдруг завыла сирена, включились прожектора и автоматически открылись дверцы собачьих клеток. Я услышал, как собаки с лаем помчались к стене, затем уже по лаю догадался, что тот, кто поднял весь этот переполох, сумел перебраться через стену. Я вернулся, посоветовал доктору Коллисон выпить, а потом уже решил посмотреть, что же там произошло, почему включилась сигнализация. Затем я вышел на улицу и свистом отозвал собак. Когда я был на улице, зазвонил телефон. Я быстро вернулся и увидел, что доктор Коллисон уже взяла трубку. Она объяснила, что какой-то мужчина спрашивал мистера Бордена, а она ответила, что мистер Борден приказал его не беспокоить.

– Дальше?

– Спустя некоторое время телефон снова стал звонить.

– И что тогда произошло?

– Я взял трубку, так как подумал, что, наверное, это полиция интересуется причиной включения охранной сигнализации.

– А кто звонил?

– Звонила молодая женщина. Я узнал голос, когда услышал мисс Стрит. Она очень точно передала содержание нашей беседы по телефону. Я действительно назвался Меридитом Борденом, сказал, что собаки не причинят никому вреда, что я выключу прожектора и посажу собак в клетки. На самом деле собаки уже сидели на своих местах.

Мейсон задумчиво рассматривал свидетеля. Напротив адвоката, за столом обвинения, Гамильтон Бергер и Сэм Дру выразительно усмехались, чувствуя, как в процессе перекрестного допроса победа обвинения становится все более ощутимой. Под предлогом экономии времени они заставили Ферни в первый раз сказать только самое основное, отказавшись от дальнейших вопросов, этим они буквально вынудили Мейсона на перекрестном допросе опровергать самого себя.

– То, что вы назвались по телефону Меридитом Борденом, являлось для вас обычным делом?

– Конечно, – ответил свидетель. – В тех случаях, когда мистер Борден приказывал его не беспокоить, а кто-нибудь настаивал на том, что хочет говорить именно с ним, я назывался Борденом и говорил, что очень занят и прошу меня не беспокоить.

– И часто вы это делали?

– Нечасто, но делал.

– Можете вы описать доктора Коллисон? – спросил Мейсон.

– Она женщина-ветеринар, которая отлично лечит собак.

– Сколько ей лет?

– Я не очень-то умею определять возраст женщин, но она сравнительно молода.

– Конкретнее.

– Я думаю, ей года тридцать два – тридцать три.

– Она полная?

– Нет, очень хорошо сложена.

– И уж конечно, вы развлекались с ней в вашей спальне? – несколько скептически спросил Мейсон.

– Это ложь! – сердито выкрикнул Ферни.

Бергер уже вскочил и возмущенно замахал руками:

– Ваша честь, ваша честь, это совершенно неуместный, выходящий за всякие рамки перекрестного допроса выпад! Это оскорбление достойной женщины! Это…

Судья Эрвуд ударил молотком о стол.

– Да, мистер Мейсон, – подтвердил он. – В данных обстоятельствах это совершенно неуместно.

Мейсон взглянул на судью с выражением полной невинности.

– Почему, ваша честь? – спросил он. – Ведь это единственный вывод, который можно сделать из показаний данного свидетеля. Раньше он говорил, что аппарат находится в его спальне, в цокольном этаже, а второй – в кабинете Бордена, и когда телефон звонил, свидетель отвечал, а Борден слушал.

– Но не в этот раз, – сердито прервал его Ферни. – В этот раз я говорил из кабинета Бордена.

– О, – сказал Мейсон, – прошу меня простить. Я вас не понял. Значит, вы провели Коллисон в кабинет, да?

– Конечно. Я же не мог вести ее к себе в спальню.

– В таком случае приношу суду мои извинения. Я неправильно понял свидетеля. Из его ответов я сделал вывод, что он всегда говорил по телефону из своей спальни.

Судья Эрвуд задумчиво посмотрел на Ферни.

– Действительно, мистер Ферни, – сказал он, – из ваших показаний вполне можно сделать такой вывод.

– Ну, я этого не хотел. То есть… это… ну, обычно я отвечал на телефонные звонки оттуда. Но в этот раз из-за присутствия доктора Коллисон все было по-другому.

– Так откуда же вы говорили? – спросил Мейсон.

– Из кабинета.

– Из кабинета Меридита Бордена?

– Да.

– Давайте проверим, все ли мы поняли правильно по поводу доктора Коллисон. Она ветеринар?

– Да.

– Она лечит одну из собак Бордена?

– Да.

– Вам нужно было заехать к ней и взять собаку?

– Да.

– К какому времени?

– Около девяти часов.

– Но вы не заехали в девять часов?

– Нет, сэр.

– А когда?

– Около десяти тридцати.

– А почему вы не приехали к девяти часам?

– Я проспал.

– Вы проспали. – В голосе Мейсона прозвучало удивление.

– Ну да, – ответил Ферни. – Если уж хотите знать, я был пьян. Пошел на вечеринку домой к моей девушке и там напился до потери сознания.

– А кто ваша девушка?

– Лоретта Харпер.

Брови Мейсона, казалось, совсем закрыли глаза.

– Вы были женаты?

– Да.

– Вы разведены?

– Ваша честь, – запротестовал Дру, – это несущественно и не имеет отношения к делу. Перекрестный допрос не должен касаться данной темы.

– Напротив, – возразил Эрвуд. – Суд заинтересован в том, чтобы полностью разобраться в деле. А так как, по-видимому, данный свидетель своими показаниями должен опровергнуть показания свидетеля защиты, то все обстоятельства, связанные с ним, должны быть совершенно понятны. Отвечайте на вопрос, мистер Ферни.

– Нет, я не разведен.

– Как зовут вашу жену и кто она?

– Она натурщица и работает под именем Дон Меннинг.

– Хорошо, – сказал Мейсон. – Давайте уточним. В понедельник вечером, то есть в вечер убийства, восьмого числа, вы отправились на квартиру Лоретты Харпер. Где она расположена?

– Примерно в полутора милях южнее усадьбы Бордена, в городке Меса-Виста.

– В какое время вы пошли туда?

