Солнце заливало ярким светом улицы Сан-Франциско, но в зале суда с панелями из красного дерева было сумрачно. Публики собралось немного: слушалось дело об убийстве.

Перри Мейсон, с заострившимися чертами лица и красными после бессонной ночи глазами, сказал судье Ромли:

– Защита готова.

Судья объявил:

– Начинается слушание дела «Граждане штата Калифорния против Энн Моор, также известной под именем Энн Ньюберри». Просим обвинителя вызвать своего первого свидетеля.

Дональдсон П. Скаддер, худощавый и бледный, с почти прозрачной кожей, посмотрел на адвоката и сказал:

– С позволения суда наш первый свидетель Фрэнк Ремингтон.

По тону Скаддера судья понял, что предстоит обычное дело, где достаточно выполнить все формальности и получить приговор. Поэтому он спокойно откинулся на спинку кресла и стал разглядывать подсудимую.

Миссис Моор сидела подняв голову. По ее виду было ясно, что она не ждала ничего хорошего от правосудия.

Ремингтон сообщил, что он является управляющим компании «Продактс Рифайнинг», в которой служил Карл Моор, пропавший два месяца назад.

Скаддер открыл портфель.

– Я покажу вам одну фотографию, мистер Ремингтон, и попрошу опознать изображенного на ней человека.

– Да, это Карл Моор, – подтвердил свидетель, взглянув на фотографию.

– И он служил в вашей компании?

– Да.

– В какой должности?

– Бухгалтера.

– Просим принять эту фотографию для опознания, – сказал Скаддер.

– Не возражаю, – ответил Мейсон.

– Перекрестный допрос свидетеля, – объявил Скаддер.

– Вопросов не имею, – сказал Мейсон.

– Наш следующий свидетель мисс Эйлин Фелл, – провозгласил обвинитель.

Эйлин Фелл, пытавшаяся замаскировать свою нервозность, была приведена к присяге и заняла место на свидетельском возвышении.

– Ваше имя? – спросил Скаддер.

– Эйлин Женора Фелл.

– Профессия?

– Школьная учительница.

– Где вы находились воскресным вечером шестого числа этого месяца?

– На борту парохода, направлявшегося из Гонолулу в Сан-Франциско.

– Посмотрите на подсудимую миссис Энн Моор и скажите, была ли она в числе пассажиров?

– Да, сэр, но она путешествовала под фамилией Ньюберри.

– Она была одна?

– Нет, с ней были ее муж Карл Ньюберри и дочь Бэлл.

– Бэлл Ньюберри – это та молодая женщина, что сидит в первом ряду?

– Да.

– Вы узнали бы Карла Ньюберри, увидев его снова?

– Да, конечно.

– А по фотографии вы смогли бы его опознать?

– Думаю, да.

– Тогда взгляните на этот снимок и скажите, знаете ли вы изображенного на нем человека?

Эйлин Фелл посмотрела на фотографию и с достоинством произнесла:

– Это фотография Карла Ньюберри, который жил в одной каюте с обвиняемой.

– Теперь скажите, какова была погода вечером шестого в той части океана, где находился ваш пароход?

– Был шторм.

– Можете вы описать погоду?

– Дул очень сильный ветер, кажется, с юго-запада. Дождь лил ручьем. С левой стороны было немного лучше: надстройки прикрывали от дождя, но при качке палубу заливала вода.

– Корабль сильно качало?

– Да, очень.

Помощник прокурора сказал:

– Более подробно о шторме нам расскажет капитан корабля.

Потом он снова повернулся к свидетельнице:

– Итак, мисс Фелл, когда вы в последний раз видели Карла Моора?

– Вечером шестого числа.

– В какое время?

– Около девяти часов.

– Где вы находились в это время?

– Я стояла на нижней палубе около лестницы.

– И где был мистер Ньюберри?

– Он со своей женой…

– Под «женой» вы подразумеваете обвиняемую?

