Гарлей Раймонд с удивлением обнаружил: ночь, проведенная в горах, несмотря на драматическое утро, родила ощущение, что он снова «на коне».

Полиция проявила большую дотошность и настойчивость. Допросы, обыски… Тщательно обыскан домик, постельные принадлежности увезены на экспертизу. Как понял Гарлей, полиция еще не сделала никаких выводов, где убит Хардисти: в домике или только перенесен туда.

Теперь Гарлей работал по их следам, выискивал мельчайшие подробности, которые могут выскользнуть из поля зрения посторонних, но что может заметить человек, знакомый с местностью и домом. Кроме того, у него были четкие задания: найти влажную красноватую глину на участке, найти часы и лопату, спрятанную Джеком.

Винсент Блейн осторожно спросил его, не будет ли он нервничать, оставшись в домике, где произошло убийство. Раймонд усмехнулся и усмехался каждый раз, когда вспоминал этот наивный вопрос. Спрашивать такое у человека, вокруг которого падали десятки его убитых друзей! И он будет нервничать в домике, где убит всего один человек!

Лучи полуденного солнца снова заставили блестеть окрестные граниты, а в долинах скользили пурпурные тени.

Гарлей пошел по крутому склону, где стройные сосны щедро источали целебный аромат. Он искал часы… Их явно перепрятали, а они очень нужны. В этом он не сомневался. И так ловко! Ни следа не осталось от тайника. Даже самого Гарлея брало сомнение: не перепутал ли он место.

Мох и сосновые иглы под ногами казались даже не ковром, а периной. Сосны задерживали солнечные лучи, отбрасывая длинные тени. В этих лучах удивительно красиво блеснул крохотный предмет, будто колечко с бриллиантом, потерянное какой-то рассеянной феей.

Что бы это могло быть? Гарлей двинулся к отвалу горной породы, этот огонек должен находиться в расщелине скалы. Но не обнаружил ничего, что могло бы отражать лучи. Все расщелины забиты мхом и хвоей, на этом фоне прекрасно мог бы заиграть любой отражающий свет предмет, словно какое-нибудь зеркальце…

Озадаченный Гарлей вернулся на то место, откуда ему показалось, что в расщелине засверкал бриллиант. Переступая с ноги на ногу, он наконец уловил переливающуюся точечку и направился к ней, не сводя с нее глаз и корректируя каждый шаг, чтобы она снова не исчезла. И тут неясная тревога заставила его оглянуться. За кустами стояла Лола Страг. Она спросила, громко расхохотавшись:

– Могу ли я спросить, что означают ваши маневры?

– А что означает ваше подсматривание, а?

– Только то, что почва заглушает шаги, а вы были слишком чем-то поглощены. И не думала подкрадываться.

Гарлей взял себя в руки.

– Вы искали меня?

– Не совсем.

– Тогда я могу спросить, что вы искали?

Лола Страг опять рассмеялась, но слишком громко и неестественно.

– Боюсь, нарушила границу частного владения, но именно здесь я нашла пистолет и чувствую себя не чужой в этих местах.

– Меня ничуть не беспокоит нарушение частных прав, – сказал Гарлей, – но солдатский опыт подсказывает, что вы что-то искали, а теперь не хотите выдать секрет.

– Как интересно!.. Скажите, а вы никогда не ошибаетесь?.. Верна ли ваша интуиция? Я как раз собираю материал для статьи по данному вопросу.

– Я верю своим ощущениям. Сначала я почувствовал, что на меня смотрят, не торопясь показаться или окликнуть. Затем создалось впечатление, что вы что-то искали, а я вам помешал. А теперь я просто убежден: вы пытаетесь водить меня за нос.

– А зачем?

– Пока еще не знаю.

– Ладно, не утруждайтесь. Я искала те самые странные часы…

– Зачем они вам?

– Да так. Просто люблю все таинственное, с детства. А вот вы что искали?

– Искал здоровье, отдых, полное отключение от всего, что тяготит современного человека. Ну и часы тоже.

– А вам-то они зачем?

– Как это – зачем? Да для доказательства, что не наврал!

– Но ведь у вас была свидетельница! Кстати, где Адель сейчас?

В последнем вопросе прозвучала несколько нарочитая небрежность.

– Насколько я знаю, пытается найти, куда запрятали ее сестру Милисент, – нахмурился Гарлей.

– Понятно, – уже совсем как бы между прочим протянула девушка. – А разве не Адель была тут вчера днем?