– Сразу же, как вышел из дома Бордена.

– Вы обедали в доме Бордена?

– Нет. Мисс Харпер приготовила обед на четверых. Было еще двое наших друзей.

– И вы напились?

– Пожалуй, я изменю свое показание, так как не имел в виду буквально это. Мы выпили несколько коктейлей перед обедом, закусывая только поджаренным хлебом. Вероятно, я принял немножко больше, чем нужно. Дело в том, что я смешивал коктейли в кухне и в смесителе оставалось кое-что. У меня рука не поднялась вылить это в раковину, и я выпил все до дна. Потом к мясу тоже подали вино, и после этого у меня стала кружиться голова. Я не был сильно пьян, просто чувствовал, что выпил больше, чем нужно, и меня стало клонить ко сну.

– И что случилось?

– Я положил голову на руки и… вероятно, так и заснул, сидя за столом. Мне было здорово не по себе. Друзья отвели меня в спальню и уложили на кровать.

– Не раздевая?

– Кажется, с меня сняли только ботинки и пиджак, который повесили на спинку стула. Больше я ничего не помню. Когда Лоретта разбудила меня, было уже минут двадцать одиннадцатого. Лоретта только что вернулась и рассказала историю о том, как на нее напали…

– Не имеет никакого значения, кто что сказал, – прервал Гамильтон Бергер. – Рассказывайте только о том, что происходило. Так как мистера Мейсона очень волнует вопрос о времени событий, дадим ему возможность узнать все факты.

– Ну, я спросил, сколько же я проспал, потом взглянул на часы и внезапно вспомнил, что должен был поехать к доктору Коллисон и забрать собаку. Я попросил одного из гостей позвонить ей, сказать, что я уже еду, и бегом кинулся к своей машине.

– Которая стояла перед домом?

– Да, а где же еще ей стоять?

– Свидетель должен ограничиваться ответами на вопросы, – вмешался судья. – Ваше остроумие вы можете проявлять где-нибудь в другом месте. Адвокат старается уяснить происходящее. Того же хочет и суд. Продолжайте, мистер Мейсон.

– А потом? – спросил Мейсон. – Что вы сделали потом?

– Я постарался как можно быстрее приехать к доктору Коллисон. Она была очень мила со мной. Я объяснил ей, что немного выпил, поэтому она взяла свою машину и отвезла меня к дому Бордена.

– К какому входу?

– К заднему.

– У вас был ключ?

– Да. От заднего входа очень близко до собачьих клеток.

– И что вы сделали?

– Я посадил собаку в клетку и… Вот и все.

Мейсон задумчиво смотрел на свидетеля.

– Почему доктор Коллисон не повернулась и не уехала?

– Потому что она хотела поговорить с мистером Борденом.

– В какое время вы вошли в дом?

– Без нескольких минут одиннадцать, может, без четверти.

– И вы попытались найти мистера Бордена, не так ли?

Свидетель вдруг занервничал – это выдавали его движения.

– Отвечайте, – продолжал Мейсон. – Вы пытались найти мистера Бордена?

– Я прошел к нему в кабинет, но его там не было.

– И что вы сделали?

– Я сказал доктору Коллисон, чтобы она присела, а я найду его. И… я выполнил долг хозяина дома.

– Что вы хотите этим сказать?

– Я приготовил ей выпивку.

– Что вы имеете в виду под этими словами?

– Я взял немного спиртного из бара и угостил ее коктейлем.

– В ваши обязанности входило «выполнять долг хозяина дома» по отношению к гостям мистера Бордена, когда его самого не было?

– Обычно нет, но доктор Коллисон, она… ну, она лицо особое.

– Понимаю, – сказал Мейсон. – Что случилось дальше?

– Я поискал мистера Бордена.

– Вы звали его?

– Да.

– Он ответил?

– Нет.

– Потом?

– Я не могу вспомнить в деталях, но потом включился сигнал тревоги, зажегся свет, и я услышал, как лают собаки.

– Что еще?

– Потом я выскочил наружу и попытался узнать, отчего весь этот шум. Я свистнул собакам и посадил их назад в клетки. А когда вернулся, доктор Коллисон разговаривала с кем-то по телефону. По моим предположениям, звонил кто-то от ворот.

– Ваши предположения не имеют значения, – прервал Дру.

– Суд сам будет делать заключения и предположения, – раздраженно заметил Эрвуд. – Свидетель может продолжать…

– Телефон опять стал звонить не переставая. Я ответил и… сказал, что я Борден.

– Разрешите задать вопрос обвинению, – обратился Мейсон к судье и, получив разрешение, спросил: – Были ли проявлены и отпечатаны фотопластинки, найденные в студии? Насколько я помню, обвинение обещало представить фотографии.

– У вас есть снимки, мистер окружной прокурор? – спросил Эрвуд. – Суду будет очень интересно взглянуть на них.

– С разрешения суда, – ответил Бергер, – я совершенно уверен, что они не имеют ни малейшего отношения к делу. Обвинение и полиция считают, что они были сделаны гораздо раньше.

– Вам был задан вопрос, – раздраженно сказал судья Эрвуд, – есть ли у вас снимки?

– Да, ваша честь, есть.

– Не будете ли вы так добры предъявить их и передать суду? И думаю, что нужно показать их также защите.

– Мы будем возражать против того, чтобы эти фотографии фигурировали в качестве доказательства, – повторил Бергер. – Конечно, если суд требует, мы покажем их, но они не могут служить доказательством. Мы совершенно уверены, что их сделали несколькими днями раньше.

– А почему вы так противитесь тому, чтобы фотографии фигурировали в качестве доказательства? – с любопытством спросил Эрвуд.

– Когда суд увидит снимки, то поймет, – объяснил Гамильтон Бергер. – Покойный был фотографом-любителем. Очевидно, он принимал участие в каком-то конкурсе на создание любительского художественного календаря. В общем-то, в снимках нет ничего противозаконного или неприличного, это просто фотографии красивых женщин. И тем не менее суд может представить себе, как газеты будут обыгрывать подобные доказательства.

Гамильтон Бергер с недовольным видом передал судье пачку фотографий, дубликаты он протянул Мейсону.