– Да. Мистер и миссис Моор вышли на палубу, постояли немного и направились к лестнице, которая вела на верхнюю палубу.

– Они прошли мимо вас?

– Да.

– Как близко?

– На расстоянии нескольких шагов.

– Как вы были одеты?

– Я была в темном плаще и темном берете и стояла в тени под лестницей, поэтому меня не заметили.

– Они о чем-нибудь говорили?

– Да, миссис Моор… обвиняемая что-то сказала мужу, а он сердито ответил ей. Я думаю, миссис Моор хотела…

– Суд не интересует, что вы думаете, – вмешался судья Ромли. – Рассказывайте только, что произошло и что вы помните!

– Ну, мистер Моор сказал: «Повторяю тебе, что я сам управлюсь с этим. Не суй нос не в свое дело!»

– Что произошло потом? – спросил Скаддер.

– Мистер Моор стал быстро подниматься на верхнюю палубу.

– Как он был одет?

– В смокинг.

– На нем был плащ или пальто?

– Нет.

– На лестнице лил дождь?

Мейсон небрежно вставил:

– Если уж обвинитель будет сопровождать наводящими вопросами весь допрос свидетельницы, то я предлагаю привести его к присяге.

– Прошу избегать наводящих вопросов, – сказал судья Скаддеру.

Эйлин Фелл сказала:

– Лестница была совершенно открыта, и дождь стекал по ней ручьями. Когда мистер Моор поднимался, я видела, как ливень хлестал его по плечам.

– А что делала в это время обвиняемая?

– Она последовала за мужем, но он велел ей уйти в каюту.

– Как она поступила?

– Поднялась вслед за ним.

– Как она была одета?

– В темное вечернее платье.

– С накидкой?

– Без… Это было открытое платье, и я видела, как по голой спине миссис Моор стекали струйки дождя.

– Что произошло дальше?

– Они поднялись на верхнюю палубу, и через некоторое время я услышала звуки борьбы…

– Я возражаю против слов «звуки борьбы» как против домысла свидетельницы, – вмешался Мейсон.

– Возражение принято, – сказал судья.

– Так что же вы услышали? – спросил Скаддер Эйлин Фелл.

– То, что я уже сказала. Я не знаю, как описать это.

– Вы слышали шум шагов на палубе над вами?

– Да, и звук ударов…

– Продолжайте, – попросил Скаддер, – я думаю, суд понял, что именно вы слышали. Итак, как вы поступили?

– Я решила подняться на верхнюю палубу, – ответила Эйлин Фелл, – и посмотреть, что там происходит. Я начала подниматься по лестнице и услышала выстрел.

– Давайте уточним, – предложил Скаддер. – Вы поднимались по той же лестнице, по которой прошли на верхнюю палубу супруги Моор?

– Да, сэр.

– Она была освещена?

– Нет, но в помещении госпиталя горел свет.

– Где расположен госпиталь?

– За гимнастическим залом, который находится прямо перед лестницей. Потом идет теннисный корт и дальше госпиталь. В эту часть корабля ведут две лестницы – справа и слева. Я поднималась по левой.

– Значит, в госпитале горел свет. Он был виден через окно или дверь?

– И дверь, и окно были открыты и освещены.

– Вы стояли далеко от двери?

– Шагах в пятидесяти.

– Хорошо. Теперь расскажите суду, что вы видели.

– Я увидела миссис Моор, стоявшую над телом мужа, лежавшего без движения на палубе.

– И что делала обвиняемая?

– Она нагнулась и подняла труп…

– Под «трупом» вы подразумеваете тело мистера Моора, лежавшее на палубе? – перебил ее Скаддер.

– Да, сэр.

– Так что сделала обвиняемая?

– Она подняла труп и потащила его к перилам.

– Что произошло дальше?

– Когда корабль резко накренило влево, миссис Моор прислонила тело мужа к перилам, еще раз выстрелила в него и сбросила в океан.

– Что было потом?

– Она побежала по палубе, скрылась за госпиталем, и я потеряла ее из виду.

