Было уже далеко за полночь, когда в контору Пола Дрейка ввалились Перри Мейсон и Делла Стрит. Оба были слегка навеселе.

– Босс на месте? – осведомился Мейсон у дежурного, сидевшего за коммутатором.

– Да. Только что вернулся. Я доложу ему о вашем приходе.

Они миновали приемную, на двери которой висела табличка: «Прием с 8 до 22», и вошли в кабинет, куда Дрейк ухитрился втиснуть вращающийся стул, письменный стол с тремя телефонами, шкаф с бумагами и металлический сейф.

– Теперь я понимаю, почему ты так любишь развалиться в кресле у нас в конторе, – заметил Мейсон. – Здесь для этого просто нет места. Тут можно только стоять по стойке «смирно», да и то лишь посередине комнаты.

Дрейк энергично катал во рту жевательную резинку, изучая попеременно три блокнота, которые лежали напротив каждого из телефонов.

– Возьми стул для Деллы, сам можешь присесть на край стола, – разрешил он. – Что-то я не понял этой шутки насчет Барклера.

– Здесь я сам немного промахнулся, – смущенно улыбнулся Мейсон.

Зазвонил один из телефонов. Яростно работая челюстями, Дрейк схватил трубку:

– Алло! Да… Хорошо… Давай!.. – и начал записывать. – Зазвонил другой телефон. Дрейк поднял трубку: – Минуту! – Закончив писать, сказал: – Хорошо, Фрэнк. Погоди, тут звонят по другому телефону. Хорошо, – сказал он в третью трубку и что-то записал во второй блокнот, лежащий перед ним. И снова по первому телефону: – Хорошо. Держи под наблюдением. Не дай ему ускользнуть. Звони сразу, как что-нибудь произойдет.

– Я смотрю, ты любишь поболтать по телефону, – заметил Мейсон.

Дрейк выплюнул жевательную резинку в мусорную корзину, достал из ящика две свежие пластинки и, развернув, сунул их в рот.

– Он всегда так делает, когда положение обостряется, – объяснил Мейсон Делле Стрит. Та завороженно смотрела на челюсти детектива.

– Если бы эту энергию можно было преобразовать в электричество, – серьезно сказала она, – то ее вполне хватило бы для нашего лифта.

– А ничего более умного ты сказать не можешь? – огрызнулся Дрейк и придвинул к себе один из блокнотов. – Хотите узнать новости? – взглянул он на своих посетителей.

– Думаю, нам это не помешает, – ответил Мейсон.

– Похоже, мы упустили крупную рыбу, Перри. Я ничего не мог поделать, но все равно ругаю себя за это.

– Что случилось? – спросил адвокат.

– Выйдя из твоей конторы, Эмили Миликант не пошла домой, а позвонила кому-то из уличного автомата, однако ей не ответили. Когда она пыталась позвонить четвертый или пятый раз, одному из моих людей удалось подойти к будке достаточно близко, чтобы увидеть, какой номер она набирала: Вестхэвен, 1289. Телефон с этим номером установлен по адресу: Галдемор-авеню, 513, в квартире 625. Квартиру занимает Л.К. Конвэй. Я немедленно установил наблюдение за этим домом и продолжил следить за Эмили Миликант.

– Отличная работа, Пол! – похвалил адвокат.

Дрейк на секунду умолк, чтобы переместить жвачку из одного угла рта в другой, для чего сделал не менее полудюжины движений челюстями.

– Затем случилось вот что, – продолжил он. – Около шести часов вечера в парадное дома вошла Эмили Миликант и вышла через пять минут. Она вывела нас на Конвэя, так что я распорядился прекратить за ней слежку и приказал моим ребятам записывать всех, кто поднимается на шестой этаж, благо в вестибюле висело табло, указывающее, на каком этаже находится лифт. В 18.29 пришел Джон Миликант с каким-то высоким худым типом, похожим по описанию на Серла. Оба курили сигары, а Серл выглядел чем-то чрезвычайно расстроенным. Позже мы получили кое-какую информацию и узнали причину этого расстройства.

– И что это за информация? – поинтересовался Мейсон.

– В этот день около пяти часов вечера в компании «Конвэй Эплаенс» побывала полиция и конфисковала кое-какое оборудование и бумаги. При этом у нее был ордер на арест Серла.

– Ты полагаешь, что, встречаясь с Миликантом, он уже знал об этом? – спросил Мейсон.

– Похоже на то.

– Ясно. Продолжай.

