Судья Хармон Штрузе оглядел зал и перевел взгляд на стол защиты, за которым сидели Перри Мейсон и его клиент Стюарт Бедфорд, за спиной которого стоял полицейский в форме.

– Защита не возражает, – объявил Штрузе.

Судья перевел взгляд на Гамильтона Бергера, окружного прокурора, чья вражда с Мейсоном была хорошо известна.

– Обвинение тоже не возражает! – рявкнул он.

– Очень хорошо, – сказал судья. – Присяжные будут приведены к присяге и займут свои места.

– Сейчас мы узнаем, что у них есть против меня, – прошептал Бедфорд на ухо Мейсону. – И с чем нам надо бороться. В обвинительном заключении сказано очень мало. Они намеренно держат меня в неведении.

Мейсон кивнул.

Встал Гамильтон Бергер.

– Я собираюсь сделать нечто беспрецедентное, ваша честь, – заявил он. – Я знаю, что жюри достаточно компетентно, и отказываюсь от своего первого выступления. Вместо этого я вызываю свидетелем мистера Фарланда.

Фарланд, будучи приведен к присяге, сказал, что он является сотрудником полиции, шестого апреля получил указание поехать в мотель «Стейлонгер», где встретился с управляющим мотеля Моррисоном Брамсом, на что он имел полномочия, и на основании их он посетил номер шестнадцать мотеля, где нашел труп, лежащий на полу. Это было тело убитого мужчины. Свидетель сообщил об этом в свое управление, и оттуда прибыли заместитель коронера, дактилоскописты и другие специалисты, а сам свидетель ждал их прибытия.

– Перекрестный допрос! – рявкнул Бергер.

– Как случилось, что вы поехали в этот мотель? – спросил Мейсон.

– Мне было поручено.

– Кем?

– Начальством.

– Каким образом?

– По радио.

– А что вам было сказано?

– Возражаю. Не относится к делу! – закричал Бергер. – Не имеет отношения к перекрестному допросу.

– Свидетель сказал, что ему было поручено ехать в шестнадцатый номер, – сказал Мейсон. – Но известно, что по части разговора можно узнать обо всем разговоре, я хочу выяснить, что говорилось в данных ему указаниях.

– Это сведения, основанные на слухах, – возразил Бергер.

– Это разговор, – улыбнулся Мейсон.

– Возражение отвергнуто, – сказал судья. – Раз свидетель передал часть разговора, он может передать и весь разговор.

– Мне было велено ехать в мотель, и все, – сказал Фарланд.

– Вам сказали о том, что вы можете там найти?

– Да.

– Что?

– Тело.

– Что-нибудь было сказано о том, откуда начальник узнал о теле?

– Он сказал, что получил сообщение.

– А о том, как оно было получено?

– Сказал, что был анонимный телефонный звонок.

– Он сказал вам, была ли это женщина или мужчина?

Свидетель колебался.

– Да или нет?

– Да, – ответил он. – Это была женщина.

– Спасибо, это все, – вежливо сказал Мейсон.

Гамильтон Бергер вызвал свидетеля, показавшего, что убитый был опознан как Бинни Денхем, что убийство было совершено из пистолета тридцать восьмого калибра, а пуля упала на пол, когда труп перевернули.

– Следующим свидетелем будет Моррисон Брамс, – объявил Бергер.

Когда Брамс занял место, Бергер кивнул Винсенту Хедли, своему помощнику, и тот начал вести допрос. Свидетель показал, что шестого апреля около одиннадцати часов утра обвиняемый приехал вместе с молодой женщиной в мотель и сказал ему, что ждет друзей из Сан-Диего и хочет снять двойной номер. Брамс предложил ему подождать друзей и не платить за лишний номер, но обвиняемый отказался и заплатил за два номера – пятнадцатый и шестнадцатый – сразу.

– Под каким именем зарегистрировался обвиняемый? – спросил Винсент Хедли.

– Под именем С.Д. Уилфред.

– С женой? – спросил Хедли.

– С женой.

– Что было потом?

– Ну, я не обращал на них особого внимания, но теперь вспомнил об этом, я думаю…

– Не стоит говорить о том, что вы думаете, – перебил его Хедли. – Расскажите, что вы видели своими глазами, и назовите лиц, которые присутствовали при обвиняемом.

