На следующее утро после раннего завтрака Мейсон долго рылся на книжных полках, пока не нашел наконец объемистый том в светлой обложке. Книга содержала биографические данные всех людей, занявших в последнее время более или менее видное место в кинопромышленности.

Из этой книги адвокат узнал, что Хоумену тридцать четыре года, что он два года учился в колледже и выдвинулся в Голливуде благодаря нескольким нашумевшим сценариям, написанным в основном в течение последних двух лет.

Записав кое-что в своем блокноте, Мейсон принялся внимательно изучать переданное ему Дрейком фото Хоумена. На оборотной стороне фотографии был оттиснут штамп «Фотоплея». Адвокат опустил шторы, включил настольную лампу и начал поворачивать снимок под разными углами. Он смог сделать только один вывод: сквозь фотографию штамп на ее обороте рассмотреть было невозможно.

И однако это фото не выходило у него из головы, даже когда он явился в свою контору и занялся делами.

Делла Стрит принесла утреннюю почту.

– Чем кончилось ваше интервью с миссис Уортфильд? – с любопытством спросила она.

– В сущности, ничем. Она, по-видимому, ничего не знает. Но тут есть одно неясное для меня обстоятельство. – Он протянул Делле фото Хоумена. – Взгляните, Делла, – проговорил он. – Только не поворачивайте его. Просто посмотрите на фото и скажите, могли бы вы с первого взгляда узнать, что оно сделано в ателье «Фотоплей»?

– Нет.

– А она смогла.

– Вы уверены в этом?

– Что касается этого случая, то я вообще ни в чем не уверен. Все слишком запутанно и призрачно.

– Погодите, – произнесла Делла, снова беря фотографию. Она поднесла ее ближе к свету.

– Бесполезно, – усмехнулся Мейсон, – я уже пробовал. Штамп не просвечивает. Кроме того, тогда на столе вообще не было лампы. Она не поворачивала фото, просто поглядела на него и сразу вернула нам.

– А вы, конечно, ожидали, что она вцепится в фотографию обеими руками? – чуть насмешливо произнесла Делла.

– Ну, этого она при всем желании сделать не могла. Другой рукой она шарила в своей сумке или что-то в этом роде.

Глаза Деллы внезапно блеснули.

– А она случайно не пудрилась в этот момент?

– Кажется, да, а что?

Делла быстро открыла свою сумочку, достала пудреницу, щелкнула ее крышкой и приказала:

– Возьмите фото, быстро!

Недоумевающий Мейсон взял фотографию со стола, Делла пристально смотрела в зеркальце и вдруг торжествующе воскликнула:

– В зеркале ясно отразилась обратная сторона фотографии!

– О боже, – простонал Мейсон. – Ну и дураки мы. Ну, ладно, я ведь простой адвокат, но Дрейк имеет наглость считать себя детективом, черт бы его побрал!

Дрейк был немедленно вызван в кабинет Мейсона, и все дело было изложено ему с соответствующими комментариями. Детектив был заметно смущен и раздосадован.

– Мы допустили оплошность, – решительно заявил Мейсон. – Эта женщина далеко не глупа, а теперь, когда у нее была целая ночь, чтобы обдумать создавшееся положение, мы должны быть готовы ко всяким неожиданностям. Немедленно едем в отель! Делла, вы поедете с нами, пожалуй, вы сможете мне пригодиться больше кого бы то ни было. – И он метнул убийственный взгляд в сторону Дрейка.

В вестибюле отеля Дрейк прежде всего подошел к человеку, казалось, полностью поглощенному чтением газеты. Это был один из его агентов.

– Она у себя, – заговорил он, обращаясь к Перри и Делле.

Та сказала:

– Если хотите моего совета, надо идти без предупреждения.

– Пошли.

Все самые худшие опасения Мейсона оправдались в полной мере: миссис Уортфильд не было в номере. Загадочнее всего было то, что исчез и ее багаж, хотя администратор, его помощник и рассыльный уверяли, что незаметно вынести чемоданы из отеля абсолютно невозможно.

– Откровенно говоря, я чувствую себя, как заблудившийся в лесу ребенок, – сказал Мейсон, когда они все, заметно приунывшие, снова оказались на улице.