Перри Мейсон тихонько постучал в квартиру Деллы Стрит. Она впустила его и закрыла за ним дверь.

– Все в порядке? – осведомился он.

– Вероника сейчас находится в комнате 13-Б.

– Она ведет себя спокойно?

– Вполне. Да, кроме нее и Дрейка, у меня был еще один гость.

– Кто?

– Лоррейн Феррел.

– Как? – удивился Мейсон.

– Она хотела видеть вас. Пришла, когда я ждала Веронику. Мне пришлось ее выпроводить. Она говорила, что у нее к вам очень важное дело. Да, шеф, мне удалось кое-что узнать об этой даме. Она влюблена в Эддисона.

– Не может быть!

– Точно.

– Она и виду не подала, когда я виделся и говорил с ней и Эддисоном в универмаге.

– Вы просто не заметили. Тут нужен женский глаз.

– Это усложняет ситуацию. Если она узнает о Веронике, то начнет ревновать.

– Мне кажется, он уже знает и уже ревнует.

– А Эддисон? – спросил Мейсон. – Отвечает взаимностью?

– О нем я судить не могу. Но что она влюблена в него – это точно.

Мейсон задумался.

– А что Вероника? Будем надеяться, что эта ситуация не осложнит наших дел.

– Вероника в своем обычном репертуаре невинной простушки. Эддисон велел ей идти с людьми Дрейка, и она безропотно последовала за ними. Не задавала никаких вопросов. Я встретила ее, сказала, что сейчас найду для нее комнату. Когда вернулась за ней, она продолжала сидеть на этом стуле, ни слова никому не сказала. Я проводила ее в комнату, где она находится сейчас.

– Вы ничего ей не объяснили?

– Этого и не требовалось. Она слушалась каждого слова, как ребенок. Шеф, поверьте, женщина не может себя так вести.

– Она не догадывается, что ее потревожили в связи с убийством?

– Судя по внешним признакам, нет. Но, по-моему, притворяется. Она должна догадываться, что тут что-то не так. Если состоятельный владелец универмага сажает ее в свою машину, довозит до города, достает комнату в отеле, предоставляет работу, а потом неожиданно срывает ее с места, отправляет куда-то бог знает с кем, и здесь ее держат в одиночестве – поверьте, даже самая молодая, самая невинная девушка должна возмутиться.

– А она не возмутилась?

– Само послушание. Сама кротость.

– В отеле все прошло нормально?

– Да. Люди Дрейка были там, но не обнаружили в ее номере никаких следов визита полиции. Они расплатились за номер и увезли ее. Багажа у нее практически никакого не было. На пикник и то больше надо захватить. Шеф, я говорю вам, что эта девушка что-то скрывает.

– Что ж, – сказал Мейсон, – пойду взгляну на нее. Кстати…

– Да?

– Сколько мы можем держать ее там?

– Неделю. Девушка, которая снимает эту комнату, уехала в Солт-Лейк-Сити. Я позвонила ей и сказала, что она будет получать двадцать долларов в день и мы заплатим ей за любой ущерб, который может быть нанесен ее имуществу. Она с радостью согласилась.

– Хорошо, – сказал Мейсон. – Посмотрю, как Вероника устроилась на новом месте. Вы говорите, она, возможно, и не догадывается, что вся эта суета вокруг нее связана с убийством?

– Не знаю, о чем она догадывается, – ответила Делла. – Но вряд ли она так тупа.

– Так невинна?

– Нет, так тупа.

– Возможно, в маленьком городке, где она выросла, не бывает волков, играющих роль добрых дядюшек.

– Но и там есть кино, есть журналы, есть радио. Даже если в таких местах и не водится волков, она должна знать, что волки на свете существуют.

– Ладно, пойду взгляну на нее, на этого ангелочка.

– На якобы ягненочка, – саркастически заметила Делла.

– Все равно.

– Если вы послушаете моего совета, – сказала Делла, – то захватите с собой свидетеля.

– Свидетеля или спутника?

– Обоих.

– Да нет, один я, пожалуй, узнаю больше.

– Вы можете узнать слишком много. Поймите, шеф, вы же…

– Уговорила. Бери свой блокнот, и пойдем вместе, – согласился Мейсон.

Мейсон постучал в дверь комнаты 13-Б. Вероника Дэйл тут же широко распахнула ее. Трудно было сказать, смущена ли она этим визитом.

