Пока Мейсон, резко свернув вправо и прибавив газу, не выехал на улицу, Делла Стрит молчала.

– Так что случилось? – спросила она, когда они отъехали от гаража достаточно далеко.

– Эта сука, – проговорил Мейсон, – эта двуличная маленькая гадина!

– Она что, не сообщила в полицию?

– Нет. Она не сообщила в полицию, – подтвердил Мейсон. – Тело лежит там же, где лежало, но теперь возле правой руки маленький блестящий револьвер.

– Значит, это будет выглядеть самоубийством?

– Значит, это будет выглядеть самоубийством.

– Что же теперь? – спросила Делла.

– Надо поставить машину и спокойно подумать.

– А нельзя ли просто забыть об этом?

– Об этом-то и надо хорошенько подумать. Вон стоянка. Остановимся на несколько минут.

Мейсон замедлил ход, въехал на стоянку, выключил двигатель и фары.

С минуту они сидели молча, Делла первая нарушила тишину:

– В конце концов, никто, кроме Люсиль Бартон, не знает, что вы там были, а она наверняка не скажет.

– Кто-то ею руководит, и этот кто-то предостерег, чтобы она была осторожной, – задумчиво сказал Мейсон.

– Вы тоже наставляли ее.

– Правда. Но не забывай, и я обязан был оповестить полицию. Я ведь тоже видел труп. Только тогда при нем не было револьвера.

Они снова замолчали. Через несколько минут Мейсон внезапно потребовал:

– Делла, задавай вопросы.

– О чем?

– Об этом чертовом деле. Попробуем его прояснить.

– Что произойдет, если вы ничего не сообщите полиции?

– Кто-нибудь обнаружит труп и сообщит.

– Кто же?

– Скорее всего, Люсиль Бартон.

– Не понимаю.

– Она придет домой с каким-нибудь свидетелем. Скорее всего, с подругой, Анитой Джордан.

– А почему не с другом?

– Она помолвлена, и, если попадет в газеты, лучше, если напишут, что она провела вечер с подругой.

– Понятно. И что дальше?

– Дальше, – продолжал Мейсон, – Люсиль Бартон попросит Аниту открыть гараж, фары осветят его внутри. Анита начнет кричать, Люсиль тоже, обе разом впадут в истерику, вызовут полицию… И зевакам, и полиции будет на что поглазеть.

– А им это удастся?

– Не знаю, – ответил Мейсон. – Зависит от того, насколько хорошо сыграют свои роли.

– Анита и Люсиль?

– Нет. Люсиль и тот, кто ею руководит. Возможно, Артур Колсон.

– Хотите, чтобы я спрашивала о нем?

– Спрашивай о чем хочешь. Обо всем, что придет в голову.

– А полиция не спросит ее об этом человеке? Например, знала ли его Люсиль?

Мейсон немного подумал.

– Да. И она должна будет сознаться, что знала и что он был ее первым мужем. Тогда полиция спросит, почему он выбрал для самоубийства именно ее гараж, а не какое-нибудь другое место. Они станут подозрительны и захотят узнать, действительно ли это самоубийство, и… Потом, конечно, исследуют оружие и вызвавшую смерть пулю, если ее найдут. И выяснят, что револьвер подброшен. Все это будет выглядеть подозрительно.

– Ну хорошо, – продолжала Делла, – теперь спрошу о другом. Допустим, в полицию сообщите вы?

– Вот тогда я и попадусь.

– Почему?

– Потому что не проследил, сообщила ли Люсиль. Я ведь мог задержаться и убедиться, что она сделала, как я сказал.

– Ну и что же? Разве вы отвечаете за то, что она делает?

– Но я адвокат и судебный чиновник. Оповещение полиции о трупе моя прямая обязанность. Вместо того чтобы сделать это, я поручил Люсиль позвонить.

– А что скажет Люсиль?

– В этом вся загвоздка. Она наверняка станет настаивать, что никакого трупа мы не находили и я делаю из нее козла отпущения, выгораживая какого-то своего клиента.

– А полиция ей поверит?

– Если да, мои дела плохи, если нет – поднимется крик, что я не пронаблюдал, чтобы полиция была извещена о происшествии, и сам не сообщил, пока со мной не связались.

– А почему вы этого не сделали?

– Потому что занимался компенсацией Финчли. Был так поглощен промахом Аргайла, что не обратил внимания на молчание полиции. Все напрасно, Делла. Если бы я подумал, то сообразил бы, что может произойти. Логически рассуждая, как у законопослушного гражданина и как у юриста у меня один выход: сообщить обо всем в полицию.

– Почему же не делаете этого?

– Потому что полиция только и ждет моего промаха. Ничто их так не обрадует, как возможность подставить мне ножку, а я чувствую: против меня действует кто-то, кто может это сделать, если обращусь в полицию.

– У меня уже не хватает вопросов, шеф, – сказала Делла.

– А у меня ответов.

Посидели молча, потом Мейсон включил двигатель.

– Ну и что же? – спросила Делла.

– Я попал в ловушку. Вот единственный ответ.

– Да?

– Тот, кто стоит за этим, очень хитер. Спасти меня может только одно.

– Именно?

– Мой клиент.

– Кто?

– Люсиль Бартон.

– Не понимаю.

– Как ее адвокат, я могу не давать показаний полиции. Они не имеют права спрашивать ни ее, ни меня, – объяснил Мейсон.

– А труп, который вы видели?

– Если она и расскажет о нем, то по моему совету. Если не расскажет, что я там был, доказать не смогут.

– Мне не нравится это, – сказала Делла.

– Нравится! – вскипел Мейсон. – Это отвратительно, но я заглотнул крючок и теперь имею клиента. Запиши в книге, что я веду дело об алиментах от ее бывшего мужа, некоего Уилларда Бартона… Да. А теперь отвезу тебя домой.