Выйдя из магазина «Кунц и Каттер», Дрейк вытер мокрый лоб носовым платком и с укором посмотрел на адвоката.

– Перри, ты же говорил мне, что разыгрываешь спектакль только для того, чтобы убедиться, что Руни близко связан с Марджори Трентон?

– Потом по ходу дела я передумал, – сказал Мейсон.

– Тебе, конечно, это безразлично, но ты до смерти перепугал меня, – сказал Дрейк. – Как ты узнал, что именно Руни растратил деньги?

– Я точно не знал, – признался Мейсон. – Меня осенила эта идея, когда он стал своим ключом открывать дверь квартиры Марджори Трентон.

Адвокат остановил такси.

– А что произошло бы, если бы тебе не удалось это доказать? – спросил Дрейк.

Мейсон усмехнулся:

– Вероятно, тебе пришлось бы умирать в тюрьме.

– Все-таки ты ужасно рискуешь, Перри, – сказал Дрейк, садясь в такси.

– Я люблю азартную игру, – ответил адвокат.

– Что верно, то верно!

Спустя десять минут Мейсон и Дрейк вошли в контору адвоката.

Делла Стрит сидела за своим личным коммутатором.

– Что нового, шеф? – спросила она.

– Выяснилось дело о растрате, – ответил Мейсон. – Виновником оказался сам Руни. А что нового у тебя?

Делла заглянула в записную книжку:

– Полиция Сан-Франциско задержала Бэлл Ньюберри без предъявления ей обвинения. Ее мать взята по подозрению в убийстве. Полиция нашла на верхней палубе револьвер тридцать восьмого калибра, в обойме которого не хватает двух патронов. Миссис Ньюберри опознана как миссис Моор, и в одной из сан-францисских местных газет появилась статья, в которой рассказывается о присвоении денег ее мужем. В приемной вас ждет Рой Хангерфорд.

– Я думал, мы успеем предотвратить появление статьи, – сказал Мейсон, усаживаясь в свое вращающееся кресло за письменным столом, и посмотрел на часы. – Здесь была дорога каждая секунда. Наверно, мы опоздали на несколько минут. Что нужно от меня Хангерфорду?

– Не знаю. Я не успела поговорить с ним. Я заказала номер в отеле Сан-Франциско и наняла самолет.

– Кто ведет следствие по делу миссис Моор? – спросил Мейсон.

– Дональдсон П. Скаддер.

– Свяжись с прокуратурой Сан-Франциско и попроси его к телефону.

– Хорошо.

– Подожди здесь, Пол, – сказал Мейсон. – Я только поговорю с Хангерфордом.

– Может, мне освободить тебе для разговора контору? – предложил Дрейк.

– Нет, я поговорю с ним в библиотеке.

Мейсон открыл дверь приемной и пригласил:

– Входите, Хангерфорд.

Молодой человек вскочил с кресла, вошел в библиотеку и пожал руку адвокату.

– Ну, в чем дело? – спросил Мейсон, закрывая за ним дверь.

Хангерфорд опустился в кресло, а Мейсон присел на другую сторону длинного стола из красного дерева.

– Я хочу поговорить с вами о Бэлл, – сказал молодой человек.

– Я вас слушаю.

– Я прилетел сюда самолетом, – сказал Хангерфорд. – Полчаса назад я разговаривал по телефону с Сан-Франциско и узнал, что там в одной газете появилась статья о Карле Ньюберри. Оказывается, его настоящее имя Карл Моор и он являлся не богатым туристом, а служащим компании «Продактс Рифайнинг», получавшим всего сто восемьдесят пять долларов в месяц.

– Ну и что? – спросил Мейсон.

– В газетах напечатано также интервью с Чарлзом Уитмором Дейлом, в котором он заявил, что Моор похитил из кассы компании двадцать пять тысяч долларов и если бы он остался в живых, то у трапа его встретили бы сыщики с наручниками и посадили бы в тюрьму по обвинению в растрате. Еще Дейл заявил, что в поясе у Моора были спрятаны деньги, видимо похищенные у компании.

– Продолжайте, – сказал Мейсон, закуривая сигарету.

– Меня интересует, что вам известно об этом? – спросил Хангерфорд.

– Вам удалось поговорить с Бэлл?

– Нет.

Мейсон взглянул на встревоженное лицо Хангерфорда.

– Что ж, Ньюберри действительно звали Моором, и он работал в компании «Продактс Рифайнинг».

– Вам известно, где он взял деньги на путешествие? – спросил молодой человек.

– Он сказал, что выиграл их в лотерею.

– В кассе компании «Продактс Рифайнинг» на самом деле не хватает двадцати пяти тысяч?

– Да.

Минуту молодой человек молчал, уставившись невидящим взглядом на полки с кожаными корешками юридических книг. Потом взглянул Мейсону в глаза:

– Бэлл договорилась встретиться со мной на скачках в Санта-Аните. Очевидно, она стремилась проникнуть в мой круг.

Адвокат внимательно наблюдал за ним.

– Хотите я разъясню вам вашу позицию, Хангерфорд? Вы пришли ко мне со всей этой грязью, надеясь, что я опровергну ее, верно?

– Нет, – сказал молодой человек.

– Не «нет», а да! Вам нравится Бэлл, но вы еще не знаете, насколько сильно. Вы погрязли в условностях. Если уж смотреть в корень, то это не в Бэлл вы не уверены, а в себе.

Хангерфорд хотел возразить, но растерялся под пристальным взглядом адвоката.

