– Сходить в банк с этими чеками? – спросила Делла Стрит.

– Нет, – ответил Мейсон. – Я сам. Это будет достаточным объяснением, почему я не в бюро.

– А что потом?

– Потом надо будет выдумать другую отговорку. Если не придумаю чего-нибудь правдоподобного, измыслю что-нибудь невероятное и преподам как истину.

– Дела так плохи?

– Может быть.

Зазвонил секретный телефон. Делла послушала и сказала:

– Это Пол Дрейк, шеф. Хочет с вами говорить.

Мейсон взял трубку.

– Что нового, Пол?

– Помнишь, я говорил о Хэнсоме, владельце «Рашинг-Крик меркантайл компани»?

– Помню, – прервал Мейсон.

– Ну, полиция решила с ним побеседовать. Они что-то вытянули, потому что привезли его сюда с реестром оружия. Им не понравилось то, что там нашли.

– А что нашли, Пол?

– Прежде всего то, что так называемая подпись Росса Холлистера, а также запись его адреса и фамилии – подлог. Это не его почерк.

– Что еще?

– Полиция, между прочим, узнала о знакомстве Люсиль Бартон с мужчиной по имени Артур Колсон. В каких отношениях Колсон и Люсиль, точно не знают, но на очной ставке Хэнсом сразу узнал Артура Колсона и сказал, что именно он купил револьвер.

Дрейк замолчал. Мейсон тоже безмолвствовал.

– Ты меня слушаешь? – быстро спросил Дрейк.

– Слушаю, – отозвался Мейсон. – Обдумываю то, что ты сказал. Есть еще что-нибудь, Пол?

– Пока все.

– А что говорит Колсон?

– Утверждает, что произошла ошибка. Протестует, как только может. Говорит, что ежели полиция хочет кого-нибудь опознать, то обязана поставить его в один ряд с другими и только тогда предъявить Хэнсому. Полиция, конечно, понимает его правоту. Они вели расследование и просто наткнулись на него. Но им не понравилось то, что уже выгребли, и наверняка они теперь не угомонятся.

– Пол, это опознание может быть ошибочным?

– Нет. Из того, что я узнал, видно, что этот Хэнсом – стреляный воробей. Знает большинство своих клиентов, естественно постоянных. В рыболовный сезон там бывает много гостей – покупают лицензии на рыбную ловлю и тому подобное. Но револьвер продал после сезона. Прекрасно помнит тот случай и абсолютно уверен, что именно Артур Колсон купил его. Конечно же, это произвело на полицию сильное впечатление. Послушай, Перри, – продолжал Пол, – зачем Колсону понадобилось подписываться именем Холлистера? Ты-то понимаешь?

– Должен был написать какое-нибудь имя, – ответил Мейсон, – а поскольку она собирается выйти за Холлистера, по крайней мере надеется, ей не хотелось бы, чтобы фигурировало имя другого!.. С точки зрения Колсона, имя Холлистера в этом случае наилучший вариант и самый безопасный.

– Если смотреть под таким углом, все сходится, – признал Дрейк.

– Есть еще что-нибудь?

– Они сделали восковой слепок ладони Питкина. Это, конечно, не бесспорный довод. Однако через короткое время после выстрела след отдачи должен был сохраниться.

– А следа нет?

– Абсолютно никакого. Полиция сделала слепок до того, как убрали труп. Кое-что показалось им подозрительным.

– Ты знаешь что, Пол?

– Да, Перри, знаю.

– Ну и?..

– Тебе это не понравится.

– Пошел к черту, Пол. Мне все это дело не нравится.

– Под револьвером на полу обнаружили небольшое пятно крови. Это вроде бы естественно, но у полиции иное мнение. Питкин мог выстрелить в себя, секунду или две постоять, истекая кровью, а потом упасть, выпустив револьвер. Но ты же знаешь лейтенанта Трэгга. Он работает быстро и точно.

– Да, – подтвердил Мейсон. – Я его знаю. Ты все сказал или собираешься выдавать мне по каплям?

– Пока все.

– Пожалуй, мне уже достаточно, – сказал Мейсон и положил трубку.

– Что он сказал? – спросила Делла.

– Тот, кто организовал это, и вполовину не так умен, как я думал. Теперь уже слишком поздно трепыхаться. Если Карлотта Бун придет за платой за сведения о Дэниеле Каффи, выдай чек на сто долларов. Запомни, чек, а не наличные. Скажи – для наших счетов нужен кассированный чек.

– Мы сможем узнать, в каком банке она получила деньги, и проследить за ней, если понадобится?

– Да. Охраняй крепость, Делла. Я ухожу.