– Как поступили вы?

– Я закричала.

– Вы помните, когда все произошло? – спросил Скаддер.

– Да. Это было в девять часов с минутами. Незадолго до первого выстрела я слышала, как склянки на корабле пробили дважды. По корабельному времени это означает девять часов.

– Перекрестный допрос, – объявил Скаддер.

Мейсон медленно встал.

– Как была одета миссис Моор в тот вечер? – спросил он.

– Так, как я уже говорила, – повернулась к нему Эйлин Фелл, явно горя желанием вступить в словесную дуэль. – В темном вечернем платье с большим вырезом на спине.

– Дело происходило во время прощального обеда? – спросил Мейсон.

– Да.

– А как вы были одеты?

– Как я уже говорила, в темном плаще и берете и в тени…

– Я спрашиваю вас не о плаще, – сказал Мейсон. – Меня интересует, что было под ним…

– Не понимаю, какое значение это имеет.

– Меня интересует, были ли вы на обеде тоже в вечернем платье?

– Была.

– Из голубого шелка?

– Да.

– После обеда вы решили выйти на палубу, зашли в каюту и надели берет и плащ. Что-нибудь еще вы надели?

– Нет.

– Может быть, вы что-нибудь взяли в своей каюте?

– Нет.

– Теперь вернемся к тому, что вы видели на палубе, – сказал Мейсон. – Вы заявили, что мистер Моор поднялся наверх, а миссис Моор последовала за ним. Он выразил протест.

– Да.

Мейсон сухо добавил:

– Причем протест выражался с помощью движения правой ноги, не так ли?

– Ну… да.

В зале захихикали. Бейлиф постучал молотком по столу и призвал публику к порядку.

– Иными словами, он дал жене пинок, – пояснил Мейсон.

– Да.

– Почему же вы не сказали об этом при прямом допросе? – спросил адвокат. – Чтобы не вызвать сочувствия к миссис Моор?

– Я предубеждена против миссис Моор не больше, чем против любой другой женщины, убившей своего мужа, – отпарировала Эйлин Фелл, торжествующе подняв голову.

Мейсон остался совершенно невозмутимым.

– Итак, на миссис Моор было открытое вечернее платье, насколько я понимаю, облегающего фасона?

– Да, на мой взгляд, даже слишком облегающего, – съязвила свидетельница.

– Как многие вечерние платья.

– Это зависит от вкуса, – ответила Эйлин Фелл.

– Итак, миссис Моор поднялась за мужем на верхнюю палубу? – спросил Мейсон.

– Да.

– Вдоль лестницы, ведущей наверх, были железные перила. Она держалась за них обеими руками?

– Да… о, подождите, нет! – воскликнула мисс Фелл, как человек, увидевший расставленную ему ловушку. – Правой рукой она держалась за перила, а левой приподнимала складки вечернего платья.

– В таком случае не будете ли вы добры объяснить, – мягко попросил Мейсон, – где же женщина в облегающем вечернем платье с большим вырезом могла спрятать револьвер тридцать восьмого калибра, если одной рукой она схватилась за перила, а другой придерживала платье?

На секунду Эйлин Фелл замерла от неожиданности. Зрители в зале впились в нее взглядами, чтобы не пропустить ни слова. Потом она ответила:

– Миссис Моор держала револьвер в левой руке.

– Но ведь она придерживала ею платье.

– Да. А револьвер скрыла в складках платья.

– Значит, оно прозрачное, иначе вы не смогли бы увидеть револьвер?

– Я точно не помню.

– Иными словами, – сказал адвокат, – на самом деле вы не видели, было ли у миссис Моор оружие, когда она поднималась на верхнюю палубу.

– Но я знаю, у нее был револьвер, – воскликнула свидетельница. – Он должен был быть у нее!

– И именно поэтому вы думаете, что он у нее был. Только потому, что уверены, что он должен был быть.

– Да, если вы так ставите вопрос.

Мейсон улыбнулся:

– Я ставлю вопрос именно так, мисс Фелл.