– А с чего мне начать?

– Отвечайте на вопрос. Что случилось дальше?

– Они были у себя, а потом девушка…

– Вы говорите о девушке, которую назвали миссис Уилфред?

– Ну конечно же, она не была миссис Уилфред.

– Вы не знали этого, – заметил Хедли. – Она была зарегистрирована как миссис Уилфред?

– Да.

– Хорошо. Тогда называйте ее миссис Уилфред. Что было дальше?

– Миссис Уилфред дважды выходила. Сперва она вышла из номера пятнадцать, и я думал…

– Не говорите о том, что вы думали. Что она делала?

– Я знаю, что она заперла его в номере, но не видел ключа в ее руке. Потом она подошла к машине, достала свой багаж и отнесла в номер шестнадцать. Спустя короткое время она снова вышла и полезла в отделение для перчаток в машине. Не знаю, сколько она была там, – меня вызвали, и вернулся я через полчаса. Потом они вышли, сели в машину и уехали.

– Одну минутку, – сказал Хедли. – До того как вы увидели их уезжающими, кто-нибудь подходил к машине?

– Я не могу в этом поклясться.

– Тогда не говорите, а расскажите нам, что вы знаете и что видели.

– Я видел, как около номера шестнадцать на короткое время остановилась машина. Я подумал, что приехали их друзья и…

– Что вы видели?

– Я видел, что там остановилась машина, но вскоре она уехала.

– Машина не могла ехать сама. Ею кто-то должен управлять.

– Верно.

– Вы знаете человека, который управлял машиной?

– Тогда не знал, а теперь знаю.

– Кто это был?

– Мистер Денхем. Человек, которого убили.

– Вы видели его лицо? Он остановился?

– Нет, сэр.

– Он не остановился, когда уезжал?

– Нет, сэр.

– Он остановился, когда приехал?

– Нет, сэр.

– Хорошо. Теперь попробуйте вспомнить все, что было после вашего возвращения.

– Конечно, у меня было много работы. Я управляю мотелем, и…

– Вы расскажите нам то, что вы видели, мистер Брамс. Мы не требуем от вас рассказа о случившемся. Нам нужно только то, что вы видели.

– Обвиняемый и эта девушка…

– Вы имеете в виду ту, которая была зарегистрирована как миссис Уилфред?

– Да, ее.

– Хорошо, что они делали?

– Они вышли вместе. Потом вернулись обратно. Я полагаю, что это было после полудня. Точное время я не знаю.

– Подождите, – перебил Хедли. – Когда они уехали, вы имели повод зайти в номер?

– Да.

– Какой именно?

– Я хотел проверить.

– Почему?

– Ну, видите ли… иногда приезжает пара вроде этой… Ну, у нас есть три ставки – ставки для наших постоянных клиентов, ставка для туристов и ставка для транзитных. Возьмем эту пару. Я получил с них за двойной номер ставку, как с постоянных клиентов. Когда они уехали, я решил проверить, вернутся ли они обратно. Если они оставили вещи, мы проверяем, заперта ли дверь. Бывает, что люди уезжают, не оповестив нас, и мы считаем, что номер занят, тогда как он свободен. Поэтому я решил проверить.

– И вы туда вошли?

– Да, сэр.

– Что вы там делали?

– Я подергал дверь пятнадцатого номера, она была заперта, тогда я подергал дверь шестнадцатого номера – и она была заперта.

– Что дальше?

– Я отпер дверь своим ключом и вошел.

– Какую дверь?

– Дверь шестнадцатого номера.

– И что же вы нашли?

– Я нашел, что девушка… ну эта миссис Уилфред, оставила в шестнадцатом номере чемодан и сумку, а этот мужчина из пятнадцатого номера оставил портфель.

– Вы заглядывали в портфель?

– Да.

– Что вы увидели?

– Я увидел пистолет.

– Вы рассмотрели его?

– Только в портфеле. Я не хотел ни к чему прикасаться. Я увидел пистолет и ушел.

– Не упоминайте о том, что вы решили. Давайте вернемся к тому, что случилось потом.

