Когда Китти ушла, на Милдред напал какой-то панический страх. Она боялась Карла Хэррода. Ей стало ясно, что он разгадал все ее хитрости и теперь играет с нею, как кот с мышью.

Когда через какое-то время дверной звонок зазвенел снова, сердце Милдред тревожно забилось. Она подошла к самой двери и спросила тонким, испуганным голосом:

– Кто там?

– Это я, Китти. Откройте… Ферн.

Милдред открыла дверь.

– Я принесла вам оружие, дорогая, целый арсенал! – войдя, сказала Китти. – Смотрите! Три прекрасных шпателя для мороженого!

– Три? – удивилась Милдред.

– Да! – воскликнула Китти и рассмеялась: – Это у меня наследственная деловая хватка: один стоит тридцать восемь центов, а три продаются за доллар. На всякий случай я возьму один себе. Если Хэррод попытается поднять на меня руку, он с ним познакомится… Да не пугайтесь вы так, Милдред! Не обязательно ведь сразу втыкать его в человека. Дело в самой идее. Мужчину можно приструнить, даже слегка кольнув его этой штукой… А сейчас, дорогая, мне пора идти. Я никому не скажу о том, что вы мне рассказали. Мне нужно узнать, действительно ли па или Форри дали Ферн Дрисколл четыре тысячи долларов и отослали ее прочь. Меня всякий раз трясет, когда я думаю о ее судьбе. Если даже бедная девочка сама захотела умереть, то это было минутное помрачение рассудка от душевной травмы. Все из-за того, что ее заставили уехать… Не говорите никому, что я к вам заходила. Если что-нибудь случится и вам понадобится моя помощь, я сегодня весь вечер буду в «Виста дель Камино». Па никуда не выезжает без свиты, словно президент. А я остановилась в скромном двухкомнатном номере. Я еще в нем не была, только попросила занести туда мой багаж. В отеле меня знают. В случае чего вы легко меня найдете. Ну как, будете молодцом?

– Постараюсь.

– Я оставляю два шпателя на столике в прихожей. Если появится Хэррод, не бойтесь его. Все шантажисты – трусы. Ну, я побежала. Спасибо за откровенность – и желаю удачи!

Китти крепко, по-мужски, сжала ее ладонь.

– Как вы думаете, не уехать ли мне отсюда? – спросила Милдред.

– Не знаю, – подумав немного, ответила Китти. – По-моему, бояться нечего. Все уже позади. Можете оставаться Ферн Дрисколл, если хотите. Но помните вот что: вас будут разыскивать па и Форри… Ну все, пока, Милдред.

Когда Китти ушла, Милдред почувствовала угрызения совести: она ничего не сказала ей о письмах, хотя поделилась с нею всеми остальными своими секретами. Инстинкт подсказывал ей, что лучше не приподнимать завесу, скрывавшую личную жизнь Ферн Дрисколл.

Не прошло и пяти минут после ухода Китти, как зазвонил телефон. Милдред подняла трубку, ожидая услышать голос Карла Хэррода.

Но голос был другой, раскатистый и властный:

– Мисс Дрисколл?

Милдред мгновение колебалась, потом сказала:

– Я слушаю.

– С вами говорит Гарриман Бэйлор. Послушайте, что за дьявольщину тут рассказывают? Наша семья якобы дала вам денег, чтобы вы уехали из города. Я…

– Ну, уж вы-то должны это знать, – заметила Милдред, входя в роль Ферн Дрисколл.

– Да ничего я не знаю! – нетерпеливо вскричал Бэйлор. – Если мой сын по собственной глупости полез в капкан, я должен это знать. Скажите, вы знакомы с человеком по имени Карл Хэррод?

Она секунду подумала, потом сказала:

– Он был здесь сегодня вечером.

– Мне известно, что Хэррод собирается опубликовать материал обо всем этом деле в каком-то бульварном журнале и получить за это деньги, – продолжал Бэйлор. – Он говорит, что у вас есть несколько писем Форри, которые могут скомпрометировать моего сына. Он говорит также, что вы предлагали ему купить у вас эти письма. Это правда?

– Нет.

– Письма у вас?

Его не терпящий возражений тон заставил Милдред дать ему отпор.

– У меня, – заявила она. – Но я никому о них не говорила и никому не предлагала их купить.

– Ладно, – сказал Бэйлор. – Мне надо с вами побеседовать. Я ведь хотел предложить вам хорошую должность. Не понимаю, зачем вы пытаетесь… Ну хорошо, я сейчас к вам зайду, тогда и поговорим. До встречи.

В трубке раздались короткие гудки. Он не просил разрешения зайти к ней. Он просто сказал, что придет. Милдред почувствовала, что этот человек всегда действует подобным образом – идет напролом. Она внезапно поняла, что ситуация выходит из-под ее контроля.

Знал ли Бэйлор в лицо Ферн Дрисколл? Поймет ли он сразу, что она не та, за кого себя выдает? Как он поступит в этом случае? Не разоблачит ли ее?

Действительно ли Китти не знала, что ее отец уже в городе?

И что все-таки делать с этими письмами?

Китти была права: Хэррод хотел заставить ее заявить об аварии от имени Ферн Дрисколл. После этого она оказалась бы в его власти. А нужны ему были письма, лежавшие в сумочке Ферн Дрисколл. Но Милдред вовсе не собиралась отдавать ему эти письма. Не хотела она и того, чтобы они достались Гарриману Бэйлору, отцу человека, виновного в гибели Ферн Дрисколл, пусть даже и косвенно.

Внезапно Милдред поняла, что не хочет видеть Гарримана Бэйлора. Она знала слишком много и в то же время слишком мало.

Она взяла сумочку, положила в нее связку писем, погасила свет и, выйдя из номера, направилась к лифту. Увидев, что кабина идет вверх, она не стала дожидаться и, спустившись по лестнице, вышла на улицу.