– О, мистер Мейсон! Как хорошо, что вы решили навестить меня. Здесь очень уютно, как мне отблагодарить мистера Эддисона за…

– Пусть это вас не заботит, – оборвал ее Мейсон.

– Но все складывается для меня так чудесно, как в сказке.

Делла Стрит уже успела устроиться в углу комнаты и раскрыла блокнот.

– Вы, Вероника, не догадываетесь, почему оказались здесь?

– Мистер Эддисон сказал мне, что хочет помочь подыскать для меня жилье. Ведь никаких денег не хватит платить за номер в отеле. Он сказал, что за мной заедут и я должна следовать туда, куда скажут. На работу пока могу не ходить. Конечно, это несколько необычно, но я подумала, что это связано с моим переездом на новое место жительства.

– Вы знаете, как трудно в большом городе достать жилье?

Девушка улыбнулась:

– Я знаю, что мистер Эддисон очень влиятельный человек. Я так благодарна ему… и, конечно же, мисс Делле Стрит.

– Я хочу вас кое о чем спросить, Вероника.

– Пожалуйста, мистер Мейсон, спрашивайте.

Мейсон закурил сигарету и взглянул на Деллу Стрит, удобно ли ей наблюдать за Вероникой.

– Как я понимаю, Вероника, вы испытываете благодарность к мистеру Эддисону?

– Благодарность! – воскликнула она. – Это слишком слабо сказано. Я на все готова ради него! Он самый лучший человек на свете!

– И отлично. А я адвокат мистера Эддисона.

Она понимающе кивнула.

– Мистер Эддисон попал в затруднительное положение.

– Что с ним? Что ему угрожает? Он же такой…

– Его неприятности связаны со смертью его партнера. Поэтому, Вероника, я хочу задать вам несколько вопросов.

– Да, сэр.

– Вы встретили мистера Эддисона, когда голосовали на дороге?

– Да.

– И как долго вы вообще голосовали?

Она принялась считать, загибая пальцы на руке, наконец произнесла:

– Я ехала на попутных машинах пять дней.

– Почему вы решили путешествовать таким способом?

– Не знаю, мистер Мейсон, но у меня было непреодолимое желание покинуть свой городок. Я не могла там больше жить. Мне было очень жаль расставаться с мамой, но я решилась. Я решила сама найти свое место в жизни. У мамы ресторан в городке, но мне до смерти не хотелось всю жизнь прозябать в таком заброшенном месте. Я помогала маме вести дела, накрывать столы, готовить, мыть посуду, содержать все в чистоте.

– Большой ресторан?

– Нет. Но люди в него заглядывали. Мы постоянно обслуживали водителей грузовиков, тех, кто все время в дороге. Ну, конечно, заходил и кое-кто из местных жителей. Жизнь скучнейшая. Городок маленький.

– Вы не сказали своей матери, куда едете?

– Нет.

– И до сих пор не сообщили ей, где вы и как здесь устроились?

– Нет.

– Почему?

– Я боюсь. Понимаете, я боюсь, она приедет и заберет меня домой.

– Сколько вам лет?

– Восемнадцать.

– Вам не приходило в голову, что ваша мать может попытаться найти вас, даже если вы не оставили ей своего адреса?

– Нет, что вы! Она же не знает, куда я отправилась. На север? На юг? На запад? На восток?

– Вы не думаете, что она беспокоится?

– Не знаю. Но я уже достаточно взрослая, чтобы позаботиться о себе.

– Вероника, как зовут вашу мать? Где она живет? Как называется ваш городок?

– Мамино имя – Лаура Мэй Дэйл. Где она живет, я не скажу.

– Почему?

– Вы сообщите ей. А я не хочу, чтобы она узнала, где я. Повторяю, она может забрать меня домой.

– Ну а что было до того, как вы встретили мистера Эддисона?

– До того, как я его встретила?

– Да.

– У меня были неприятности.

– Какие?

– Ужасные неприятности.

– Что же с вами произошло?

– Я ехала на попутных машинах. Я выбирала их по звуку двигателя. Когда вы стоите на дороге, звук автомобиля слышен издалека. Конечно, многое можно определить по внешнему виду машины. Если она вся сверкает хромом и никелем, если она выглядит дорогой, я вставала так, чтобы люди видели, что я хочу, чтобы меня подвезли, ну а когда проезжал какой-нибудь шарабан, я отворачивалась и делала вид, что жду автобуса. Иногда случалось ошибаться. Вот как с тем человеком. Я думала, он порядочный, и села в машину. Было уже темно, и я не смогла хорошенько разглядеть его. Он сразу же начал приставать ко мне.