Свидетельница сжала губы в тонкую линию. Ее глаза негодующе засверкали.

– Итак, поднимаясь по лестнице на верхнюю палубу, вы услышали выстрел? – сказал Мейсон.

– Да.

– А поднявшись, вы увидели миссис Моор, стоявшую над телом мужа.

– Безжизненным телом, – уточнила мисс Фелл.

– Ах, значит, оно было безжизненным, – невинно сказал адвокат.

– Да.

– Вы в этом уверены?

– Совершенно.

– Иными словами, вы утверждаете, что в это время мистер Моор был мертв?

– Думаю, да.

– Подождите, вы предполагаете или утверждаете?

Помощник прокурора вскочил с места:

– Ваша честь, я возражаю. Так не ведут перекрестный допрос. Свидетельница не может…

– Я возражаю против того, что обвинитель натаскивает свидетельницу, – запротестовал Мейсон. – Она образованная женщина и может сама позаботиться о себе при перекрестном допросе. Она сказала, что миссис Моор стояла над безжизненным телом мужа, причем словом «безжизненный» она воспользовалась, чтобы вселить в вашу честь предубеждение против миссис Моор, а я добиваюсь, чтобы она взяла это заявление назад. Я хочу, чтобы она признала, что на самом деле ей неизвестно, было это тело безжизненным или нет.

– Вам это никогда не удастся сделать, – огрызнулась Эйлин Фелл. – Я назвала тело безжизненным.

Скаддер сел.

– Значит, вы настаиваете, что мистер Моор был мертв к тому времени, когда вы поднялись на верхнюю палубу?

– Да.

– В таком случае вы хотите, чтобы суд поверил, что миссис Моор вторично стреляла уже в труп?

Эйлин Фелл пыталась что-то сказать и не могла, потом, взяв себя в руки, ответила:

– Думаю, она хотела быть уверенной, что он мертв. Это вполне в ее духе.

– Иными словами, – продолжал Мейсон, улыбаясь, – вы считаете, что миссис Моор, стоявшая рядом, не была уверена, что он мертв, а вы, удаленная от них на пятьдесят-шестьдесят шагов, уверены в этом. Верно?

– Он был мертв, – повторила свидетельница.

Мейсон продолжал улыбаться.

– Итак, перед тем как миссис Моор прислонила мужа к перилам, корабль резко качнуло на левый борт, не правда ли?

– Да.

– Кстати, – сказал адвокат, – когда вы вернулись в каюту, не были ли порваны у вас чулки?

– Да, один.

– Отчего это произошло?

– Я упала и поцарапала колено. Тогда и чулок разорвался.

– О, вот как, вы упали, – посочувствовал адвокат.

– Да.

– Это произошло тогда, когда корабль накренило на левый борт?

– Да.

– Вы потеряли равновесие, упали и покатились по палубе?

– Да, я чуть не свалилась за борт.

– Как же вы удержались?

– Я цеплялась как могла и наконец остановилась у перил.

– Именно в это время, когда корабль дал крен на левый борт, миссис Моор прислонила тело мужа к перилам, выстрелила в него вторично и столкнула за борт. Верно?

– Да.

– Когда вы скользили по палубе, вы переворачивались?

– Да, раза два, а потом просто скользила к борту.

– Лицом вниз?

– На руках и коленях.

– И несмотря на это, вы не только продолжали смотреть на миссис Моор, но и видели, как она прислонила мужа к перилам, выстрелила в него и столкнула за борт?

– Ну да, – неуверенно сказала женщина.

– А сразу после происшествия вы разговаривали с соседкой по каюте и сказали ей, что в тот момент, когда миссис Моор потащила тело мужа к перилам, вы потеряли равновесие, упали и не видели, что произошло дальше, а только услышали второй выстрел и заметили, как миссис Моор одна пробежала по палубе?

– Ну, если не она застрелила мужа и столкнула его за борт, то кто же это тогда сделал? – спросила Эйлин Фелл.