Мейсон задумчиво смотрел на фотографии. На них была Дон Меннинг, позирующая обнаженной на темном фоне. Она стояла левым боком к камере в красивой позе, вытянув левую руку перед собой, а правую ногу отставив назад, так что нога упиралась в пол кончиками пальцев. Вся фигура была слегка наклонена вперед. Очевидно, фотограф пытался схватить движение. Поза натурщицы напоминала изображение на металлическом орнаменте, который одно время украшал радиаторы автомобилей.

Вскинув брови, судья Эрвуд некоторое время внимательно разглядывал снимки, а потом медленно кивнул.

– Ну что ж, фотографии очень художественны, – сказал он, – и, если защита будет настаивать, я разрешу, чтобы они фигурировали в деле.

Мейсон попросил, чтобы они были представлены в качестве доказательств.

– Но они ничего не доказывают, – возразил Гамильтон Бергер.

– Доказывают или не доказывают, но они будут представлены как доказательства, – постановил судья.

– С разрешения суда, – Мейсон привстал, – я хочу задать свидетелю еще один вопрос. Вы видели эти снимки? – обратился он к Ферни.

– Нет, сэр.

– Тогда взгляните, – приказал Эрвуд.

Ферни посмотрел на фотографии, которые ему протянул Мейсон.

– Это же Дон! – воскликнул он. – Это моя жена!

Теперь настала очередь Мейсону поклониться Гамильтону Бергеру и предоставить ему выкручиваться из создавшегося положения.

– Это все, – сказал он. – Больше вопросов нет.

Бергер и Дру начали шепотом горячо обсуждать, отпустить ли свидетеля или возобновить допрос. Наконец Бергер с неохотой кивнул, и Дру поднялся с места.

– Мистер Ферни, – начал он, – я спрашиваю только для того, чтобы не осталось никаких неясностей. Это вы говорили по телефону после одиннадцати часов?

– Да, сэр.

– И сказали, что вы – Меридит Борден?

– Да, сэр.

– Было ли вам тогда известно, что Меридит Борден уже мертв?

– Нет, сэр.

– Вы звали его?

– Да, сэр.

– И он не ответил?

– Верно.

– А доктор Коллисон говорила по телефону около одиннадцати?

– Да, сэр.

– Спасибо, – сказал Дру. – У нас все.

– К этому свидетелю у меня больше нет вопросов, – заявил Мейсон, – но, с разрешения суда, я бы хотел еще раз вызвать Гарвея Деннисона для дальнейшего перекрестного допроса.

– Вы говорите про владельца магазина оружия? – спросил Бергер.

– Совершенно верно.

– Есть возражения? – спросил судья.

– Никаких, ваша честь, – улыбнулся Бергер. – Защитник может спрашивать мистера Деннисона сколько хочет и когда хочет.

Гарвей Деннисон снова занял свидетельское место.

– Мистер Деннисон, – начал Мейсон, – знакомы ли вы с молодой женщиной по имени Дон Меннинг?

– Знаком.

– Она когда-нибудь работала у вас?

– Работала.

– Когда?

– Примерно три года назад она работала у нас в течение… кажется, что-то около шести месяцев.

– Работала ли у вас Дон Меннинг в то время, когда была обнаружена пропажа «кольта» номер 613096?

– Минутку, – вмешался Гамильтон Бергер. – Перекрестный допрос не должен касаться этой темы, более того, это попытка косвенного обвинения, это несущественно и не имеет отношения к делу.

– Возражение отклоняется, – покачал головой судья. – Свидетель, отвечайте на вопрос.

– В то время она работала у нас, – ответил Деннисон.

– Дон Меннинг ее девичье имя?

– Да.

– Вы знаете, когда она вышла замуж?

– Я не могу назвать вам точную дату, но, по крайней мере, она работала у нас до тех пор, пока не вышла замуж. После замужества она оставила работу.

– Вы знаете имя мужчины, за которого она вышла замуж?

– Я не помню.

– Спасибо, – поблагодарил Мейсон, – это все.

– Нет, теперь подождите минутку, – сердито сказал Бергер. – Было косвенно высказано обвинение, якобы Дон Меннинг украла этот пистолет. Мистер Деннисон, есть ли у вас какие-либо основания поверить в то, что она взяла пистолет?

– Совершенно никаких, – ответил Деннисон и твердо добавил: – По-моему, Дон Меннинг вполне достойная…

– Ваше мнение не спрашивают, – прервал свидетеля Эрвуд. – Вы должны только отвечать на вопросы.

– Вам когда-нибудь случалось сомневаться в ее честности? – спросил окружной прокурор.

– Никогда.

– Это все, – резко и зло произнес Бергер.

Мейсон улыбнулся.

– У вас есть еще вопросы? – обратился к нему Эрвуд.

Все так же улыбаясь, Мейсон сказал:

– Вам не случалось сомневаться в честности Дон Меннинг, и тем не менее она работала у вас в то время, когда исчез пистолет. Я задам вам еще один вопрос, мистер Деннисон. Джордж Анслей, обвиняемый, когда-нибудь работал у вас?

– Ваша честь! – закричал Гамильтон Бергер. – Это же не по правилам, это явное нарушение, это не истинный перекрестный допрос!

Судья Эрвуд не смог сдержать улыбку:

– Насколько я могу судить, вопрос стоящий. Свидетель может ответить «да» или «нет».

– Нет, – сказал Деннисон. – Джордж Анслей у нас не работал.

– Бывал ли он когда-нибудь в вашем магазине?

– Нет.

– Это все, – закончил Мейсон.

– Больше вопросов нет. – Гамильтон Бергер был так зол, что с трудом выдавливал из себя слова.

Судья Эрвуд, все еще слегка улыбаясь, произнес:

– Спасибо, мистер Деннисон. Вы свободны. Можете покинуть свидетельское место.