– Да, сэр.

– Вы видели обвиняемого еще раз?

– Да, сэр. Он и она… эта миссис Уилфред вернулись в мотель. Они вошли к себе, и я больше не обращал на них внимания. У меня были другие дела. Потом я увидел отъезжающую машину. Это было около восьми часов, возможно, чуть позже. Я знал, что это была машина обвиняемого, но управляла ею эта женщина. Я не очень внимательно разглядывал, но не видел в машине никого, кроме нее.

– Вы слышали что-нибудь необычное?

– Лично я не слышал ничего. Но некоторые клиенты мотеля слышали.

– Об этом не стоит. Лично вы слышали что-нибудь необычное?

– Нет, сэр.

– И вы так и сообщили полиции, когда они допрашивали вас?

– Да.

– Когда у вас появился повод еще раз заглянуть в пятнадцатый номер или в шестнадцатый?

– Когда появился полисмен и сказал, что хочет зайти туда.

– Что же вы сделали?

– Я взял свой ключ и пошел к двери шестнадцатого номера.

– Дверь была заперта?

– Нет, сэр.

– Дальше.

– Я открыл дверь.

– И что вы увидели?

– Я увидел тело – они потом сказали, что это Бинни Денхем, – лежащее на полу, в луже крови.

– Вы заглядывали в номер пятнадцать?

– Да, сэр.

– Как вы туда попали?

– Мы вышли из номера шестнадцать и подошли к двери номера пятнадцать.

– Она была открыта?

– Нет, сэр, она была заперта.

– Обвиняемый был там?

– Когда мы вошли, его не было. Он исчез.

– Его портфель был там?

– Нет, сэр.

– Ни обвиняемый, ни женщина, зарегистрированная как его жена, не возвращались больше в мотель?

– Нет, сэр.

– Вы все время сопровождали полицию?

– Да, сэр. Мы видели его следы…

– Подождите минутку. Я перейду к этому. Что находится за вашими номерами?

– Забор из стальных прутьев, перетянутых колючей проволокой.

– Какова почва возле забора?

– Мягкая, глинистая земля, немного влажная. В летнее время под горячим солнцем она твердеет. Как обычно в Калифорнии.

– Какова была почва вечером шестого апреля?

– Мягкая.

– На ней могли остаться следы ног?

– Да, сэр.

– Вы знакомы с лейтенантом Трэггом?

– Да, сэр.

– Вы указали эти следы лейтенанту Трэггу?

– Я только был рядом с ним. Это он указал мне следы.

– Что потом сделал лейтенант Трэгг?

– Он подошел к забору в том месте, где были следы, и нашел нитки на колючей проволоке.

– Теперь вернемся к тому моменту, когда вы впервые увидели Бинни Денхема. После того как вы видели его в машине возле номера шестнадцать, вы видели его еще раз?

– Нет, я увидел его только на полу мертвым.

– Ваш мотель открыт для публики?

– Конечно.

– Мистер Денхем мог приехать и уехать и остаться не замеченным вами?

– Конечно.

– Перекрестный допрос, – сказал Хедли.

– Как вы считаете, – заговорил Мейсон, – мистер Денхем мог войти в номер шестнадцать после отъезда женщины, которую вы называете миссис Уилфред, без вашего ведома?

– Да.

– И вы не видели его?

– Нет.

– Это возможно?

– Конечно. Я смотрю за автомобилями, которые въезжают и направляются к конторе, но не обращаю внимания на людей, которые направляются сразу же к своим домикам. Я считаю, что они уже живут здесь.

– Все это очень хорошо, – сказал Мейсон, – но это обычный рассказ. Скажите, в этот же день вы сдавали еще кому-нибудь номера?

– Да, сэр.

– Вечером шестого апреля и днем седьмого апреля вы помогали полиции искать пистолет?

– Протестую, – встал Хедли, – вопрос не годится для перекрестного допроса. Если суд помнит, мы ни слова не упоминали о седьмом апреля. Речь шла о событиях, имевших место шестого апреля.

– Я считаю, что при данных обстоятельствах утро седьмого апреля не относится к делу, – заявил судья Штрузе. – Возражение принято.