– Вот это и призван решить суд, – ответил Мейсон. – Итак, вы не видели, что произошло у перил?

– Нет, видела.

– Но тут же, после случая, когда он еще был свеж в вашей памяти, вы заявили, что не видели.

– Возможно, заявила.

– Так когда же вы сказали правду? – спросил Мейсон. – Тогда или теперь?

– Ну…

– Отвечайте на вопрос, – сказал адвокат, видя нерешительность свидетельницы.

– Ну, по сути дела, я не видела, как миссис Моор столкнула мужа за борт, – сказала она. – Но я слышала второй выстрел.

– И вы не видели, стреляла ли она в него первый раз, потому что вы еще поднимались по лестнице.

– Да.

– Иными словами, вы вообще не знаете, стреляла ли она в него или нет?

– Ну, полагаю, когда женщина…

– Своими глазами вы этого не видели? – перебил мисс Фелл Мейсон.

– Пожалуй, нет.

– Теперь перейдем к другому вопросу и выясним, как вы были одеты, – сказал адвокат.

Он подошел к своему столу, вынул из портфеля фотографию, подал ее сначала Скаддеру, а потом свидетельнице.

– Это снимок группы людей в вечерних костюмах. Вы на нем вторая слева. В упомянутый вечер на корабле на вас было это платье? – спросил Мейсон.

Свидетельница была поражена.

– Да, но я не понимаю…

– Значит, за исключением берета и плаща вы именно в таком виде стояли на палубе, когда супруги Моор прошли мимо вас?

– Да.

– Значит, во время прощального обеда вы выглядели именно так?

– Да.

– Между прочим, мисс Фелл, можно мне взглянуть на ваши очки? – спросил Мейсон.

– Нет, – отрезала она.

Судья Ромли спросил:

– С какой целью вам это нужно, мистер Мейсон?

Адвокат объяснил:

– Ваша честь, свидетельница заявила, что на этой фотографии она снята точно в таком платье, в каком была на прощальном обеде. Также она сказала, что заходила в свою каюту, чтобы надеть берет и плащ. Она показала под присягой, что за исключением берета и плаща она была именно в таком виде, когда Мооры прошли мимо нее по палубе. Теперь прошу вас взглянуть на эту фотографию…

Мейсон передал снимок судье Ромли, который некоторое время разглядывал его, потом кивнул и сказал:

– Хорошо. Будьте добры, мисс Фелл, покажите мистеру Мейсону ваши очки.

С видом оскорбленного достоинства женщина сняла очки и протянула их адвокату.

– О да, теперь я вижу явное сходство, – заговорил он. – Сначала вы казались мне не очень похожей на фотографии. Теперь я вижу: это из-за того, что вы сняты на ней без очков. Насколько я понимаю, надевая вечерний туалет, вы, как правило, снимаете очки?

– Да, – сказала Эйлин Фелл. – По-моему, очки не очень идут к вечернему платью.

– Вот именно, – сказал адвокат. – И выйдя на палубу после прощального обеда, вы не надели очков?

– Ну… – нерешительно протянула свидетельница.

– Потому что если бы вы их надели, – продолжил Мейсон, – то дождь, ливший как из ведра, намочил бы стекла, и вы не могли бы ясно видеть через них.

– Да, я была без очков, – твердо сказала свидетельница.

– Я так и думал, – заметил Мейсон, продолжая держать очки в руке. – Скажите, мисс Фелл, когда вы поднялись на верхнюю палубу, на каком расстоянии от вас находилась миссис Моор?

– Когда она стояла над телом мужа?

– Да.

– Шагах в пятидесяти-шестидесяти. Я уже говорила.

Мейсон отошел от свидетельницы и встал перед помощником прокурора.

– Примерно на таком?

– Конечно нет, – сказала она. – Здесь только двадцать шагов. Вам не удастся поймать меня в ловушку, мистер Мейсон.

– Значит, я стою примерно на трети того расстояния, на котором вы видели миссис Моор?