Дру и Бергер снова посовещались шепотом, затем Дру встал:

– По нашему мнению, ваша честь, несмотря на отчаянные попытки защиты вмешать в дело другое лицо, обвиняемый все-таки не имеет алиби и, как показывают доказательства, не может его иметь. Совершенно очевидно, что Меридит Борден, найденный мертвым в студии, был убит с помощью оружия, которое затем было обнаружено у обвиняемого. Доказано также, что обвиняемый грозил убить Бордена и имел повод и возможность привести угрозу в исполнение. Поскольку идет предварительное слушание дела, считаю, что выдвинутых нами доказательств более чем достаточно для вывода о причастности обвиняемого к преступлению.

Судья после некоторых колебаний медленно кивнул.

– Одну минуту, – возразил Мейсон. – Не думаю, что дело дошло до стадии, когда можно начинать прения сторон. Обвинение основывается на доказательствах, которые можно опровергнуть.

– И тем не менее дело выиграли мы, – заявил Дру.

– В таком случае, – любезно ответил Мейсон, – я буду вынужден снова доказывать свою правоту. Вызываю на свидетельское место Лоретту Харпер.

– Свидетельница, будьте добры пройти сюда и принести присягу, – распорядился Эрвуд.

Лоретта Харпер, подняв кверху подбородок и решительно сжав губы, вышла вперед и принесла присягу.

– Вас зовут Лоретта Харпер? – спросил Мейсон.

– Правильно.

– Где вы живете?

– В Меса-Виста.

– Это неподалеку от владений Меридита Бордена?

– Примерно мили полторы оттуда.

– Вы знакомы с обвиняемым Джорджем Анслеем?

– Уверена, что не встречалась с ним до тех пор, пока не увидела его недалеко от дома Бордена.

– Вы знакомы с Франком Ферни?

– Знакома.

– Вы знакомы с его женой, которая известна под профессиональным именем Дон Меннинг?

– Знакома.

– Вы можете вспомнить вечер понедельника, восьмого числа этого месяца?

– Да, могу.

– Вы можете рассказать нам точно, что произошло этим вечером?

– Мы возражаем, – сказал Гамильтон Бергер, – на основании того, что это несущественно и не имеет отношения к делу. То, что случилось с этой свидетельницей в вечер убийства, не имеет отношения к делу.

Судья задумчиво нахмурился, а потом обратился к Мейсону.

– Вы можете несколько сузить вопрос? – спросил он.

– Хорошо. Вы можете сказать, что произошло в тот вечер на территории, принадлежащей Меридиту Бордену?

– При таком дополнении, – сказал Эрвуд, – возражение отклоняется.

– Да, могу. Я точно знаю, что произошло.

– Не будете ли вы так любезны, – продолжал Мейсон, – рассказать нам это, начиная с того момента, когда вы оказались на земле, принадлежащей Меридиту Бордену?

– Дон Меннинг, которая сидела за рулем, провезла меня в ворота и не справилась с машиной. Она пыталась вести машину одной рукой, так как в другой руке держала пистолет.

– Одну минуту, одну минуту! – вскричал, прерывая свидетельницу, Гамильтон Бергер. – С разрешения суда, все это не имеет к делу никакого отношения. Ответ Лоретты Харпер лучше, чем любое мое возражение, показывает, какую ошибку совершил суд, разрешив вызывать любого свидетеля и задавать ему каверзные вопросы, касающиеся обстоятельств, которые никоим образом не связаны с настоящим убийством.

– Я сам задам вопрос свидетелю, – сказал судья. – В какое время это произошло, мисс Харпер?

– То есть когда мы въехали на территорию Бордена?

– Да.

– По-моему, это было около девяти часов вечера.

– Возражение отклоняется, – заявил Эрвуд. – Свидетелю разрешается рассказывать о случившемся. А обвинение, равно как и защита, должно обратить особое внимание на то, что сейчас речь идет о событиях, которые происходили именно там, где было совершено убийство, и именно в то время, когда, как показали медицинские эксперты, оно могло быть совершено. При таких обстоятельствах защита имеет право вызывать любых свидетелей и задавать им вопросы, которые могут пролить свет на происходившее. И я не позволю превращать суд в спортивную арену для всякого рода юридической акробатики. Продолжайте, мисс Харпер.

– Дон Меннинг вела машину одной рукой. В другой она держала пистолет. Дорога была влажной. Дон не смогла справиться с машиной, и та заскользила. Именно в это время другая машина, которую вел Джордж Анслей, выезжала с территории Бордена.

– И что произошло? – спросил Мейсон.

– Машина, которую вела Дон Меннинг, стукнулась о машину Анслея, мы пролетели сквозь кусты у дороги и перевернулись.

– Дальше?

– Когда машина перевернулась, меня из нее выкинуло. Но ударилась я несильно, так что обошлось без повреждений. Я просто проехалась… заскользила по мокрой траве. Шел дождь, и высокая трава на лужайке была совершенно мокрой.

– Продолжайте, – сказал Мейсон. – Что было дальше?

Судья Эрвуд сидел, наклонившись вперед и приставив к уху сложенную ладонь, чтобы не пропустить ни единого слова. За столом обвинения Сэм Дру и Гамильтон Бергер тихо разговаривали о чем-то. Выражение лиц у них было далеко не радостным.

– Ну, – продолжала Лоретта Харпер, – первая мысль, которая пришла мне в голову, была…

Мейсон поднял руку, но судья опередил его.

– Ваши мысли, – сказал он, – нам не интересны. Мы хотим знать, что вы сделали.

– Я встала и некоторое время постояла, а потом увидела, что приближается мистер Анслей с фонариком в руках. Однако фонарик светил очень слабо, просто давал красноватый отблеск, поэтому почти ничего не было видно.

– Когда вы сказали, что увидели, как приближается мистер Анслей, – спросил Мейсон, – вы имели в виду обвиняемого по этому делу?

– Да, сэр.

– Что сделал мистер Анслей?

– Он обошел вокруг машины, и в этот момент я увидела Дон Меннинг, лежавшую около машины. Она была без сознания.

– Что случилось потом?

– Мистер Анслей только хотел нагнуться и рассмотреть ее, как фонарик совсем погас, и он отбросил его.

– Вы видели, как он бросил фонарик?

– Я видела, как он махнул рукой. Конечно, я видела все смутно, ведь было достаточно темно, но это я разглядела. Кроме того, я заметила блеск на металлическом корпусе фонарика, когда мистер Анслей бросил его, а потом услышала, как фонарик ударился о землю. – Лоретта Харпер замолчала, как бы вспоминая.