– Вы видели снова этот пистолет? – спросил Мейсон.

– Возражаю, – объявил Хедли, – по постановке вопроса может последовать ответ, что свидетель видел пистолет через неделю. А речь идет о шестом апреля.

– Принимаю возражение, – сказал судья.

– Вернемся к шестому апреля, – согласился Мейсон. – Вы заметили в тот вечер что-либо необычное?

– Нет, сэр. – Брамс покачал головой.

Бедфорд наклонился к Мейсону:

– Пугните его. Заставьте рассказать о той женщине, – прошептал он. – Пусть опишет ее, надо узнать, кто она!

– Вы заметили Бинни Денхема в мотеле? – спросил Мейсон.

– Да, сэр.

– А вы знали, что он не зарегистрирован в отеле?

– Да, сэр.

– Иначе говоря, он был чужим?

– Да, сэр, но вспомните, мистер Мейсон, что я не мог бы точно утверждать, что он не был в каком-либо номере. Ведь я знал, что обвиняемый снял номер для своих друзей, и считал, что он и есть один из друзей.

– Я понимаю, – кивнул Мейсон. – Это касается присутствия мистера Денхема. А вы видели других людей, которых можно назвать неизвестными?

– Нет, сэр.

– И никого не было в номере двенадцать?

Брамс задумался.

– Одну минуту. Да. Я сообщил полиции…

– Не упоминайте того, что вы сказали полиции, – перебил его Хедли. – Отвечайте только на вопросы и не давайте никакой добровольной информации.

– Там был человек, которого я считал чужим, но позже оказалось, что он не чужой.

– Некий человек, не имеющий права на пребывание в двенадцатом номере?

– Возражаю против принуждения свидетеля к выводам, – сказал Хедли.

– Это перекрестный допрос, – заметил Мейсон.

– Я думаю, что слова «не имеющий права» вызывают свидетеля сделать вывод, – сказал судья Штрузе, – но я не возражаю против вопроса. Защите предоставлено право вести как прямой, так и перекрестный допрос. Главное, чтобы это способствовало раскрытию условий, в которых было совершено преступление.

– Очень хорошо, – согласился Хедли. – Я снимаю свое возражение, ваша честь. Отвечайте на вопрос, мистер Брамс.

– Я скажу. Из двенадцатого номера вышла женщина. Она не была той женщиной, которая сняла этот номер. Я поговорил с ней, потому что подумал… ну, мне нельзя говорить, что я подумал. Но я поговорил с ней.

– О чем вы с ней говорили? – спросил Мейсон.

– Я спрашивал ее.

– И что она отвечала?

– Ваша честь, мы выходим за рамки перекрестного допроса, – опять вставил Хедли. – Сейчас уже речь идет о пересказе других показаний.

– Возражение принято, – констатировал Штрузе.

– О чем вы спросили ее?

– То же самое возражение, – вскочил Хедли.

– Принято.

Мейсон повернулся к Бедфорду.

– Вот видите, мы наталкиваемся на целую серию технических препятствий, Бедфорд, – сказал он. – Я не могу допрашивать его, не задавая вопросов о его разговорах.

– Но мы должны узнать, кто она. Не поддавайтесь, Мейсон. Вы же опытный юрист. Поставьте вопросы так, чтобы судья пропустил их. Мы должны узнать, кто она.

– Вы сказали, что женщина, которая вышла из двенадцатого номера, не снимала его?

– Да, сэр.

– И вы остановили ее?

– Да.

– И вы сообщили об этой женщине полиции?

– Протестую.

– Принято.

– Вы передали свой разговор с ней полиции? – поправился Мейсон.

– Конечно, когда случается подобное событие, полицию в первую очередь интересует все относящееся к самому событию. Но потом они начинают интересоваться всем, что может иметь отношение к делу.

– Хорошо, – сказал Мейсон. – Какую часть вашей беседы с полицией вы уделили этой женщине?

– Возражаю, – изрек Хедли.

Судья Штрузе улыбнулся:

– Мистер Мейсон, вы снова протащили часть разговора, поэтому я не возражаю против рассказа обо всем разговоре. Свидетель, отвечайте на вопрос.