– Да, мы приехали вместе. Это было еще до трагических событий.

– А потом она сюда вернулась?

– Откуда мне знать?.. Она довезла меня до отеля, мы расстались.

Высокая девушка легко двигалась впереди и немного сбоку Гарлея, прекрасно приноравливаясь к неровностям почвы. Ее глаза изучали спутника.

– Давайте посидим, – предложила она.

Гарлей сел, стараясь заслонить собой ту часть скалы, где играли солнечные зайчики на каком-то предмете.

– Меня интересует, – сказала Лола, – будете ли вы вести созерцательную жизнь или все-таки начнете суетиться в поисках успеха?

– Спросите у новорожденного… Я будто вновь родился и с трудом привыкаю к чуду жизни.

Девушка подняла с земли сучок и начала чертить им какие-то рисунки.

– Эта война похожа на какой-то затянувшийся ночной кошмар… Мне все кажется, что вот-вот люди проснутся…

– Для чего они проснутся?

Лола Страг подняла голову от своих рисунков:

– Знаете, иной раз этот вопрос меня тоже пугает.

Они помолчали. Тень от высокой сосны перемещалась с плеча девушки на ее лицо.

– Как-то так случилось, – продолжала она, – что общество сбилось с верного пути… Былые важные вещи нынче ничего не стоят.

Гарлею лень было говорить. Он впитывал в себя тепло дня.

– Посмотрите хотя бы на старика Блейна. Ему всего около пятидесяти пяти лет, у него высокое кровяное давление, мешки под глазами – больные почки?.. Вечно измученное спешкой и заботами лицо. Разве он живет? Подоходные налоги объедают всю прибыль его предприятий. Даже его капитал не увеличивается!

Гарлей понял: если он промолчит и теперь только из-за лени, он совершит предательство.

– Ладно, посмотрим на мистера Блейна… Его родители умерли, когда он был мальчиком. И ничего ему не оставили. Первая работа давала ему двенадцать долларов. Он работал и учился… А сейчас стоит во главе двух банков – в Конвейле и Роксбери. Имеет огромный универсальный магазин… В конце концов, вырастил двух дочерей!

– Но что все это дало лично ему?

– А что вообще жизнь дает нам всем? Что заставляет нас идти вперед, а не топтаться на месте?

– Вы намерены работать на него? – быстро спросила девушка.

– Еще не знаю.

– А сейчас вы работаете на него?

– Простите, это имеет значение?..

– Иными словами, не мое дело?

– Я этого не сказал. – Гарлей смутился.

– Но подумали.

– Нет. Я полюбопытствовал, имеет ли это значение.

– Для чего?

– Для вашего отношения ко мне.

В глазах девушки мелькнул интерес, но она поспешила отвести их в сторону.

– А что вы тут делали все-таки?

– Когда?

– Когда увидели меня.

– Искал часы.

– Нет. Вы разглядывали скалу.

– Значит, вы за мной следили?

– Просто видела, пока поднималась по тропе. А когда мы сейчас сели, вы что-то постарались от меня скрыть.

Гарлей невольно улыбнулся, но не возразил.

– Ну и ладно, – сказала Лола, – если вы уселись на то, что нужно от меня скрыть, я способна пробыть тут до утра… Рано или поздно, но встанете.

– Я бы мог напомнить вам о правах частного владения. И попросил бы удалиться.

– Могли бы? Не видела, чтобы выставляли кого-нибудь, не вставая с места.

– Ладно, я встал…

Девушка разочарованно осмотрела место, где он сидел.

– Уверена была, вы от меня что-то прячете!

– Я вознагражу вас за наблюдательность, – сказал Гарлей, отступая в сторону. – Посмотрите вон туда.

– Что там такое? – живо спросила Лола.

– Какая-то отражающая поверхность, выражаясь языком физиков.

– Вроде бы просто осколок стекла. Трудно представить что-нибудь другое… Ну да, так и есть. Вот он!

Лола рассмотрела кусочек выпуклой стекляшки.

– Похоже на осколок очков.

– Упал на сосновые иголки, поэтому не разбился вдребезги, часть формы осталась. А потом на нем заиграли солнечные зайчики, которые и привлекли мое внимание.

– Пистолет был тут же… – задумчиво сказала Лола. – Какой вы делаете вывод?

Гарлей спрятал стекло в карман.

– Надо подумать.

– Вы – тугодум?

– Иногда. Ну а теперь, когда я полностью удовлетворил ваше любопытство, ответьте мне на один вопрос.