– Продолжайте.

– Мистер Анслей двинулся к дому. Я подумала, что он собирается…

– Не надо говорить о том, что вы думали, – прервал Мейсон. – Нас интересует только то, что вы делали.

– Хорошо. Я схватила Дон Меннинг за ноги и протащила ее по мокрой траве… не знаю, футов пятнадцать-двадцать, во всяком случае, почти до стены.

– И что потом?

– Потом я легла на землю там, где лежала Дон Меннинг, сбила на себе платье так, как было у нее, будто это я проехала по траве, приняла ту же позу, в которой лежала она, и позвала на помощь.

– Дальше?

– Немного подождав, я снова закричала: «Помогите!»

– Ну?

– Потом я услышала приближающиеся шаги. Мистер Анслей возвращался. Именно этого я и хотела.

– Продолжайте. Что вы сделали?

– Я подождала, пока он не подошел достаточно близко, чтобы увидеть позу, в которой я лежала, затем выпрямилась, одернула юбку и попросила его помочь мне подняться.

– А он?

– Он подал мне руку, и я встала на ноги. Анслей хотел знать, не пострадала ли я, и я сказала, что нет. Он предложил отвезти меня домой.

– А где в это время была Дон Меннинг? – спросил Мейсон.

– Дон Меннинг, – ответила свидетельница со злобой, – пришла в сознание, нашла пистолет и ушла.

– Минутку, минутку, – прервал ее Гамильтон Бергер. – С разрешения суда, мы утверждаем, что в данный момент свидетельница показывает то, о чем ей ничего не известно.

– Вы видели своими глазами, как Дон Меннинг нашла пистолет? – спросил судья.

– Нет, сэр. Но наверняка все так и было. Когда я встала, то она уже не лежала на том месте. Она пришла в себя и…

– Подождите. – Судья поднял руку. – Мисс Харпер, вы должны понять, что можете давать показания только о том, что вам точно известно, а не сообщать свои догадки. Скажите, вы видели, как Дон Меннинг пришла в сознание и встала на ноги?

– Нет, не видела, но после того как я несколько минут поговорила с мистером Анслеем и он согласился отвезти меня домой, мне нужно было обойти машину спереди. Тут я смогла взглянуть в темноту и увидела, что Дон Меннинг уже нет там, где я ее оставила. Значит, она пришла в сознание и ушла.

– Вы видели, как она уходила?

– Нет, но ее не было там, где я ее оставила.

– Тогда только это вы и можете показать, – пояснил судья. – Продолжайте, мистер Мейсон.

– Обвиняемый отвез вас домой?

– Нет.

Судья, нахмурившись, взглянул на свидетельницу:

– Мне показалось, будто вы говорили, что он отвез вас домой.

– Он думал, что отвез меня домой, но на самом деле было не так.

– Что вы хотите этим сказать? – В голосе судьи прозвучало нетерпение.

– Я попросила его отвезти меня домой, он согласился и спросил, где я живу. Я сказала, что в Анкордиа аппартментс. Он и привез меня туда.

– Значит, домой? – резко спросил судья.

– Нет, сэр, не домой.

Лицо Эрвуда вспыхнуло.

– Я думаю, – поспешно вмешался Мейсон, – свидетельница хочет сказать, что она не живет в Анкордиа аппартментс.

– Тогда почему же он привез ее туда?

– Потому что она сказала, что живет именно там.

Судья снова взглянул на свидетельницу:

– Вы хотите сказать, что солгали ему?

– Да, ваша честь.

– Зачем?

– Прошу прощения, – вступил в разговор Гамильтон Бергер, – но при всем моем уважении к судье я должен все-таки заявить, что мы забираемся в дебри. Все это не имеет никакого отношения к делу.

– Вполне возможно, – согласился Эрвуд, – но ведь это свидетель защиты. Вы имеете право на перекрестный допрос. Суду кажется, что ситуация достаточно запутанна. Однако если вдуматься в показания данной свидетельницы, то становится очевидным, что на месте преступления мог быть кто-то еще. – Эрвуд задумчиво потер подбородок и снова обратился к свидетельнице: – Вы уверены, что миссис Ферни, или Дон Меннинг, как вы ее называете, действительно ушла прежде, чем вы покинули территорию, принадлежащую Бордену?

– Абсолютно уверена, ваша честь, так же как уверена в том, что она отправилась к дому Меридита Бордена.

– На каком основании вы это утверждаете?

– Она же там раньше снималась.

– Это умозаключение свидетельницы, – сказал судья и обратился к секретарю: – Вычеркните его из протокола. А вам, мистер окружной прокурор, нет надобности выступать с протестом. Суд вычеркнет это по собственной инициативе.

Мейсон вышел вперед и показал свидетельнице фотографии Дон Меннинг.

– Вы узнаете эти фотографии? – спросил он.

– Да, – резко ответила Лоретта Харпер.

– Кто изображен здесь?

– Дон Меннинг.

– Подтвердите суду, что это та самая женщина, которая свернула на территорию, принадлежавшую Меридиту Бордену, около девяти часов вечера восьмого числа этого месяца.

– Это та самая женщина.

Мейсон повернулся к столу обвинения:

– Перекрестный допрос?

Между Бергером и Дру снова начался приглушенный спор, в результате которого встал сам Бергер.

– Вы ведь не знаете, что Дон Меннинг когда-либо подходила близко к этому дому, не так ли, мисс Харпер?

– Конечно, знаю.

– Вы уверены?

– Настолько, насколько вообще могу знать что-либо. Ведь там же были ее фотографии.

– Не спорьте со мной, – продолжал Бергер, уставив палец в сторону свидетельницы. – Ваше утверждение основано только на том, что вы видели фотографии?

– Нет.

– Нет? – удивленно повторил окружной прокурор.

– Я говорю – нет, – огрызнулась Лоретта Харпер.

– Вы хотите сказать, что у вас есть другие источники информации?

– Да.