– Что значит «приставать»?

– Ну, пока он не трогал меня, мне это даже нравилось.

– Что же вам нравилось?

– Ну то, как он делал это. Вовсе не так, как у нас в городе. По-другому. Говорил комплименты, развлекал. Но когда он распустил руки, я чуть не закричала. Я выдернула ключ зажигания, машина остановилась. Я открыла дверь и выпрыгнула. Он не мог бежать за мной, ведь машину посреди шоссе не оставишь.

– И что было, когда вы выпрыгнули?

– Я бросила ему этот ключ, вот и все.

– А потом?

– Он прокричал мне вслед кучу всяких глупостей, которые выкрикивают мужчины, когда злятся.

– Что же вы еще знаете о мужчинах?

– Ну… я ведь не вчера родилась.

– Как вам вообще пришло в голову путешествовать на попутках?

– Мне рассказала об этом способе одна девушка. Она зашла перекусить в наш ресторан. Ей негде было переночевать. Боже, мистер Мейсон, она была очень смелой. У нее было всего два доллара пятьдесят центов. Она добралась до нашего городка на попутках и собиралась и дальше путешествовать таким способом. Я подумала, что она, должно быть, плохая девушка, но она утверждала, что большинство мужчин ведут себя вполне по-джентльменски, что некоторые даже дают деньги, чтобы помочь ей. Я спросила о тех, которые ведут себя не по-джентльменски, и она-то и рассказала мне об этом приеме с ключом зажигания. Она сказала, что каждый раз перед тем, как сесть в машину, она смотрит, с какой стороны замок зажигания, и, если дело оборачивается плохо, всегда прибегает к этому приему.

– Значит, его-то вы и применили тем вечером, когда встретили мистера Эддисона?

– Да.

– Вы можете вспомнить то место, где он посадил вас в машину?

– Да. Это было у дренажной трубы.

– Расскажите подробнее, как все происходило.

– Я выскочила из машины. Тот тип наговорил мне бог знает что, но в конце концов уехал. Я так перепугалась! Сначала я даже и не пыталась остановить еще какую-нибудь машину. Каждый раз, заслышав звук двигателя за спиной, я сходила с дороги и пряталась в кустах. Так я прошла пешком около мили. Я боялась, что он может вернуться.

– Сколько же времени вы так прятались?

– Минут тридцать-сорок.

– И что потом?

– Я устала и присела на мосту у дренажной трубы.

– И много машин проехало мимо вас, пока вы там сидели?

– Ни одной. Первой была машина мистера Эддисона.

– Вы слышали звук мотора?

– Да. Я заметила, что машина мистера Эддисона появилась откуда-то с боковой дороги. По звуку я поняла, что сначала он ехал почти параллельно шоссе, потом услышала, как под колесами машины заскрипел деревянный мостик. Потом машина выехала на шоссе. Я слышала, как водитель переключил передачу, слышала, как плавно работает двигатель, и… Понимаете, я уже слишком устала, выбирать не приходилось.

– Сколько же времени вы сидели у этой трубы?

– Не знаю. Недолго, минуты четыре, может, пять. В такое время на этой дороге машин мало. Ведь это не магистраль.

– Когда вы шли пешком, а потом сидели, вы не слышали звука, похожего на выстрел?

– На выстрел? Нет, но раза четыре или пять раздавался звук, похожий на хлопок двигателя.

– Откуда он доносился?

– Сбоку. Это, должно быть, был автомобиль мистера Эддисона, но точно не знаю.

– Итак, вы слышали выхлопы?

– Да, пять или шесть.

– Опишите, как они шли. Сначала один, потом другой, потом целая серия?

– Нет, все сразу. Почти одновременно. Я еще удивилась – так обычно бывает, когда грузовик идет под гору… или когда кто-то пытается завести машину, а она не заводится.

Мейсон внимательно посмотрел на хорошенькое личико Вероники. Действительно, сама невинность. Само спокойствие.

– Вы не упоминали об этих звуках, когда мы разговаривали с вами раньше.