– В основном их интересовало, слышал ли я выстрел.

– Я не спрашиваю об их интересах, – уточнил Мейсон. – Я хочу знать, спрашивали ли они вас о незнакомых вам людях.

– Да, сэр, спрашивали.

– И как часть вашего разговора с полицией вы сообщили им о женщине из двенадцатого номера?

– Да, сэр.

– И что вы сказали?

– О, ваша честь, – перебил Хедли, – мы топчемся у открытой двери. Этот вопрос не имеет отношения к делу. Мы не возражаем, если его хочет задать мистер Мейсон. Но тогда он может расспрашивать его о чем захочется, обо всяких подозрениях.

– Он не хотел делать этого, – мягко сказал судья. – Официальный эффект одинаков вне зависимости – рассказывает ли свидетель о результате своего разговора или о самом разговоре. Предмет разговора приводит к прямому доказательству. На перекрестном допросе мистер Мейсон может расспрашивать обо всем разговоре, если он хочет.

– Но это не связано с тем, чем интересовалась полиция, – возразил Хедли. – Это не связано с преступлением.

– Откуда вы знаете? – спросил судья.

– Нам известно, что случилось.

– У мистера Мейсона может быть своя версия случившегося. Суд дает обвиняемому любую возможность для защиты. Свидетель может отвечать на вопрос.

– Продолжайте, – сказал Мейсон. – Что вы рассказали полиции о женщине из двенадцатого номера?

– Я сказал им, что она прокралась в этот номер.

– Вы использовали слово «красться»?

– Полагаю, я им пользовался, и я рассказал им о разговоре с этой женщиной.

– Вы передали им слова этой женщины?

– Ваша честь, я протестую, – возник Хедли. – Это доказательство базируется на передаче сведений, основанных на слухах. Слова женщины являются такими сведениями.

– Я разрешаю продолжать перекрестный допрос, – проигнорировал Штрузе. – Отвечайте на вопрос.

– Я сказал полиции, что эта женщина назвалась подругой той, которая сняла двенадцатый номер. Она сказала, что подруга велела ей войти в номер и ждать.

– Вы можете описать женщину? – спросил Мейсон.

– Я протестую. Вопрос не относится к делу, – заявил Хедли.

– Протест принят, – сказал судья.

Мейсон улыбнулся.

– Вы описали ее полиции во время разговора с ними?

– Да, сэр.

– Так как же вы описали ее полиции?

– То же самое возражение, ваша честь, – вскочил Хедли.

– Возражение отклоняется, – улыбнулся судья. – Мистер Мейсон воспроизводит все тот же разговор.

– Я сказал полиции, что женщине может быть лет двадцать восемь – тридцать, что она брюнетка, у нее темно-серые глаза, довольно высокая… Я имею в виду, она высокая женщина с длинными ногами. Я видел, когда она шла. Она ходит как королева. Вы можете…

– Это не описание! – закричал Хедли. – Говорите, что вы сообщили полиции.

– Да, сэр, именно это я и говорил полиции, – ответил Брамс и добавил: – Конечно, потом я узнал, что с ней все в порядке.

– Вас просили не делать никаких добровольных показаний, – заметил Мейсон.

– Верно, – согласился судья.

– У меня все, – сказал Мейсон.

Хедли сердито набросился на свидетеля:

– Вы сказали полиции, что думаете, что она прокралась в мотель? Впоследствии вы указали, что ошиблись.

– Я протестую, – сказал Мейсон. – Вы ведете к предположениям, что разрешено лишь при перекрестном допросе.

– Протест принят, – решил судья.

– Но впоследствии вы сообщили полиции, что все оказалось в порядке! – закричал помощник прокурора.

– Протестую, – заявил Мейсон, – поскольку это выяснилось не прямым допросом, а перекрестным и вопросы об этом задавал я.

Судья Штрузе посмотрел на свидетеля.

– Когда вы сообщили им это?

– На следующий день.

– Протест принят.

– Вы говорили о женщине, которая была в двенадцатом номере в тот же вечер?

– Протестую, поскольку обвиняемый не присутствовал при этих разговорах.

– Протест принят.

Хедли сел на место и стал шептаться с Гамильтоном Бергером. Потом Хедли снова встал.