Гамильтон Бергер, осознав, что оказался в щекотливом положении, заколебался: задавать ли следующий вопрос или попытаться обойти дальнейшее обсуждение данной темы.

На этот раз судья Эрвуд, видимо заинтересовавшись, сам разрешил данную дилемму.

– Имейте в виду, – сказал он, – если у вас есть какой-то другой источник сведений, то для вас же будет лучше не скрывать это, а рассказать, откуда вы знаете, что Дон Меннинг была в тот вечер в доме Бордена.

– Франк Ферни стучался в двери студии, – сказала Лоретта Харпер, – и ему ответил женский голос: «Убирайтесь!» Франк узнал голос своей жены.

– Откуда вам известно? – закричал на свидетельницу Гамильтон Бергер.

– Это сказал мне сам Франк.

– Я требую, – заявил Бергер, – чтобы данное показание было вычеркнуто из протокола как показание с чужих слов. Я требую также вычеркнуть утверждение о том, что Дон Меннинг направилась к дому, поскольку это собственное умозаключение свидетельницы.

– Требование удовлетворяется, – ответил судья, но задумчивое выражение его лица не изменилось.

– У меня больше нет вопросов, – сказал Гамильтон Бергер.

У Мейсона их тоже не было.

– Одну минуту, – остановил судья свидетельницу, уже собиравшуюся уйти. – Создалось крайне запутанное положение. Суд, конечно, знает, что по закону нельзя принимать во внимание ничего основывающегося на умозаключениях или показаниях с чужих слов. Но в данном случае ситуация достаточно необычная, поэтому суд намерен задать свидетельнице несколько вопросов, чтобы хоть как-то разобраться в деле. Мисс Харпер, вы утверждаете, что Дон Меннинг вела машину?

– Да, ваша честь.

– Одной рукой?

– Да, сэр.

– А в другой руке она держала пистолет?

– Да.

– Куда был направлен пистолет?

– На меня.

– Как случилось, что вы оказались в машине с Дон Меннинг?

– Она под угрозой пистолета заставила меня сесть в машину.

– Значит, пистолет был у нее все время?

– Да, ваша честь.

– Конечно, вы не можете знать, тот ли это пистолет, из которого, согласно заключению эксперта, был сделан роковой выстрел?

– Он выглядел очень похоже, – ответила Лоретта Харпер. – Дон Меннинг украла машину и могла так же легко украсть пистолет. Франк Ферни пытается выгородить ее. Заставьте его сказать, что случилось на самом деле.

– Конечно, – поспешно заверил судья. – Ну вот, теперь у нас полно фактов, не имеющих отношения к делу. По правилам, мое последнее замечание тоже не имеет к нему отношения. Дело, которое вначале казалось таким простым, становится все более запутанным. Мистер обвинитель, у вас есть еще вопросы?

– Никаких.

– Мистер Мейсон?

– Никаких.

– Свидетель свободен.

– А теперь, – сказал Мейсон, – я хотел бы вызвать для дальнейшего перекрестного допроса мистера Ферни.

– С разрешения суда, мы протестуем, – заявил Бергер. – Обвинение намерено закончить слушание. Защита имела возможность один раз допрашивать мистера Ферни и, по нашему мнению, полностью использовала эту возможность.

– Суду понятно, что именно мистер Мейсон хочет узнать у свидетеля Ферни, – ответил судья, – и, так как решение о том, удовлетворить или нет просьбу защиты о возобновлении допроса, предоставлено усмотрению суда, мы удовлетворяем эту просьбу. Более того, суд сам, по собственной инициативе, просит Ферни занять место свидетеля.

Ферни снова вышел вперед.

– Пожалуйста, мистер Мейсон, – сказал Эрвуд, – задавайте ваши вопросы.

– Я попрошу вас, – начал Мейсон, – вернуться к тому моменту ваших показаний, когда, войдя с доктором Коллисон в дом, вы начали искать Меридита Бордена. Поднимались ли вы по лестнице к комнате, которая использовалась в качестве фотостудии?

– Поднимался.

– Дверь была открыта или закрыта?

– Она была закрыта изнутри.

– Вы постучали в дверь?

– Да.

– И что произошло?

– Женский голос выкрикнул: «Убирайтесь!»

– Почему вы не рассказали нам об этом раньше?

– Потому что меня не спрашивали.

– Мы спрашивали, пытались ли вы найти Бордена, звали его или нет, и вы ответили отрицательно.

– Я звал его по имени, и он не отзывался. Я сказал правду.

– Но теперь вы говорите, что в студии была женщина.

– Конечно. Женщины бывали там множество раз. Но вопрос про женщину мне задают впервые.

– Итак, она сказала: «Убирайтесь!»?

– Да.

– Известно ли вам, кто была женщина, находившаяся за дверью?

– Известно, – после некоторого колебания тихо ответил Ферни.

– Кто она?

– Это была моя жена – Дон.

– Вы имеете в виду женщину, которая известна нам под именами Дон Меннинг и миссис Франк Ферни?

– Да.

– Она была вашей женой?

– Да, сэр.

– У меня все, – закончил Мейсон.

– У нас вопросов нет, – сказал Гамильтон Бергер.

– Нет, подождите, – остановил судья Франка Ферни. – Хоть суду и достаточно неприятно, что он вынужден вести допрос свидетеля, но ситуация уж слишком необычна. Мистер Ферни!

– Да, ваша честь.

– Почему в ваших прошлых показаниях вы ничего не упомянули о том, что слышали голос женщины из-за двери, ведущей в студию?

– Меня никто не спрашивал.

– Вы не делали попыток открыть дверь?

– Нет, сэр.

– Она была закрыта на замок?

– Я не знаю.

– Но разве это обычное явление: человек слышит голос своей жены за закрытой дверью и поворачивается, чтобы уйти, даже не сделав попытки открыть дверь?

– Ваша честь, эта дверь была закрыта на замок. Ведь неизвестно, что там происходит в данный момент: может быть, проявляют, а значит, должно быть темно. Я ведь работал у Меридита Бордена, и, если бы открыл дверь, он в ту же секунду выгнал бы меня с работы. Я также должен разъяснить суду, что мы с женой живем отдельно, и в том, что мы еще не разведены юридически, виновен только я.