– Итак, Серл пришел в 18.29 и вышел в 18.38. В 18.57 блондинка, внешность которой поразила моих людей так, будто я дал им по миллиону долларов, поднялась на шестой этаж и через пять минут вышла. Судя по описанию, это была Марсия Виттакер. В 19.41 снова явился Серл. В 20.10 из ресторана, находящегося в двух шагах от этого дома, принесли обед на двоих. Позже мои ребята выяснили, что обед был заказан по телефону в 19.55. Видимо, у Серла с Конвэем накопилось много дел, которые они решили быстренько обсудить за обедом.

– Почему быстренько? – спросил адвокат.

– Потому что Серл ушел в 20.23. Официант пришел убрать посуду в 22.40. А вот дальше мы сглупили. В 22.05 вошел человек, нам незнакомый. Это был пожилой блондин, прямой, как шомпол. Он был без пальто, в синем шерстяном костюме, ботинках из лакированной кожи и курил сигару.

– Сколько времени он там пробыл? – спросил Мейсон.

– Одиннадцать минут, вышел в 22.16.

– Так в чем же твоя ошибка, Пол?

– Как я теперь догадываюсь, – ответил Дрейк, – этим человеком был Олден Лидс.

– Ты, случайно, не доложил об этом Филлис Лидс? – ехидно поинтересовался Мейсон.

– Нет, черт возьми! – выругался Дрейк. – Клиенту вовсе не обязательно знать о моих проколах.

Мейсон задумчиво покачал головой, а Делла произнесла:

– Я даже не знаю, что тут можно было сделать, Пол.

– Я был бессилен, – махнул рукой Дрейк. – Но должен был это предвидеть. Мои ребята сообщили мне о его посещении. Но пока мой сотрудник описывал этого типа, тот уже ушел. Успешная работа детектива во многом зависит от удачи и предчувствия. Я должен был предвидеть, что Лидс зайдет сюда, и быть к этому готовым. В общем, я его прошляпил. Это практически все. В 22.21 снова пришла блондинка. На этот раз у нее с собой была сумка. Было похоже, что в первый раз она приходила для того, чтобы договориться с Миликантом, а теперь, когда тот закончил все дела, собиралась остаться здесь подольше.

– И сколько же времени она там пробыла? – поинтересовался адвокат.

– В том-то и дело, – ответил Дрейк, – что она вышла в 22.32.

– Она оставила сумку?

– Нет. Скорее всего, не успела даже снять свою шляпку – просто вбежала и выбежала. Я считаю, что-то произошло, и Миликант не обрадовался ее приходу, что дама вовсе не предвидела.

– Что же случилось? – допытывался Мейсон.

– Вероятно, повлиял приход Лидса, – предположил Дрейк. – В первый раз девушка пришла в 18.57 и ушла в 19.02, причем выглядела необыкновенно счастливой. Во второй приход все было совсем иначе. Она шла, гордо расправив плечи и высоко подняв голову, а на углу села в такси.

– Что же было дальше?

– Ровным счетом ничего, – разочаровал Мейсона Дрейк.

– Черт возьми, Пол, как ты можешь работать в этой конторе? Здесь и шагу негде ступить, – недовольно буркнул Мейсон, которого раздражала оплошность, допущенная детективом.

Дрейк хотел что-то ответить, но в этот момент зазвонил телефон. Он послушал минуту-другую, по-видимому, маловажное сообщение, потому что во время разговора смотрел на часы, делал в блокноте какие-то пометки, а потом сказал в трубку:

– Хорошо. Оставайся там и докладывай. – Тут же хотел опять сказать что-то адвокату, но ему помешал звонок другого телефона. – Да! – снял детектив трубку. – Пол Дрейк слушает… Соединяйте. – Он повернулся к Мейсону: – Звонят из Сиэтла.

Через некоторое время абонент наконец подключился.

– Да! Говорит Пол Дрейк. Что вам удалось выяснить?

Потом Дрейк только слушал и время от времени коротко вставлял: «Да», «Хорошо», «Позвоните еще раз» и делал пометки на отдельном листочке. Наконец сказал:

– Составьте подробный отчет и пошлите мне авиапочтой. – Детектив повесил трубку и повернулся к Мейсону: – Это звонили из Сиэтла. Ребята раскопали старый список пассажиров пароходной компании. Согласно этому списку в 1906 году Олден Лидс плавал в Доусон через Скагвей. Как они сообщили, в конце 1906 года он работал в Танане вместе с человеком по имени Билл Хогарти. Есть сведения, что следующей зимой Лидс погиб в снежной лавине.