– Хоть на двадцать.

– На один… Почему вы так расстроились, когда увидели Витона с Мирной?

Лицо девушки неожиданно передернулось.

– Это… нечестный вопрос. Не относится к делу. Сугубо личный.

– Вы же спрашивали меня о моих планах?

– Из чистой вежливости.

– Считайте, я действую из тех же побуждений.

Лола глубоко вздохнула, похоже было, она готовилась дать сокрушительный отпор, но передумала.

– Хорошо. Осколочек стекла того стоит. Я вам отвечу, если вы любопытны, как старая тетушка… Была уязвлена.

– Ревновали?

– Это не одно и то же. Сей донжуан меня подвел. Мы с ним договорились идти проверять тропы.

– Что?.. Не понимаю…

– Тропы! Звериные!.. У него всюду поставлены на изготовку фотоаппараты с автоматическим приспособлением для вспышки. По вечерам он обходит свои фотоловушки, проверяет задетые зверьем… Он заменяет пластинки, заново все устанавливает…

– И вы его сопровождаете?

– Иной раз. Вот и в тот вечер он меня спросил, свободна ли я, чтобы посмотреть вместе на его «лов». Я сказала, что охотно пойду. А он забыл о нашем разговоре. Понимаете, если бы это было просто свидание, я знала бы, что к чему: он «изменил» мне с другой. А тут просто равнодушие. К тому же, что еще обиднее, мне кажется, миссис Пейсон пронюхала о нашем сговоре и нарочно заманила его в город. Она – вдова, одна из этих… Не будем злословить, не люблю. Как видите, все обыкновенно… Я думаю, любой девушке неприятно, когда ее надувают. И не думайте, что у меня какие-то виды на Рода Витона.

– Неужели я дал понять, что у меня такие мысли?

Девушка смело взглянула на него:

– Да.

– Беру свои слова обратно. Но не могли бы вы мне подробнее рассказать о миссис Пейсон?

Лола фыркнула:

– Потрясены?.. Ладно… Я и сама о ней ничего не знаю. Богатая вдова, с деньгами. Скотоводческое ранчо. А здесь тоже, небольшое, и еще два других, подальше. Липнет к Роду. Тоже ходит с ним на ловушки!.. В ее туалетах!

– Похоже, он тут популярен!

– Интересный человек, знаете… Проверка результатов его фотоохоты иной раз так захватывает!.. Представляете, заряжается аппарат, налаживается вспышка и протягивается тонкий черный шнур через звериную тропинку. На мелкую зверюшку – пониже, на оленя, скажем, повыше. А на мелочь у самой земли… Иногда Род привязывает сразу три шнурочка! Видишь: перемычка оборвана, значит, имеешь чей-то портрет… Скунсы на фото такие милашки, не хуже вашей Мирны… Трудно получить хороший снимок оленя… Зато лисички очень фотогеничны. Снимков у Витона полный дом, но он способен месяцами блуждать по лесу в поисках нового. Ведь аппарат надо установить в таком месте, где его не видно, а перед ним должно быть открытое пространство и никакого фона.

– Разве природный фон портит?

– Пятна, – коротко пояснила Лола. – Солнечные пятна, блики от деревьев – все это лишнее. Зверь в чистом виде! Попросите Рода показать вам его коллекцию. Это какое-то чудо!

– И он проявляет здесь же?

– Да, у него тут целая лаборатория. Темная комната в подвале. Мы с ним несколько раз туда спускались – проявлять. Самый напряженный момент! Смотрит ли животное прямо в аппарат или отвернулось, пробегая?

– А люди никогда не попадались?

– Нет, никогда, конечно.

– Но почему? Что мешает человеку, проходя по звериной тропе, сорвать шнурок и запечатлеться хотя бы на уровне нефотогеничного оленя?

– Вообще-то ничего не мешает. Но пока что таких казусов не случалось. Что за идея шататься по ночам! Ресторанов тут нет.

– А миссис Пейсон увлекается проявлением пленок?.. В темном подвале?

– Да, – сухо ответила Лола.

– Значит, все-таки соперничество между вами есть?

– Ни малейшего.

– Но ведь вы не слишком дружны?

– Слушайте, мистер Раймонд, во-первых, это совершенно не ваше дело; во-вторых, у меня с ней прекрасные отношения; а в-третьих, здесь, в горах, мы стараемся держаться тесным кругом, не ссориться и не совать нос, куда не следует.

– Ух ты! Вот это получил!

– Что заслужили.