– Да.

– На палубе было так же светло, как здесь, в зале суда?

– Нет, конечно. Но свет, исходивший из двери госпиталя, позволял различать предметы.

– Скажем, на палубе было раза в три меньше света, чем здесь?

– Примерно так.

Мейсон кивнул:

– Итак, вы опознали на фотографии, предъявленной в суд в качестве доказательства, джентльмена, путешествовавшего вместе с вами на корабле под именем Ньюберри и являвшегося мужем подсудимой?

– Да.

– Теперь я покажу вам другую фотографию, – сказал Мейсон, – мистера… э-э-э… все время забываю его фамилию… Пол, где фотография?

Дрейк подал ему скатанный в трубочку снимок. По-прежнему стоя перед Скаддером, Мейсон сказал:

– Снимок сделан в натуральную величину, мисс Фелл. Можете ли вы опознать изображенного на нем человека?

Он развернул фотографию.

Эйлин Фелл посмотрела на нее и кивнула.

– Это тот самый человек, которого столкнули за борт? – спросил адвокат.

– Да.

– Это его бездыханное тело лежало на палубе?

– Да.

Судья Ромли нахмурился, пристально вгляделся в снимок, потом перевел взгляд с Мейсона на Скаддера. Уголки его губ тронула улыбка.

Заметив ее, Скаддер тут же вмешался:

– По правилам, прежде чем предъявить фотографию свидетелю, ее показывают обвинителю.

– Прошу прощения, – извинился Мейсон, – я ошибся. Мне в руки случайно попала фотография Дональдсона П. Скаддера. – И он показал снимок и обвинителю, и всем присутствующим.

В зале поднялся хохот, и бейлиф напрасно стучал молотком по столу, призывая публику к порядку.

Даже судья не мог удержаться от улыбки, а негодующие протесты красного от возмущения Скаддера остались без ответа.

Наконец порядок был восстановлен, и Скаддер сказал:

– Ваша честь, я протестую. Поступок защитника неэтичен. Он намеренно запутал свидетельницу. Он сказал, что покажет ей фотографию Карла Моора.

– Я этого не говорил, – возразил Мейсон.

– Думаю, мистер Мейсон прав, – решил судья. – Я точно помню, он сказал: «…мистера… э-э-э… всегда забываю его фамилию». Конечно, это была попытка поймать вашу свидетельницу в ловушку, но, как уже говорилось, мисс Фелл – интеллигентная женщина и сама может позаботиться о себе во время перекрестного допроса. Она опознала этот снимок довольно уверенно.

Мейсон повернулся к свидетельнице:

– Будьте добры объяснить, мисс Фелл, как случилось, что вы в мистере Скаддере опознали того человека, которого столкнули за борт?

– Вы забрали мои очки, – ядовито сказала свидетельница, – и солгали мне по поводу снимка. Я поверила вам на слово.

Все еще держа снимок в руках, Мейсон уточнил:

– Но ведь в упомянутый вечер вы тоже были без очков, мисс Фелл.

Эйлин Фелл молчала.

– Теперь будьте добры сказать, как получилось, что, когда я показал вам фотографию в натуральную величину, стоя на более близком расстоянии к вам, чем обвиняемая на корабле, и при гораздо лучшем освещении, вы не смогли отличить снимок мистера Скаддера от снимка Моора?

– Верните мне очки, мистер Мейсон, – попросила свидетельница.

Адвокат поинтересовался:

– Иными словами, мисс Фелл, без очков вы не в состоянии распознавать лица на таком расстоянии.

– Я могу различать фигуры.

– По тому, как они одеты? – спросил Мейсон.

– Да, отчасти.

– Другими словами, – продолжал он, – вы узнали мистера и миссис Моор, когда они прошли рядом с вами, но к тому времени, когда вы поднялись на верхнюю палубу, они были на таком расстоянии от вас, что вы не могли разглядеть их лица. Вы видели только их фигуры: мужчину в смокинге и женщину в темном вечернем платье. Верно?