– Погиб?! – изумленно воскликнул Мейсон.

– По крайней мере, мне так сообщили. Вскоре после этого Хогарти уехал. Он отправился в Сиэтл и исчез. Мой человек интересуется, следует ли попытаться отыскать следы Хогарти.

– Непременно, – ответил Мейсон. – И пусть принимается за дело немедленно. Делла, возвращайся к себе. Там по крайней мере побольше места.

– Тебя можно будет там застать? – поинтересовался Дрейк.

– Скорее всего, нет, – ответил адвокат. – Почему бы нам не поспать, пока ты работаешь?

В своем кабинете Мейсон принялся шагать из угла в угол, затягиваясь сигаретой, засунув руки в карманы жилета и низко опустив голову. Его сосредоточенный взгляд был устремлен на ковер. От его веселости, которую Делла наблюдала весь вечер, не осталось и следа. Сама она, забравшись с ногами в кожаное кресло, молчаливо и сосредоточенно наблюдала за Мейсоном. Телефонный звонок разорвал ночную тишину.

– Наверное, это Пол, – предположила Делла.

– Нет, Пол зашел бы сам, если бы случилось что-нибудь важное. К тому же он сейчас не станет занимать свой телефон. Алло! – поднял он трубку.

– Адвокат Перри Мейсон? – произнес женский голос.

– Я слушаю. Кто говорит?

– Телефонистка. На линии Сан-Франциско.

Мейсон пододвинул к себе аппарат, заметив:

– Как вы догадались, что моя контора работает с шести вечера до трех утра?

Телефонистка проигнорировала шутку. Ее голос был ровным и деловым:

– Сначала я позвонила к вам на квартиру, а уж потом в контору. Подождите минуточку… Говорите… Можете разговаривать с мистером Мейсоном.

Испуганный высокий женский голос произнес:

– Мистер Мейсон? Это мисс Виттакер. Вы помните меня? Марсия Виттакер?

– Конечно, помню! Где вы?

– В Сан-Франциско.

– Как это вы туда попали? Ведь около десяти вы были еще здесь?

– Да. Я улетела с последним рейсом. Сейчас я звоню из аэропорта.

– Так я слушаю, – ответил Мейсон, – в чем дело? – Он почувствовал, что девушка едва сдерживается.

– Я так больше не могу, – всхлипнула она. – Я не могу убежать от этого… Я так и знала… Но я не могу…

– Убежать от чего? – не понял Мейсон.

– От того, что случилось. – Голос перешел почти на шепот. – Я не могу рассказать всего по телефону.

– Теперь, Марсия, слушайте внимательно. – Голос Мейсона звучал строго. – И отвечайте мне четко. Кто-нибудь знает, что вы в Сан-Франциско?

– Нет.

– Вы поссорились со своим приятелем?

– Нет… Это была не ссора… Я не могу…

– Он на вас разозлился?

– Нет, нет! Разве вы не понимаете? Он не…

– И он не будет злиться? Он больше никогда не будет злиться?

– Да.

– Насколько я понимаю, вы хотите что-то сообщить по делу Олдена Лидса? – догадался Мейсон.

– Да. Именно поэтому я вам и звоню. Я… У меня есть кое-что для вас. И вы можете мне помочь.

– Если это только не будет противоречить интересам моего клиента.

– Понимаю.

– То, что вы хотите сообщить, это важно для меня?

– Я думаю, очень важно.

– Вы заходили к своему приятелю сегодня около десяти тридцати, вечером?

– Да. А как вы узнали?

– Никогда не задавайте подобных вопросов, – заметил адвокат. – Вы в состоянии сейчас же прилететь назад?

– Да.

– А я каким-нибудь образом могу попасть в вашу квартиру?

– Да. Почтовый ящик не заперт. В нем лежит запасной ключ.

– Возвращайтесь же как можно скорее! – сказал Мейсон. – В вашей квартире есть телефон?

– Да, есть.

– Скажите его номер.

– Греймор 6947.

– Никому ни слова о нашем разговоре. Ясно?

– Да, конечно.

– До скорой встречи. – Мейсон попрощался, повесил трубку и повернулся к Делле Стрит: – Слышала? Это Марсия Виттакер. Бьюсь об заклад, что Джон Миликант покончил жизнь самоубийством или кем-то убит. Но я все же склоняюсь к версии о самоубийстве.

Делла спокойно вытащила из сумочки записную книжку.