– В тот же самый вечер, как часть того же самого разговора, вы сказали полиции, что после разговора с этой женщиной вы убедились, что с ней все в порядке?

– Да, сэр, – ответил свидетель.

– Это все, – с торжеством изрек Хедли.

– Одну минуту, – остановил Брамса Мейсон, когда тот собирался уходить. – Еще один вопрос в порядке повторного перекрестного допроса. В том же самом разговоре, в тот самый день, описывая эту женщину, вы упомянули слово «проскользнула»?

– Я полагаю, да. Да, сэр, в то же самое время.

– Вы так и сказали «проскользнула»?

– Да, сэр.

Мейсон улыбнулся Хедли.

– У меня все.

– Вызывайте следующего свидетеля, – обратился к обвинению судья.

Хедли вызвал управляющего агентством по прокату автомобилей. Он рассказал о сданном автомобиле, о его возвращении и о том, что никто за авансом не явился.

– Вопросов нет, – отказался от допроса Мейсон.

Следующим был работник того же агентства. Он показал, что шестого апреля в десять часов видел машину, которую вернули в их агентство. Машину вела молодая женщина, которая вышла из машины и направилась к конторе. После этого он не обращал на нее внимания.

– Перекрестный допрос, – объявил Хедли.

– Вы можете описать эту женщину? – спросил Мейсон.

– Очень симпатичная молодая женщина.

– Вы можете описать ее чуть подробнее? – попросил Мейсон.

Некоторые из присяжных широко улыбнулись.

– Конечно. Ей было лет двадцать с лишним. Она была такая! – Свидетель неопределенно взмахнул рукой.

– Какая «такая»? – спросил судья Штрузе.

– У нее была хорошая фигура, – торопливо выпалил свидетель.

– Вы видели ее волосы?

– Она блондинка.

– Сейчас я задам вам еще один вопрос, – сказал Мейсон. – Только хорошенько подумайте, прежде чем отвечать. Вы видели, чтобы она вытаскивала из машины какой-либо багаж, после того как вернула машину?

Свидетель покачал головой.

– Нет, сэр. Она просто вышла из машины и ничего не доставала.

– Вы уверены?

– Уверен.

– Вы видели, как она выходила из машины?

– Видел.

В зале раздался легкий смех.

– У меня все, – сказал Мейсон.

– Вопросов нет, – откликнулся Хедли.

Хедли вызвал эксперта по отпечаткам пальцев, который обследовал номера пятнадцать и шестнадцать мотеля «Стейлонгер». Он предъявил несколько образцов отпечатков, которые классифицировал как «важные».

– Почему вы посчитали их важными? – спросил Хедли.

– Потому, – ответил эксперт, – что я снимал отпечатки пальцев и с машины, о которой говорил предыдущий свидетель.

Отвечая на вопросы Хедли, свидетель показал, что он обследовал прокатную машину, снял несколько отпечатков и сравнил их с отпечатками, которые были сняты в номерах пятнадцать и шестнадцать, где было найдено тело, и что некоторые из них принадлежат обвиняемому.

– Перекрестный допрос, – объявил Хедли.

– Кто оставил другие отпечатки? – приступил Мейсон.

– Я предполагаю, что они были сделаны блондинкой, которая вернула машину в агентство и…

– Вы не знаете?

– Нет, сэр, не знаю. Я знаю, что снял несколько образцов в номерах пятнадцать и шестнадцать и сравнил их с отпечатками, снятыми в машине номер СУХ-221. Некоторые из этих отпечатков совпадают с отпечатками Стюарта Д. Бедфорда, снятыми с него в полиции.

– И вы нашли отпечатки, которые, по вашему предположению, принадлежат блондинке, в номерах пятнадцать и шестнадцать мотеля?

– Да, сэр.

– Где?

– В различных местах – на зеркалах, на стенах, на дверных ручках.

– И это те же самые отпечатки, что и в автомобиле?

– Да, сэр.

– Другими словами, – продолжал Мейсон, – судя по вашим собственным наблюдениям, некоторые из этих отпечатков могли принадлежать убийце Бинни Денхема?