– При сложившихся обстоятельствах этого вполне достаточно. Эта женщина была миссис Моор, кто же еще мог быть?

– Она была в темном вечернем платье? – спросил Мейсон.

– Да, я уже не раз это повторяла.

– Но ведь женщину в любом другом темном вечернем платье, например в темно-синем, при тех условиях вы могли принять за миссис Моор?

– Но на верхней палубе, кроме этой пары, никого не было.

– Туда ведет ведь и вторая лестница?

– Да.

– Кто-то должен был находиться в госпитале и зажечь там свет?

– Не знаю, кто мог его зажечь.

Судья Ромли прервал перекрестный допрос и посмотрел с неодобрением на свидетельницу.

– Мисс Фелл, – сказал он. – Вы находитесь перед лицом правосудия и даете под присягой показания в судебном процессе по делу об убийстве. Это не словесный поединок, в котором вы состязаетесь с защитником, а серьезное дело. Очевидно, без очков вы видите плохо. Прошу вас ответить на вопрос мистера Мейсона.

– На какой вопрос? – спросила она.

– Можете ли вы твердо опознать те две фигуры, которые вы видели на верхней палубе?

– Ну, я видела их, когда они проходили мимо меня по нижней палубе…

– Я говорю сейчас не о нижней палубе, а о верхней, – оборвал ее Ромли.

Свидетельница подумала.

– Нет, с уверенностью я не могу их опознать, – наконец признала она.

– Это все, что меня интересует, – заявил Мейсон, с поклоном возвращая ей очки. – Благодарю вас, мисс Фелл.

После некоторого колебания Скаддер сказал:

– Это все.

Надев очки, Эйлин Фелл негодующе посмотрела на Перри Мейсона и прошла на свое место.

– Можете вызвать своего следующего свидетеля, мистер Скаддер, – разрешил судья Ромли.

– Капитан Джо Хансон.

Свидетельское место занял капитан Хансон, крупный сероглазый мужчина.

– Для экономии времени, – предложил Мейсон, – мы согласны сразу признать, что это капитан того корабля, на котором Карл Моор плыл из Гонолулу, он знал его в лицо и опознал в нем по фотографии пассажира, занимавшего каюту триста двадцать один.

– Прекрасно, – согласился Скаддер. – Итак, прошу вас рассказать, капитан, о погоде в океане вечером шестого числа, приблизительно часов на девять вечера.

– Дул сильный ветер с зюйд-веста, – начал капитан Хансон. – Шел сильный ливень, видимость была очень слабой.

– Где находился корабль в девять часов вечера?

– На траверсе островов Фараллон, примерно в полутора милях от них.

– Каково было состояние моря?

– Оно было довольно бурным. Волны ударяли в правый борт. Судно сильно качало.

– Вы приняли какие-нибудь меры предосторожности, чтобы пассажиры не выходили на палубу?

– Да, мы закрыли двери на наветренной стороне, ведущие на палубу. Но корабль не настолько сильно качало, чтобы пассажиры вообще не могли гулять, поэтому двери с подветренной стороны были открыты, а опасные участки огорожены канатами.

– Вскоре после девяти часов вам пришлось зайти к обвиняемой в каюту?

– Да.

– Кто там присутствовал в это время?

– Казначей, обвиняемая миссис Моор, ее дочь Бэлл Ньюберри, мистер Перри Мейсон и мисс Делла Стрит.

– В это время сделала обвиняемая какое-нибудь заявление о том, когда она видела последний раз своего мужа? – спросил Скаддер.

– Да.

– Что именно она сказала?

– Минуту, ваша честь. – Мейсон поднялся с места. – Я возражаю против этого вопроса, как неуместного и не имеющего под собой достаточных оснований.

Судья Ромли посмотрел на Перри Мейсона поверх очков:

– Мне не совсем понятно ваше возражение, особенно в той части, где вы говорите о недостаточности оснований.