– Я записала все, что говорил Пол, – сообщила она. – Хотите что-нибудь узнать о людях, приходивших вечером к Миликанту?

– Нет, – отрезал Мейсон. – Это все неважно. Да и в общих чертах я все помню. Серл с ним обедал. Человек, похожий по описанию на Олдена Лидса, побывал там в 22.05. Девушка пришла в 22.21, тот ушел еще до ее прихода. Вот такая вырисовывается картина. Если что-то и случилось, то случилось позже. Все эти люди находились около квартиры слишком долго для того, чтоб просто постучать и уйти, не получив ответа. Также маловероятно, что Лидс и Марсия наткнулись там на мертвое тело и ушли, никому ничего не сказав… Пойдем, Делла, побеседуем с Полом.

Когда они пришли к детективу, тот как раз натягивал на себя пальто.

– Опять вы?! Да идите к черту! Дайте человеку поспать!

– Думаю, это тебе сделать не удастся, – заметил Мейсон.

– Ты можешь думать что угодно! – угрюмо ответил Дрейк. – Но уже второй час ночи!

Мейсон покачал головой.

– Ты сядешь за стол, – приказал он, – и будешь поддерживать связь с человеком, наблюдающим за квартирой Конвэя. Если там будет что-нибудь происходить, ты позвонишь мне по телефону: Греймор 6947. Запомни номер и не вздумай его записывать. Завтра в десять часов утра ты должен будешь забыть об этом деле.

– Что случилось, Перри? – Сон Дрейка как рукой сняло.

– Инструкции я тебе дал, – только и ответил Мейсон. – Остальное тебя не касается, и не пытайся узнать больше.

– Сколько же мне ждать? Всю ночь?

– Всю ночь или до тех пор, пока мы тебе не позвоним.

Дрейк со вздохом снял пальто и сказал дежурному:

– Сходи в ночной магазин и купи мне четыре пачки жевательной резинки.

Мейсон кивнул своей секретарше:

– Пойдем, Делла, немного прогуляемся. Это примерно в трех кварталах отсюда.

Через двадцать минут адвокат уже шарил в почтовом ящике с надписью: «Марсия Виттакер». Найдя ключ, он открыл дверь, включил на лестнице свет и бесшумно поднялся наверх.

– Как раз то, чего я боялся, – проворчал он, зажигая лампу в холле и проходя в спальню.

Повсюду виднелись следы поспешного отъезда. На белоснежном покрывале отпечатался след грязного чемодана. Скомканная одежда вывалена из ящиков шкафа, все перерыто и перевернуто. Мейсон взглянул на Деллу Стрит:

– Как ты смотришь на то, чтобы все привести здесь в порядок?

– Чтобы полиция не догадалась, что она улизнула?

– Да.

– Вы хотите скрыть истину, шеф? – с сомнением произнесла секретарша.

– Не волнуйся, – ответил тот, – делай то, что я тебе говорю. В случае чего все равно отвечать буду я.

– Ладно! – Делла сняла пальто. – А вы посидите в другой комнате, я справлюсь с этим и без вас.

– Хорошо, – согласился Мейсон. – Не забудь только надеть перчатки.

Через полчаса они вместе уже сидели около камина и, тихо разговаривая, ждали телефонного звонка. Рука Перри Мейсона мягко коснулась пальцев Деллы Стрит.

– Черт возьми, Делла, – сказал он, – наверное, я становлюсь сентиментальным. Это место словно создано для нас двоих.

– Не надо, шеф, – ответила девушка, мягко высвобождая руку. – Вам больше нравится испытывать судьбу, чем вести домашний образ жизни. Вы неуклюжий свободолюбивый борец. Вам будет хорошо дома недели две, а потом все покажется вам нудным, неуютным. К концу четвертого месяца вы будете чувствовать себя дома как в тюрьме.

– Сейчас, видимо, только начало первой недели… – усмехнулся Мейсон.

Послышался звук поворачивающегося в замке ключа. Мейсон взглянул на часы, они показывали 4.45. Судорожно вздохнув, Делла Стрит сказала:

– Не хочу, чтоб она видела меня с ненапудренным носом. – И направилась в ванную.

Дверь медленно отворилась. Марсия Виттакер, выглядевшая так, будто только что повстречала по дороге привидение, устало вошла в комнату, волоча за собой объемистую сумку. Мейсон поднялся ей навстречу.

– Молодец, Марсия! Ваша спальня приведена в порядок. Идите туда и распакуйте вещи. Возможно, у вас очень мало времени.