– Да мне и в голову не пришло об этом говорить. Я не придала этому никакого значения.

– Значит, выхлопы следовали один за другим, почти слитно?

– Один, сразу же за ним другой, потом три или четыре почти слитно.

– И все смолкло?

– Да, я решила, что после этого машина завелась.

– Но прошло некоторое время, прежде чем показалась машина мистера Эддисона?

– Да.

– Сколько примерно?

– Около минуты.

– Всего около минуты?

– Ну, может, минуты две. Теперь я начинаю думать, что это был действительно мистер Эддисон, который заводил машину.

В этот момент кто-то дернул за ручку двери, потом начал стучать:

– Откройте, иначе мы вышибем дверь. Именем закона, откройте!

– Именем закона? – переспросила Вероника.

– Это связано с вашими хлопками, – заметил Мейсон.

– Ну зачем так шуметь, вот запасной ключ от этой комнаты, – донесся из коридора второй голос. Ключ повернулся, и в комнату вошли лейтенант Трэгг и сержант Голкомб.

– Так-так-так, – заговорил Трэгг, – прервали ваш маленький тет-а-тет?

– Да, к сожалению, прервали, – сказал Мейсон.

– Лейтенант, а ведь похоже, что он оказывал давление на свидетеля обвинения, – сказал Голкомб.

– Это свидетель защиты, джентльмены, – улыбнулся Мейсон.

– Это вы сейчас так думаете, – сказал Трэгг. – Но вам придется изменить свое мнение, когда эта девушка расскажет нам всю правду. Вам известно, что это нужно, чтобы точно установить место, где Эддисон ее встретил.

– Но вы же сказали, что она будет нужна вечером, – возразил Мейсон.

– Ну и что?

– То, что еще далеко не вечер.

– Она – свидетель обвинения.

Мейсон устало взглянул на Деллу Стрит:

– Спорить с этими господами бесполезно.

Делла убрала свой блокнот и, выйдя в коридор, вопросительно посмотрела на Мейсона:

– Ну и как?

– Не знаю, – ответил Мейсон. – Трэггу мы доставили некоторое беспокойство. Он скоро узнает, что рассказала нам Вероника. Узнает, но не поймет.

– Но ведь она тоже ему все расскажет.

– Он все равно не поймет. К тому же, когда он покончит со своими вопросами, она сама вконец запутается. Если только она не самый изощренный лжец в семнадцати штатах.

– Мне кажется, – заметила Делла с горьковатой усмешкой, – в восемнадцати штатах.

– Неужели? – спросил Мейсон.

Делла Стрит раздраженно надавила кнопку лифта.

– Весь ее рассказ о хлопках в двигателе, бесспорно, ставит Эддисона в щекотливое положение.

Они вошли в кабину лифта, поднялись на два этажа и направились к комнате Деллы Стрит. Делла вставила ключ в замочную скважину, сделала несколько попыток повернуть его в замке, но безуспешно.

– Что такое? Дверь не хочет открываться…

Мейсон взял у нее ключ и попытался сам открыть дверь, но тоже безрезультатно.

– Черт возьми, Делла, может быть, дверь вовсе не заперта. – Он потянул ручку двери, и она открылась.

– Черт побери, – сказала Делла, – неужели я не заперла дверь?..

– Видно, так.

– Этого не может быть. Я всегда очень аккуратна.

– Ладно, оставим это. Перед нами стоит проблема, как спасти Эддисона. Положение крайне неприятное. Его машина была за городом примерно в то же самое время, когда произошло убийство. Стреляли из его пистолета. Свидетель показывает, что слышал там какие-то хлопки. Нетрудно догадаться, какую версию выдвинет полиция.

– Зачем надо было вынимать из пистолета патроны? – спросила вдруг Делла Стрит после некоторого молчания, вспоминая подробности дела.

– Очевидно, тот, кто совершил убийство, решил, что если полиция не найдет в магазине пистолета никаких патронов, то, стало быть, нельзя будет доказать, что роковая пуля была выпущена именно из этого пистолета, – сравнить-то ее не с чем.

– Но непонятно, зачем надо было выбрасывать пистолет на месте преступления, полиция легко определит владельца по номеру, – возразила Делла.

– Так ведь Эддисон говорил, что нашли его случайно, полиция просто шуровала в том месте, и луч фонаря отразился от стальной поверхности. Пистолет лежал за булыжником в русле высохшего ручья. Сам булыжник был фута два в диаметре.