– В чем же ваша вина? – поинтересовался Эрвуд.

– Я предполагал оформить развод в Рено, поэтому поехал туда и снял квартиру. Дело уже было готово к производству, но у меня вдруг возникли разногласия с адвокатом. Мне стало казаться, что он хочет просто ограбить меня. Тогда я прекратил что-либо делать и решил переждать.

Судья смотрел на Ферни с явным замешательством.

– Я думаю, что все неясности должны быть устранены, – сказал он наконец, переведя взгляд на окружного прокурора.

– У меня вопросов нет, – упрямо повторил тот.

На лице Эрвуда появилось раздражение. Он взглянул на Мейсона, и тот встал.

– С разрешения суда. – Адвокат сделал несколько шагов вперед, пока не оказался лицом к лицу со свидетелем, который явно чувствовал себя не в своей тарелке. – Давайте уточним все, что касается вашего времяпрепровождения в ночь убийства. Вы сказали, что ушли из дома Бордена около шести часов вечера?

– Да.

– И куда пошли?

– На квартиру Лоретты Харпер, моей невесты.

– А разве ваша невеста, как вы ее называете, не знала, что вы не разведены?

– В то время еще не знала. Она думала, что я развелся.

– Значит, вы солгали ей?

Ферни вспыхнул, набрал воздуху в легкие, чтобы возразить, но передумал.

– Значит, вы ей лгали?

– Значит, лгал, – вызывающе ответил Ферни.

– Когда вы приехали на квартиру мисс Харпер, там кто-нибудь уже был?

– Только Лоретта Харпер.

– Другие пришли позже?

– Да.

– Насколько позже?

– Примерно через пятнадцать-двадцать минут.

– Кто были эти люди?

– Мистер и миссис Джесон Кенделл.

– И как долго они оставались там?

– Они оставались до… ну, довольно долго, до тех пор, пока Лоретта, то есть мисс Харпер, не вернулась после ее похищения.

– Что вы имеете в виду под словом «похищение»?

– С разрешения суда, – вмешался Гамильтон Бергер, – этот свидетель может не знать, что случилось с мисс Харпер…

– Я не спрашиваю его, что случилось, – ответил Мейсон. – Я прошу его уточнить, что он имеет в виду под словом «похищение».

– Надо полагать, – сказал судья, – что свидетель понимает обычное значение слов, которые он использует. Возражение принято.

– Хорошо, – снова обратился Мейсон к свидетелю. – Вы пришли в квартиру мисс Харпер. На каком это этаже?

– На четвертом.

– Вы выпили?

– Да.

– И обедали?

– Да.

– А потом вы почувствовали, что слегка опьянели?

– Не так уж слегка.

– Вы были пьяны?

– Да, пьян. Потом я заснул за столом.

– Что еще вы помните?

– Я смутно помню, как меня укладывали в постель.

– Кто это делал?

– Джесон и Миллисент, то есть мистер и миссис Кенделл, с помощью мисс Харпер. Последнее, что я помню: они сняли с меня ботинки. Потом меня разбудили громкие, возбужденные голоса, и я взглянул на часы.

– Вы были еще пьяны?

– Нет, я уже проспался. Только голова была еще тяжелой.

– В это время мисс Харпер уже вернулась домой?

– Да.

– А потом вы позвонили ветеринару, доктору Коллисон?

– Я не стал для этого задерживаться, а попросил других позвонить ей и сказать, что я еду, а сам в этот момент уже бежал к своей машине.

У Мейсона вопросов больше не было. Вдруг Лоретта Харпер вскочила со своего места в зале.

– Скажи им правду, Франк! – закричала она. – Хватит выгораживать ее! Мистер Мейсон, спросите его, что он говорил доктору Коллисон. Он…

Судья стукнул молотком по столу:

– Мисс Харпер, выйдите вперед!

Кипя от возмущения, Лоретта повиновалась.

– Вы знаете, что не имеете права вставать и выкрикивать замечания? – спросил ее Эрвуд.

– Я не смогла удержаться, ваша честь. Он все еще старается скрыть факты, все еще пытается выгородить ее. Он слышал…

– Подождите, – оборвал судья ее слова, – все должно идти по порядку. Мисс Харпер, меня совершенно не интересуют ваши замечания. Если вам точно известно что-либо, это одно, но реплики с места во внимание не принимаются. А сейчас вы признаетесь виновной в неуважении к суду, выраженном в попытке прервать течение дела, и в неподобающем поведении. Размер и форму наказания суд установит позднее. Вам ясно?

– Да, сэр.

– Обращайтесь ко мне «ваша честь».

– Да, ваша честь.

– Хорошо, а теперь садитесь на место и молчите.

Он сердито обратился к Франку Ферни:

– Мистер Ферни, вспомните, что вы принесли присягу и обязались говорить правду, только правду и ничего, кроме правды. А вы все время выставляете себя в самом неблагоприятном свете не только своими путаными показаниями, но и той манерой, в которой вы их даете. Учтите, что терпение суда в отношении вас уже истощилось. Теперь отвечайте: есть ли еще что-нибудь, что вам точно известно и может пролить какой-либо свет на данное дело?

Ферни опустил глаза.

– Да или нет? – настаивал судья.

– Да, – сказал Ферни.

– Ну и что же это? – резко спросил Эрвуд.

– Когда мы уже уезжали с территории Бордена, мне кажется, что я услышал… конечно, я могу и ошибаться по этому поводу, но я…

– Что, вам кажется, вы услышали?

– Я подумал, что услышал выстрел.

– Выстрел?

– Да.

Судья внимательно посмотрел на свидетеля.

– И вы сказали об этом доктору Коллисон? – спросил Мейсон.

– Мы возражаем, – резко произнес Бергер.

Судья принял возражение.

– Вы поехали в машине вместе с доктором Коллисон? – спросил Мейсон.

– Да.

– Вы возвращались к ней?

– Да.

– В какое время вы приехали туда?

– Около одиннадцати тридцати, может, чуть позже.

– И там вы пересели в вашу собственную машину?

– Да.

– И вернулись в дом Бордена?

Свидетель нервно заерзал на кресле.