Девушка поставила сумку, прошла через комнату и вдруг застыла, обхватив плечи руками.

– Мне так неудобно перед вами, – прошептала она.

Мейсон дотронулся до ее плеча.

– Ничего страшного, – успокоил он. – Распаковывайте сумку! Ну же!..

Делла Стрит вышла из ванной, приветливо улыбаясь.

– Делла Стрит, – представил ее адвокат, – моя секретарша. А это Марсия Виттакер. Помоги ей, Делла, пожалуйста.

Мейсон закурил и снова уселся у камина, где просидел в раздумье до тех пор, пока не вернулись девушки.

– Начнем, – пригласил Мейсон. – Вы должны мне все рассказать. Сейчас вы не можете позволить своим эмоциям взять над вами верх. Эмоции – потом. Сначала – дело.

– Я постараюсь, – ответила девушка. – Это был жуткий удар для меня. Мне следовало быть готовой к этому… но…

– Оставьте! – перебил Мейсон. – Сейчас мне нужны факты, только факты и как можно скорее.

– Я сказала вам неправду во время нашей первой встречи. Я знала, что Луи Конвэй и Джон Миликант – один и тот же человек. Сестра Джона – лицемерка. В свое время она вела распутную жизнь, но теперь у нее появился определенный комплекс. Она принялась бороться за нравственность. Я же, по ее мнению, дешевая проститутка, и мне не место в их семье. Боже мой!..

– Давайте не говорить об этом, – предложил Мейсон. – Меня это не интересует. Скажите, что случилось с Луи?

Марсия жестом прервала его.

– Но вам надо знать, – сказала она. – Я вам расскажу, а затем… а потом…

– Ну, хорошо, продолжайте.

– Луи, то есть Джон – хороший… Вернее, я хотела сказать – был хорошим человеком, хотя и слабым. Он любил дорогую одежду и хорошие автомобили. Не умел работать, не мог никого содержать, напротив, сам нуждался в поддержке. Он обожал карты, скачки и игру в кости. Но был уже немолод, и чтобы удовлетворять свои страсти, ему приходилось затрачивать все больше труда. Я его понимала. Его сестра мечтала выйти замуж за богатого человека и, остановив свой выбор на Олдене Лидсе, старалась произвести на него благоприятное впечатление. У нее водились кое-какие деньги, компенсация на содержание после развода от бывшего мужа, сколько именно – я не знаю. Она говорила Джону, что ему следует вести порядочный образ жизни – то есть никаких азартных игр, участия в скачках. Она не будет ему больше помогать до тех пор, пока не приберет к рукам Олдена Лидса. Джон был из тех, кто не мог мириться ни с какими условиями. Неделю или две он вел праведную жизнь, а потом снова взялся за старое, всячески скрывая это от сестры. Под именем Луи Конвэя он основал компанию «Конвэй Эплаенс». Как раз в это время я его впервые и встретила. – Марсия на секунду замолчала, потом продолжила: – Тогда я торговала сигарами. Он вошел в магазин и предложил мне сыграть с ним партию в кости. Я от нечего делать согласилась. Надо признать, что в игре ему очень везло. Через некоторое время к нам присоединилось несколько покупателей. Джон играл в кости, я торговала сигарами. Я заметила, что его кости с «секретом», однако ничего не сказала. Если простаки хотели, чтобы их обманывали, я не стала этому мешать. Простак останется простаком, его рано или поздно все равно надуют – не Джон, так кто-нибудь другой. Джон понял, что я увидела его нечестную игру, поэтому однажды сказал: «У тебя хороший ротик, девочка!» Я ему ответила, что большинство мужчин говорят это про мои глаза. «А я говорю о твоем ротике, – ответил он. – До поры до времени он должен быть закрыт. Вот пятьдесят баксов. Купи себе на них каких-нибудь тряпок…»

Он нравился мне. Я его знала как Луи Конвэя, и все продолжалось некоторое время в том же духе. Я устала жить в спальнях и дешевых меблированных комнатах на окраине, с их вечно перекошенной ветхой мебелью и тонкими матрацами… – Девушка вздохнула и заговорила снова: – У Луи по отношению ко мне появились серьезные намерения, и он сообщил об этом своей сестре. Та была против, сказав, что самое главное сейчас – прибрать к рукам Олдена Лидса, а если он приведет в дом продавщицу сигар в качестве своей жены, это, несомненно, разрушит все ее планы. Луи не бросил меня, но уверил сестру, что сделал это. Он стал думать, как быть дальше, и однажды, придя ко мне, сказал, что под именем Конвэя вытянет деньги из Лидса, и тот никогда не узнает, что Конвэй и Джон Миликант – одно и то же лицо. Он сказал также, что мне придется помочь ему провернуть это дельце, а потом он на мне женится, как бы ни была против его сестра.