– Я протестую! – завопил Хедли. – Это аргументация. Это просьба о заключении.

– Он опытный свидетель, – возразил Мейсон. – Я ограничиваю вопрос рамками его возможностей.

Судья колебался.

– Свидетель, отвечайте на вопрос, – наконец разрешил он.

– Насколько я знаю по собственным наблюдениям, – сказал свидетель, – ни один из них не мог принадлежать убийце.

– Или убийство было совершено кем-то другим? – спросил Мейсон.

– Это верно.

– Благодарю вас, это все, – сказал Мейсон.

Гамильтон Бергер показал, что хочет вызвать еще одного свидетеля.

– Вызываю Ричарда Джексона, – объявил он.

Джексон, высокий, стройный мужчина с широкими плечами, глубоким голосом и холодными голубыми глазами, был полицейским, который десятого апреля находился возле дома Бедфорда.

– Что вы делали возле дома Бедфорда? – спросил Гамильтон.

– Я осматривал там все.

– Что?

– Землю, гараж.

– У вас был ордер на обыск?

– Да, сэр.

– Вы предъявили ордер кому-нибудь?

– Дома никого не было, сэр. Некому было предъявлять ордер.

– Где вы были сначала?

– В гараже.

– Где в гараже?

– Я осматривал весь гараж.

– Вы можете сообщить нам подробности обыска, который произвели?

– В гараже стояла машина. Мы очень хорошо осмотрели ее. Осмотрели и несколько шин и разных труб…

– Вы говорите «мы» – кто был с вами?

– Мой коллега.

– Сотрудник полиции?

– Да.

– Вы можете сообщить нам подробнее об обыске, который вы произвели?

– Да.

– Где еще вы смотрели?

– Мы осмотрели весь гараж, обыскали все, что было можно.

– А потом что вы сделали? – спросил Бергер.

– В конце гаража есть отверстие для стока воды, закрытое решеткой. Мы подняли решетку и заглянули туда.

– И что вы там нашли?

– Пистолет.

– Какой?

– Кольт тридцать восьмого калибра.

– Вы записали номер пистолета?

– Да, сэр.

– Вы сделали это для памяти?

– Да, сэр.

– Вы сами записали?

– Да, сэр.

– Вы можете назвать номер?

Свидетель достал записную книжку.

– Кольт тридцать восьмого калибра с пятью патронами. Одного патрона не хватало. Номер кольта 740818.

– Что вы сделали с пистолетом?

– Я передал его Артуру Мериану.

– Кто это такой?

– Эксперт по оружию и баллистике.

– Можете приступить к перекрестному допросу, – повернулся Бергер к Мейсону.

– Насколько я понял, у вас был ордер на обыск? – приступил Мейсон.

– Да, сэр.

– Что именно вам разрешалось обыскивать на основании ордера?

– Дом, землю возле дома и гараж.

– Дома никого не было и вы не предъявили ордер на обыск?

– Нет, сэр, во время обыска никого не было.

– Каким числом был датирован ордер?

– Я полагаю, восьмым апреля.

– Вы получили его восьмого утром?

– Точное время дня я не помню.

– Это было утром?

– Возможно.

– Получив ордер, что вы сделали?

– Я положил его в карман.

– А после этого?

– После этого я начал работу по делу.

– В чем заключалась эта работа?

– Я поехал на место.

– Вы приехали к дому Бедфорда, не так ли?

– Да, мы поехали к дому.

– А потом вы оставили машину, так?

– Да, сэр.

– С этого места вы могли видеть гараж?

– Да, сэр.

– И вы ждали весь этот день, не так ли?

– Остальную часть дня, сэр.

– На следующий день вы снова приступили к работе?

– Да, сэр.

– В том же месте?

– Да, сэр.

– И ждали весь день?

– До четырех часов пополудни.

– И вы знали, судя по вашим показаниям, что никого дома не было?

– Мы видели, как уехала миссис Бедфорд.

– Значит, вы знали, что никого дома нет?

– Это трудно узнать, сэр.

– Вы держали дом под наблюдением?

– Да, сэр.

– С целью выбрать время, когда никого дома не было?

– Мы держали дом под наблюдением для того, чтобы знать, кто входит и выходит.