Мейсон объяснил:

– Прежде чем в суде будут заслушаны какие-либо показания, связывающие подсудимую с совершенным преступлением, обвинение должно доказать корпус деликти, то есть наличие состава преступления. Иными словами, обвинение должно доказать, во-первых, что Карл Ньюберри, он же Карл Моор, действительно мертв; во-вторых, что его смерть явилась результатом преступных действий. Только тогда обвинение может искать связь подсудимой с преступлением. Но пока это не сделано, никакие показания, связывающие подсудимую с преступлением, не могут быть заслушаны. Пока же обвинение лишь способно доказать, что свидетельница слышала выстрел и видела на расстоянии шестидесяти шагов две фигуры, которые она не могла опознать.

Скаддер вмешался:

– Ваша честь, позвольте сказать одно слово.

Судья кивнул.

– Это простая формальность, – сказал Скаддер. – Давайте предположим, что никто не сможет доказать, что миссис Моор убила своего мужа, но допустим, кто-то подтащил человека к перилам и столкнул его за борт. Капитан Хансон докажет нам: в это время море было таким бурным, что даже лучший пловец не продержался бы на воде и десяти минут…

– Но никто не сможет доказать, что какого-то человека сбросили за борт, – прервал его Мейсон.

– Мисс Фелл видела…

Мейсон улыбнулся внезапно потерявшему дар речи помощнику прокурора. Судья Ромли сказал:

– Это весьма необычная ситуация, мистер Мейсон.

– Вполне согласен с вами, ваша честь, – любезно согласился адвокат и сел.

– Я могу доказать это иным путем, – с отчаянием сказал Скаддер. – Позвольте мне задать капитану Хансону несколько вопросов.

– Это ваше право, – сказал судья.

– Что произошло на корабле вечером шестого числа вскоре после девяти часов? – спросил Скаддер. – Опишите все, что вам известно.

– На капитанский мостик позвонила телефонистка и сообщила: человек за бортом. Я предпринял меры, какие были в моих силах, чтобы найти потерпевшего и, если можно, спасти его. Я повернул корабль на обратный курс и приказал бросить за борт спасательные круги и факелы. Поиски продолжались часа полтора, а затем я снова повернул корабль в Сан-Франциско.

– Вы предприняли какие-то шаги, чтобы удостовериться в личности потерпевшего?

Капитан Хансон почесал в затылке:

– И да, и нет.

– Что вы хотите этим сказать?

– Ну, мы приказали всем пассажирам разойтись по каютам и стали проверять их по списку, – принялся объяснять капитан Хансон. – Но тут ко мне подошла мисс Фелл со словами…

– Неважно, кто что вам говорил, капитан, – перебил его судья Ромли. – Расскажите, что вы сделали.

– Ну, прежде чем зайти в другие каюты, мы решили осмотреть номер миссис Моор. Ее мужа там не было, и мы нашли доказательство…

– Это сейчас неважно, – опять перебил его судья. – Сейчас нам важно только одно: установить наличие состава преступления.

– Ну, что такое «состав преступления», мне неизвестно, – упрямо сказал капитан. – Я просто рассказываю вам, что я сделал.

– Значит, вы так и не проверили все каюты по списку пассажиров?

– Выходит, нет, – согласился капитан Хансон.

В полном отчаянии Скаддер сказал:

– Ваша честь, дело еще не закончено. Я понимаю, в каком трудном положении оказалось обвинение. Ситуация в высшей степени необычна. Как обвинитель могу только сказать, что не имею сочувствия к преступнику, который ищет спасения во всякого рода формальных лазейках…

– Выбирайте выражения, мистер Скаддер, – предостерег судья. – Такие замечания неуместны.

– Прошу прощения у суда, – извинился Скаддер. – Я не хотел никого оскорбить. Я прошу разрешения сделать перерыв до трех часов. Надеюсь, к этому времени я смогу представить еще одного свидетеля.

Судья Ромли кивнул:

– Просьба необычна, но и ситуация сложная. Суд объявляет перерыв до трех часов дня.