– Вы знали, каким образом он вытягивал у Лидса деньги?

– Нет, не знала, да и сейчас не знаю.

– Продолжайте, – попросил Мейсон.

– Я не хотела помогать Джону, я еще никогда в жизни не имела дела с полицией. И знала его достаточно хорошо, чтобы понять, что он подставит под удар меня, а сам останется в тени.

– Давайте опустим это, – поморщился Мейсон. – Итак, вы это сделали. Что было дальше?

– Конечно, я это сделала! – воскликнула Марсия. – И вовсе не виню в этом Луи. Лидс просто купается в деньгах. Хорошо рассуждать о порядочности, когда тебе объяснили, какие блага ты сможешь иметь, если будешь порядочным. Но когда за душой ничего нет, то смотришь на вещи проще. Таким образом, Джон как-то устроился, а вместе с ним устроилась и я. Знаю, некоторые считают меня дешевкой, но… Мы с Джоном нравились друг другу. В общем, я должна была прийти к нему в половине одиннадцатого, а утром мы должны были пожениться, и все бы у нас было хорошо. Но…

Я пришла четверть одиннадцатого. У меня был свой ключ. Я вошла в квартиру и позвала Джона, но он не откликнулся. Я осмотрелась. Все вокруг было перевернуто вверх дном. Я ужасно перепугалась и почему-то побежала в ванную. Там на полу лежал Джон. Резная рукоятка ножа торчала… торчала… – Девушка разрыдалась. – Я этого не переживу!

– Успокойтесь, мисс Виттакер, – как можно мягче сказал Мейсон. – Я понимаю, что вы чувствуете. Но сейчас вы в опасности и представляете большую угрозу для нас. Вы обнаружили, что Джон убит, но не сообщили об этом в полицию, поэтому подозрение падет на вас. Сейчас вы рассказали об этом, и мы тоже не сообщили в полицию, значит, теперь подозрение падет и на нас тоже. Вы не являетесь нашим клиентом, наш клиент – Олден Лидс, так что теперь я должен выяснить истину.

Марсия Виттакер прерывисто вздохнула:

– Я не могу сдержаться всякий раз, как об этом вспоминаю. Я знаю, что они искали. Но они ничего не нашли.

– С чего вы взяли, что они ничего не нашли? – спросил адвокат.

– Потому что это у меня, – ответила девушка.

Глаза Мейсона сузились.

– Луи был не дурак, – грустно вздохнула Марсия. – Он понимал, что его квартиру могут обыскать, однако он должен был хранить это так, чтобы можно было взять в любое время.

– Что взять? – не понял Мейсон.

– Бумаги.

– Какие бумаги?

– Я и сама не знаю, – ответила девушка. – Мне известно лишь, что он получил с их помощью двадцать тысяч долларов и сказал, что до того, как с ними расстанется, получит еще двадцать, а может, и все восемьдесят.

Некоторое время адвокат молчал, задумавшись, затем спросил:

– А где Джон взял эти бумаги?

– Не знаю, – искренне ответила девушка.

– Ладно, Марсия, – внимательно посмотрел на нее Мейсон, – где они сейчас?

– У меня.

– Отдайте их мне.

– А что я с этого буду иметь? – тут же поинтересовалась девушка.

– Мы с вами что, на аукционе? – иронично улыбнулся адвокат.

– Не думайте, что я торгуюсь. Олден Лидс все обо мне знает, у него есть деньги, он и получит эти бумаги.

– У вас есть с ним договоренность?

– Я отдам ему бумаги, если он пообещает вытащить меня из этой истории.

Мейсон на минуту задумался.

– Полагаю, мисс, перед вами в квартиру Джона заходил Олден Лидс.

Марсия некоторое время обдумывала услышанное, затем молча покачала головой.

– И все же, думаю, он был там, – настаивал Мейсон. – Это ставит вас обоих в незавидное положение. Единственный способ для вас выкрутиться – свалить всю вину на него. А для него единственный способ – обвинить во всем вас.

– Если он это сделает, – с угрозой произнесла Марсия, – я… я…

– Что – вы?

– Я еще не полная дура, – закончила она фразу.