– Нет, в ту ночь меня там не было.

Больше вопросов у Мейсона не было.

– У обвинения есть еще вопросы? – спросил судья.

– Нет, ваша честь.

– Свидетель, вы свободны, – объявил Эрвуд, – но не должны покидать зал суда. Ваше поведение крайне предосудительно. Вы намеренно старались скрыть факты.

– С разрешения суда, – сказал Мейсон, – я хотел бы задать еще один вопрос. Правда, он сомнительный.

– Продолжайте, – разрешил судья.

– Скажите, мистер Ферни, это правда, что после той ночи вы сказали Лоретте Харпер, будто знаете, что ваша жена убила Меридита Бордена, и намерены любыми путями защищать ее? К несчастью, ваша честь, – Мейсон повернулся к судье, – я не могу в должной мере обосновать вопрос, то есть не могу назвать ни точного времени, ни точного места разговора, ни тех, кто при нем присутствовал, но сам вопрос может прозвучать как обвинение.

– Минутку, минутку! – закричал Гамильтон Бергер, вскакивая. – Это неуместный вопрос, это неправильный перекрестный допрос, мы заявляем протест.

– А что неправильного вы нашли в перекрестном допросе? – резко спросил судья.

Бергер, несколько придя в себя, заколебался, но встал Сэм Дру:

– С разрешения суда, вопрос не имеет должного обоснования. В подобных вопросах обязательно должно быть точно оговорено время и присутствующие лица. Более того, мнение этого свидетеля не имеет абсолютно никакого веса.

– Адвокат уже сказал, что не знает ни точного времени разговора, ни тех, кто при нем присутствовал. Однако он спросил свидетеля только о том, имела ли место определенная беседа с Лореттой Харпер. Цель вопроса – доказать не факт, а мотивировку свидетеля, его основания для сокрытия показаний. Я разрешаю ответить на этот вопрос. Отвечайте, – обратился судья к свидетелю.

Ферни смутился:

– Ну… я… я бы сказал…

– Да или нет? – резко оборвал его судья. – Можете вы ответить?

– Ну да, я говорил ей это.

– Это все, – сказал Мейсон.

– Это все, – спокойно повторил вслед за ним Бергер, но его жесты выдавали крайнее раздражение.

– Свидетель свободен, – распорядился судья Эрвуд.

– С разрешения суда, – попросил Мейсон, – я бы хотел, чтобы повестка вызова в суд была вручена доктору Коллисон. И я бы хотел просить суд продлить слушание дела до тех пор, пока эта повестка не будет вручена.

– Есть какие-нибудь возражения со стороны обвинения? – спросил Эрвуд.

– Да, ваша честь. – Сэм Дру встал. – Во-первых, защитник имел возможность подготовиться к делу заранее. Во-вторых, дело в основном уже доказано. Обвинение уже выставило свои доказательства, защита выставила свои. В настоящее время дело этим должно ограничиться.

Судья взглянул на адвоката:

– Мистер Мейсон, суд объявляет десятиминутный перерыв, после чего рассмотрит ваше предложение.

Мейсон, пробравшись сквозь толпу зрителей, поймал за руку Пола Дрейка:

– Возьми повестку, Пол, вручи ее доктору Коллисон и приведи ее сюда. Быстро!

– А ты думаешь, что он разрешит отложить слушание до ее появления? – спросил Дрейк.

– Не знаю. Пока, по-моему, он дает мне возможность вызвать ее сюда без промедления. Я не знаю, во всяком случае, сначала Эрвуд собирался поприжать меня, так как, по его мнению, предварительное слушание – не тот момент, когда я могу использовать свои трюки. Сейчас он заинтересован… Ладно, Пол, действуй, и побыстрее!

– Иду. – Дрейк кивнул и ринулся из зала суда. Мейсон вернулся к Делле Стрит.

– Ну? – спросила она.

– Будь я проклят, если понимаю, в чем дело, – сказал Мейсон. – Здесь есть что-то странное.

– А мне кажется, что все очень просто. Франк Ферни старается защитить свою жену, вернее, старался, а Лоретта Харпер, естественно, разозлилась.

– Нет, за всем этим что-то есть, Делла. Слушай, как бы ты поступила, если бы была бесчестным политиком, прикрывающимся маркой консультанта по производственным вопросам, который публично заявляет, что не имеет никакого отношения к взяткам и что единственная его деятельность – консультативная, а сам берет огромные суммы, которые использует для подкупа и взяток?

Делла Стрит сделала легкую гримасу:

– Наверное, я бы покончила жизнь самоубийством. Думаю, что стала бы отвратительна себе самой.

– Но все-таки, представь себе, что ты превосходно ладишь сама с собой и отлично живешь.

– К чему ты клонишь? – спросила Делла.

– Борден, несомненно, предпринимал какие-то шаги, чтобы обезопасить себя, – сказал Мейсон. – Он знал, что Анслей заехал к нему, чтобы дать деньги для взятки. Борден должен был взять деньги и использовать их как взятку. Но, чтобы выглядеть чистеньким, он должен был придерживаться позиции, что действует на законных основаниях как консультант по производственным вопросам. В таком случае, если бы я был Борденом, я бы записывал на магнитофон любую деловую беседу, чтобы иметь возможность предъявить пленку, если влипну.

– Ну? – спросила Делла.

– И тем не менее никто не упомянул, что существует запись беседы Бордена с Анслеем.

– А ты хочешь, чтобы она была? Ты думаешь, это может помочь твоему клиенту?

– Есть только один способ, – сказал Мейсон, – помочь нашему клиенту.

– Боюсь, я не понимаю.

– Если Анслей пошел к Бордену, чтобы убить его, то не стал бы сначала нанимать его в качестве консультанта по посредничеству, а потом убивать.

– Но, может быть, его разозлила беседа?

– Может быть, – усмехнулся Мейсон. – Однако есть одна очень важная деталь, которую, как мне кажется, наши друзья из обвинения проглядели… Где лейтенант Трэгг? Он здесь?

– Да, он сидит в зале и внимательно слушает все показания.

– Это прекрасно, – еще раз усмехнулся Мейсон. – Трэгг скажет правду.