– И при первом же удобном случае, когда вы знали, что никого дома нет, вы отправились обыскивать гараж?

– Вы можете назвать это так, если хотите.

– И вы обыскали гараж, но не дом?

– Да, сэр, дом мы не обыскивали.

– Вы обшарили все углы в гараже, проверили каждый дюйм?

– Да, сэр.

– Вы ждали до тех пор, пока не убедились, что никого дома нет, и после этого приступили к обыску?

– Мы хотели обыскать гараж и не хотели, чтобы нам кто-нибудь мешал.

Мейсон кивнул.

– Вы только что сказали, мистер Джексон, – он холодно улыбнулся, – что хотели обыскать гараж.

– А что в этом плохого? Ведь у нас же был ордер на обыск.

– Вы сказали «гараж».

– Я имею в виду все – дом, окрестности, гараж.

– Вы этого не говорили. Вы сказали, что хотели обыскать гараж.

– У нас был ордер для этого.

– Вы обыскали один гараж и сделали это потому, что вам намекнули, что в гараже спрятан пистолет, не так ли?

– Мы искали пистолет.

– Но вам намекнули, что пистолет спрятан в гараже?

– Протестую, – заявил Бергер. – Вопрос не относится к перекрестному допросу.

Судья Штрузе на мгновение задумался.

– Протест отклонен, – решил он.

– Я не знаю ни о каком намеке.

– Но фактически вы намеревались обыскать один гараж?

– Мы начали с него.

– У вас была причина начать с гаража?

– Мы начали с гаража. Думали, что найдем пистолет.

– А что заставило вас думать, что пистолет может находиться там?

– Это удобное место для сокрытия.

– Вы имеете в виду, что полиция не получила анонимного звонка насчет местонахождения пистолета?

– Я имею в виду, что мы обыскали гараж с целью отыскания пистолета и его нашли. Ни о каких намеках я не знаю. Я сказал, что мы искали пистолет.

– В гараже?

– Да.

– Спасибо, это все, – сказал Мейсон.

Свидетельское место занял Артур Мериан. Он рассказал об опытах с пистолетом, полученным от предыдущего свидетеля, который является вещественным доказательством. Он рассказал о произведенных выстрелах и о сравнении пробных пуль с роковой пулей. Он рассказал о проведенной проверке и предъявил фотографии гильз и пуль, из которых следовало, что роковой выстрел был произведен именно из этого пистолета.

– Можете приступить к перекрестному допросу, – сказал Бергер.

Мейсону, казалось, надоела эта процедура. Он поклонился и объявил, что вопросов не имеет.

Следующим свидетелем Бергера был продавец одного из магазинов. Он предъявил счет, по которому С.Д. Бедфорд пять лет назад уплатил за пистолет, и показал книгу, в которой была отмечена эта сделка.

От перекрестного допроса Мейсон снова отказался. Судья Штрузе посмотрел на часы и объявил перерыв до десяти часов утра следующего дня.

Бедфорд схватил Мейсона за руку.

– Мейсон, кто-то подкинул мне пистолет.

– А это не вы сунули его туда?

– Не говорите глупостей! Я же вам сказал, что после того, как уснул, больше не видел его. Я был усыплен, а кто-то достал пистолет из моего портфеля, убил Бинни Денхема и умышленно подбросил пистолет в мой гараж.

– И сообщил об этом в полицию, – добавил Мейсон.

– Что все это означает?

– Это означает, кто-то заинтересован в том, чтобы у полиции было больше улик, связывающих вас с убийством.

– Это снова возвращает нас к таинственной незнакомке, которая прокралась в двенадцатый номер, где Эльза…

– Тихо! – оборвал его Мейсон.

– Черт возьми, Мейсон! Я же говорил, что это очень важно. Она является ключом к делу. Однако вас это не волнует, и вы не пытаетесь найти ее.

– Как я могу найти ее, – нетерпеливо возразил Мейсон, – это все равно что искать иголку в стоге сена.

К Бедфорду подошел полицейский.

– Наймите пятьдесят детективов! – закричал Бедфорд, когда его уводили. – Только найдите эту женщину!

– Завтра увидимся, – сказал Мейсон.