– Вообще-то полет в Сан-Франциско говорит об обратном, – заметил адвокат.

– Но ведь я вернулась, разве нет? – пыталась оправдываться девушка.

– Не забывайте, Марсия, что мы представляем интересы Олдена Лидса и, следовательно, являемся заинтересованной стороной.

– Я знаю, – ответила она. – Но я вам доверяю.

– Что это за бумаги? – Мысль о них не давала покоя Мейсону.

– В основном фотографии.

– Фотографии чего?

– Фотографии кабака и дансинг-холла в Доусоне, регистрационной книги гостиницы и фотокопия брачного свидетельства.

– Какого брачного свидетельства? – удивился Мейсон.

– Эмили Миликант и Билла Хогарти.

– Чье имя записано в регистрационной книге? – переспросил адвокат.

– Билла Хогарти.

Мейсон посмотрел на Деллу Стрит:

– По-моему, неплохо. А?

– Для начала Луи получил двадцать тысяч, потом, уверена, вытянул бы и больше.

– Ну хорошо, – проговорил адвокат. – И все же отдайте эти бумаги мне.

Марсия поднялась со стула и прошла в ванную. Они услышали, как захлопнулась дверь и щелкнул замок. Делла Стрит и Перри Мейсон переглянулись.

– Есть нечто, что Олден Лидс желал бы скрыть, – уверенно констатировал Мейсон. – Эти бумаги – всего лишь визитная карточка шантажиста.

– С чего вы взяли, шеф?

– Лидс заплатил двадцать тысяч и не получил документов.

– О чем же это говорит, шеф? – полюбопытствовала секретарша.

– О том, что мы подбираемся к первопричине всей этой истории.

Дверь в ванную открылась, оттуда вышла Марсия Виттакер и, держа в руке конверт, направилась прямо к Перри Мейсону. Она остановилась в двух шагах от адвоката и спрятала конверт за спину.

– Я жду, – резко бросил Мейсон.

– И все же мне хотелось бы знать, что я за это буду иметь, – настойчиво проговорила девушка.

– Все, что полагается за убийство, если будете продолжать в том же духе! – Мейсон начинал терять терпение.

– Пообещайте мне, что Олден Лидс вступится за меня, и…

– Я не буду вам ничего обещать, – сердился Мейсон. – Я и так уже влип с вами по уши. Кто вы такая, чтобы стоять здесь и указывать мне: сделай то, сделай это?! Земля горит под вашими ногами! – Мейсон выразительно посмотрел на дверь. – В любой момент сюда могут войти представители закона. Если эти бумаги окажутся у них, считайте, вам обеспечена газовая камера. И вы еще спрашиваете, что я предприму, чтобы выгородить вас!.. Я могу сделать только одно: взять сейчас у вас эти бумаги, и этого будет вполне достаточно, это и так чертовски много!..

Марсия вытащила конверт из-за спины и протянула его Мейсону. Тот не глядя сунул его во внутренний карман пальто.

– Я не ваш адвокат, я адвокат Олдена Лидса. И если вы попытаетесь переложить вину на него, у вас будут неприятности. Понятно?

Она кивнула в ответ. По ее щекам текли слезы.

– Теперь слушайте, – снова заговорил Мейсон. – За квартирой Джона Миликанта следили. Частные детективы записывали всех, кто поднимался на шестой этаж, записывая время прихода и ухода. В холле есть табло, указывающее, на каком этаже останавливается лифт. На шестом этаже есть еще две квартиры. По крайней мере, в одной из них никто не живет.

– Кто их нанял? – спросила она.

– Я, – ответил Мейсон.

– Не могли бы вы…

– Ни за что! – перебил адвокат. – Да это просто невозможно. За квартирой по очереди наблюдали четыре человека. Попытка замять это дело только ухудшит ваше положение.

– Что же мне делать? – окончательно растерялась девушка.

– Когда ты пришла к Джону, дверь в квартиру была закрыта? – наконец спросил он, переходя на «ты».

– Да, но у меня был ключ.

– Дверь захлопывается?

– Да.

– Отдай ключ мне, – тоном, не терпящим возражений, приказал Мейсон.

Марсия подошла к столу, на котором оставила свою сумочку, достала из нее ключ и протянула адвокату. Тот опустил его в карман.

– Забудь, что он у тебя был, – словно гипнотизировал девушку Мейсон. – Ты захлопнула дверь, когда уходила?

– Нет, оставила чуть-чуть приоткрытой.

– Зачем?