– Так вы думаете, шеф, что убийца – Эддисон?

– Эддисон не тот человек, – ответил Мейсон, – он импульсивный и раздражительный. Но при всем при том он привык взвешивать последствия своих поступков.

В этот момент зазвонил телефон. Делла взяла трубку:

– Да, это ты, Пол? Да, он здесь. Дрейк хочет говорить с вами. – Она протянула трубку Мейсону.

Держа в одной руке трубку, Мейсон ухитрился другой рукой зажечь спичку и прикурить.

– Алло! Пол? Привет! – проговорил он, выпуская изо рта струйку дыма и задувая спичку.

– Перри, спрячь куда-нибудь Веронику. Как угодно, только пусть исчезнет. Полиция собирается потрясти Деллу.

– Поздно, они уже здесь, – сказал Мейсон.

– Ничего не нашли?

– Нашли Веронику.

– Боже! Она же все расскажет!

– Она уже рассказывает. Ее забрали Голкомб и Трэгг.

– Будь осторожен. Голкомб может подстроить тебе ловушку.

– Постараюсь, – пообещал Мейсон и обратился к Делле: – Дрейк говорит, что Голкомб может подстроить мне ловушку. Да к тому же то ли ты забыла запереть свою дверь, то ли кто-то открыл ее другим ключом. Стоит проверить.

– Но не могли же они…

– Они могли поставить здесь магнитофон. Надо проверить.

Мейсон начал осматривать комнату, заглядывая за все картины, отодвигая занавески, проверяя все углы. Делла помогала ему в этом занятии.

– Нет, ничего не видно. Ну-ка, посмотрим еще, – проговорил Мейсон, переворачивая подушку большого кресла. – Вот те на! – вдруг воскликнул он.

Делла подбежала к нему.

– Что?

В кресле под подушкой лежали шесть пустых гильз от патронов калибра 38.

– Для чего это? – удивилась Делла.

– Это подброшенное нам вещественное доказательство.

– Их положил сюда Голкомб?

– Если здесь сидела Вероника, это могла сделать и она. Или Лоррейн Феррел. Когда, ты говоришь, она заходила к тебе?

– Она была здесь лишь минутку.

– Она подходила близко к этому креслу?

– Да. Она присела на него на несколько секунд.

– И Вероника тоже сидела в нем?

– Да.

Мейсон задумался.

– Как же быть? – спросила Делла.

– Если это сделала девушка, мы должны позвонить в полицейское управление и сообщить о находке. Этим мы поставим Голкомба на место. Если нет, если оставил их здесь кто-то другой, то нам стоит избавиться от найденного, но так, чтобы не попасться.

– А если попадемся?

– Тогда мы пропали.

– Как же узнать, это дело рук Вероники или нет?

– Во-первых, нужно точно установить, была ли твоя дверь заперта.

– Конечно.

– Мне помнится, что, уходя, ты не спустила собачку. Голова была занята другим, вот ты и забыла.

– А что, если позвонить в полицию и сообщить, что мы нашли эти гильзы?

– Тогда нашему клиенту придется еще хуже. Если бы я попытался скрыть это вещественное доказательство, то неужели я настолько глуп, чтобы хранить его в твоей квартире? Но публике на такие мелочи наплевать. Я уже вижу кричащие заголовки газет: «Адвокат Эддисона утаивает вещественные доказательства! Полиция нашла стреляные гильзы в квартире секретаря Мейсона!»

– Да, легко себе представить, – согласилась Делла.

– Но если это подстроено полицией и я попытаюсь вынести отсюда гильзы, а полиция при этом задержит меня… Делла, у тебя здесь не найдется резинки?

– Какой резинки?

– Самой обычной, на которой держатся трусы или чулки, но желательно потолще.

– Сейчас посмотрю. Но зачем?

– Я хочу избавиться от ловушки.

Резинка нашлась. Из одного из вертикальных прутьев в спинке кресла Мейсон соорудил вполне приличную рогатку и открыл окно.

– Когда-то мальчишкой я был неплохим стрелком из таких орудий, – сказал он, тщательно вытер с гильзы отпечатки пальцев, которые могли остаться на ней, и натянул резинку.

Сверкающая гильза с шумом рассекла воздух. Остальные пять штук последовали за ней.