– Правильно. Но должен вас предупредить, вопросы и дальше будут только откровенные.

– Ответы на них тоже откровенные, не обижайтесь.

– Какая разница. Важна информация, а в каком словесном оформлении – не важно.

– Ясно… Не ясно только, какая информация вам требуется.

– Например, почему такая красотка, такая изнеженная особа, как Мирна Пейсон, похоронила себя в глуши?

– Ну уж, похоронила!.. Приезжает на пару дней по делам и укатывает. На этот раз она приехала дня на два.

– А когда познакомилась с Витоном?

– Да вот за эти же два дня.

– И ее «командировка» затягивается?

– Спросите у нее. Что-то не ясны мне ваши намерения, мистер Раймонд, я не в силах разобраться во всех настроениях Мирны Пейсон, чтобы быть вам полезной… Я пошла, если у вас нет ко мне больше дурацких вопросов… – В ее голосе слышался откровенный гнев.

– Я просто привык к ясной расстановке сил…

Гарлей замолчал и прислушался.

– Приближается машина.

Рокот мотора нарастал. Гарлей первым узнал человека, сидевшего за рулем.

– Это же мистер Мейсон. Адвокат!

Мейсон заметил их, остановил машину и подошел.

– Хэлло! У вас обоих такой вид, будто вы решали мировые проблемы.

– Мы ссорились, – деловито сообщила Лола.

– Скажите нам, что они сделали с миссис Хардисти?

– Запрятали в захудалом городишке. Но я составил прошение, опираясь на Билль о правах человека, и ее вынуждены будут извлечь на свет… Что вы тут искали?

– Часы, – ответил Гарлей.

– Никаких следов?

– Решительно. Я устал наклоняться и прислушиваться… Когда обнаружил их вчера, они тикали громче дятла!

– Звук был таким четким?

– Да.

Лола Страг с удивлением посмотрела на Раймонда:

– Вы все рассказываете адвокатам?

– Почему бы и нет?

Гарлей сунул руку в карман и извлек осколок стекла.

– Искал часы, а нашел вот это.

– Где именно? – Мейсон взял стеклышко.

Раймонд показал, а Мейсон придирчиво осмотрел весь хвойный покров.

– Как странно! Когда разбиваются очки, стекла не разлетаются по всей округе. А тут – одно стеклышко, вернее, половинка… Стойте… Вот и еще кусочек.

Адвокат схватил маленькое стеклышко, глубоко ушедшее в мох.

– Похоже, и это от очков. Где же остальные?

Они тщательно осмотрели всю площадку, но тщетно.

– Что мне делать с этой находкой? – спросил Гарлей. – Доложить полиции?

– Неплохо было бы.

– В контору шерифа?

– Да. Джеймсон порядочный человек. Ему вы и расскажите, где нашли этот осколок. А я ему предъявлю свой.

Лола меланхолично сказала:

– Я тут болтаюсь целый час, желая сделать великое открытие. А мне ничего не попалось. О чем же я буду докладывать любителям информации и сенсаций?

Бросив ядовитый взгляд на Гарлея, она попрощалась с Мейсоном и пошла вниз по тропинке. Адвокат весело посмотрел ей вслед, потом повернулся к Гарлею:

– Хочу немножко полазить, пока солнце не село. Где тут обычно ставят машины?

– По-моему, где попало. В основном где тень.

– Утром я заметил, машина Джеймсона стояла вон под тем деревом. Она там и оставалась?

– Да. Позднее, когда приехали люди из Лос-Анджелеса, они поставили машины возле самого портика, вон с той стороны.

Мейсон прошелся, изучая следы шин, затем вернулся к хижине.

– Однако, судя по отпечаткам покрышек, какая-то машина сделала тут крутой поворот… Видите?.. Четкие отпечатки протекторов.

– Да, мне они тоже бросились в глаза.

– Задние колеса прямо врезались в грунт, – продолжал Мейсон. – Очень хорошо заметно, где они пересекли другие следы… Мистер Раймонд, вы не видели эту машину?

– Нет, сэр. Я приехал сюда затемно. Обождите. Я точно знаю, этих следов вчера не было, потому что обошел все вокруг, ища ручей. Я бы непременно заметил эти следы, если бы они были вчера.

– Ладно… После полиции тут особенно делать нечего. – Затем, посмотрев на Гарлея, Мейсон продолжил: – Я приехал проведать вас. И не считаю, что напрасно… На случай, если понадоблюсь, я в «Конвейл-отеле».