– Боялась, что кто-то видел меня, когда я заходила в квартиру. Я была там последней, и поэтому подозрение обязательно пало бы на меня. Оставив дверь открытой, я надеялась, что, может быть, кто-то придет к Луи. Тогда и он окажется под подозрением.

– Ты, однако, чертовски хладнокровна, – заметил Мейсон.

– Боже мой, ну что вы! За свою жизнь я сделала немало хорошего для людей, но в момент опасности я привыкла думать только о себе. Полагаю, и вы бы на моем месте поступили точно так же.

Мейсон внимательно посмотрел на нее.

– Ты была в перчатках? – спросил он.

– Да, – ответила Марсия.

Адвокат взглядом указал ей на телефон:

– Звони в полицию. Скажи, что вы договорились с Луи Конвэем встретиться у него, что ты долго звонила и стучала в дверь, но тебе никто не открыл, что с ним, наверное, что-то случилось, потому что вы договорились с ним сегодня о встрече и завтра у вас свадьба.

– Если я все это им скажу, – ответила девушка, – они подумают, что я свихнулась.

– Это как раз то, чего я хочу, – заметил Мейсон. – Когда будешь говорить, постарайся изобразить истерику. Попроси их направить кого-нибудь в его квартиру, чтобы узнать, все ли в порядке с твоим женихом. Скажи, что ты уже легла было спать, но никак не можешь уснуть, что он играет в азартные игры, постоянно чего-то боится и считает, что его хотят похитить. И ни в коем случае не упоминай фамилию Миликант.

– Из этого не выйдет ничего путного, – разочарованно протянула девушка.

– Ты так считаешь? – Сарказм так и сквозил в голосе Мейсона. – В полиции будет запись о твоем звонке, зафиксируют твое имя и адрес. И скажут тебе, что пошлют к нему патрульную машину, и если там все в порядке, то перезванивать тебе не станут.

– Они так и сделают? – не смея поверить, посмотрела на Мейсона Марсия.

– Конечно же нет. Не будут же они и впрямь рассылать патрульные машины ко всем, кто вовремя не пришел на свидание. С утра, когда найдут тело и поднимется шум, этот звонок снимет с тебя подозрения. По крайней мере, они не будут устраивать проверок в аэропортах, – объяснил Мейсон.

Марсия наконец поняла, что предлагал ей Мейсон, и ее глаза немного посветлели.

– Затем, – снова заговорил адвокат, – когда к тебе в квартиру придут полицейские, ты разыграешь истерику, сославшись на бессонную ночь. Запомни: ты по-прежнему утверждаешь, что вы собирались пожениться, а его сестра пыталась вам всячески помешать.

– Я обязательно должна упоминать ее? – спросила девушка.

– Да, все время. Не забывай, Марсия, из показаний детективов следует, что ты пробыла в квартире одиннадцать минут. Сними эту одежду, надень пижаму и накидай в пепельницу побольше окурков. Выпей немного виски, оставь бутылку и стакан на видном месте. Проследи, чтобы в пепельнице в спальне было полно наполовину выкуренных сигарет. Именно наполовину, а не окурков, иначе это свидетельствовало бы о том, что ты была достаточно спокойна. Надо сделать вид, будто ты хватала сигарету, делала одну-две затяжки и гасила ее. Распусти волосы, ложись в постель и немного поворочайся, чтобы они спутались и чтобы как следует сбились простыни. Сходи на кухню и раствори немного соли в воде. Намочи этим раствором подушку, только смотри не переусердствуй. Справишься со всем этим?

– Постараюсь, – ответила Марсия.

Мейсон подал руку Делле Стрит.

Марсия Виттакер, всхлипывая, стояла на лестнице и ждала, пока внизу хлопнет дверь, чтоб выключить свет.

Они вышли на улицу с первыми лучами солнца. Делла Стрит озабоченно взглянула на Перри Мейсона.

– Шеф, – сказала она, – не слишком ли много мы делаем для Олдена Лидса?

– Пожалуй, – улыбнулся тот. – У тебя не замерзли ноги, Делла? – Он взял ее под руку и сожалеюще посетовал: – Надо же! Быть в ее-то годы сущим ребенком!

Они проехали с дюжину кварталов, пока Мейсон не увидел вывеску ночного ресторана, откуда можно было позвонить. Он остановил машину, вошел в ресторан и набрал номер конторы Пола Дрейка. Услышав голос детектива, Мейсон сообщил:

– Все нормально, Пол. Можешь идти домой, – и повесил трубку.