– Наверно, вы правы, мистер Мейсон, – наконец промолвил он. – Я постоянно анализирую свои чувства… но этот разговор помог мне понять себя.

Мейсон сочувственно посмотрел на него.

– В таком случае сообщу вам кое-что, – сказал он. – Бэлл не собиралась входить в ваш, как вы выразились, круг, вы бы с ней больше никогда не увиделись.

На лице Хангерфорда отразилось удивление.

– Постарайтесь понять все правильно, – сказал адвокат. – Если и было что-то незаконное в том способе, которым получил Моор деньги, то Бэлл об этом не знала. Она думала, он выиграл их в лотерею. Моор был приемным отцом Бэлл. Ее родной отец оставил семью, когда дочери исполнилось три года. У миссис Ньюберри было немного денег, и она отдала дочь в колледж. Позже она вышла замуж за Карла Моора. Естественно, Бэлл, никогда не знавшая отца, очень привязалась к нему. Потом семье привалила неожиданная удача, и Мооры смогли путешествовать. Там Бэлл познакомилась с вами, и вы приняли эту девушку в свой круг как равную, так как ее родители производили впечатление состоятельных туристов.

Только на этом основании Бэлл могла общаться с вами. Она понимала, что после возвращения в Штаты вы расстанетесь, поскольку она не сможет быть на равных с вашими друзьями, а мысль о покровительстве ей невыносима. Поэтому она решила, сойдя с корабля, навсегда проститься с вами, сохранив в памяти вашу встречу. Она понятия не имела, что ее отец – растратчик. Если бы она знала, что деньги достались ему нечестным путем, то не взяла бы ни цента из них.

– Я люблю ее… очень, – сказал Хангерфорд.

– Мне неизвестно, где Моор взял деньги, – сказал Мейсон. – Я только знаю: он не родной отец Бэлл и она верила, что они выиграны в лотерею.

– Кто выплатит вам гонорар? – напрямик спросил Хангерфорд.

– Миссис Моор, – ответил Мейсон. – Правда, вопрос о гонораре еще не обсуждался.

– Мне хотелось бы принять в этом участие, – сказал молодой человек.

– Почему?

– Потому что я люблю Бэлл… больше, чем я думал.

– А вы не гипнотизируете себя ее тяжелым положением?

– Нет. Хотя, если бы не это несчастье, едва ли бы я понял, насколько Бэлл дорога мне! Я хочу жениться на ней.

– А как отнесется к этому ваш отец?

– Надеюсь, положительно, в противном случае мы станем друг другу чужими, – сказал Хангерфорд. – Я рассказал вам это, мистер Мейсон, чтобы объяснить, почему я хочу взять на себя выплату части гонорара, но прошу вас хранить все в тайне…

– Понятно, вам самому хотелось бы рассказать о своих чувствах Бэлл, – закончил с улыбкой адвокат.

– Вот именно. Надеюсь, она тоже любит меня.

– Ладно, в таком случае отложим разговор о моем гонораре до вашей встречи с Бэлл, – сказал адвокат. – А пока могу сообщить вам одно: Карл Моор не присваивал денег компании «Продактс Рифайнинг».

– Вы можете доказать это?

– Я никогда не делаю подобных заявлений, если не могу их доказать, – сказал Мейсон.

– Значит, Моор действительно выиграл деньги в лотерею?

– Не знаю, – ответил Мейсон. – Боюсь, что нет.

– Где же он взял их?

– Это нужно выяснить. Конечно, мы еще не знаем, принадлежали ли деньги, найденные под матрацем, мистеру Моору. Они могут принадлежать и его жене.

– А что она сказала по этому поводу? – спросил молодой человек.

– Ничего, – сухо ответил Мейсон.

Некоторое время Хангерфорд молчал. Адвокат доброжелательно сказал:

– Мне хотелось бы, чтобы вы знали все, прежде чем сожжете за собой мосты.

– Мосты уже сожжены, – просто сказал Хангерфорд. – Бэлл – единственная девушка, которая может сделать меня счастливым.

– Учтите, мать Бэлл обвиняется в убийстве, – предостерег его Мейсон. – Причем косвенные улики против нее выглядят довольно убедительно.

– Она не убивала мужа, – сказал молодой человек. – Мать Бэлл просто не способна на это.

– У прокурора Сан-Франциско, кажется, другое мнение.

Хангерфорд сказал:

– Это напомнило мне кое о чем, мистер Мейсон. У меня есть для вас два сообщения.

– Говорите.

Делла Стрит открыла дверь, улыбнулась Хангерфорду и обратилась к Мейсону:

– Помощник прокурора Сан-Франциско мистер Скаддер у телефона.

Мейсон взял телефонную трубку:

– Соедини нас, Делла.

Делла закрыла дверь, и Хангерфорд сказал:

– Записка, полученная мистером Ньюберри… вернее, мистером Моором, была послана медицинской сестрой Эвелин Уайтинг, сопровождавшей человека со сломанной шеей.

Мейсон услышал щелчок в трубке и мужской голос:

– Хэлло, у телефона мистер Скаддер.

– С вами говорит Мейсон, мистер Скаддер, – сказал адвокат. – Я хочу, чтобы было назначено предварительное слушание дела Ньюберри.

– Это можно устроить в любое время, – сказал Скаддер. – Однако я считаю нужным, мистер Мейсон, кое-что сообщить вам. В местных газетах появилась статья о том, что мистер Моор присвоил двадцать пять тысяч долларов из кассы компании «Продактс Рифайнинг». Деньги, обнаруженные капитаном, несомненно, являются частью присвоенных. Миссис Моор сняла пояс с мужа, прежде чем столкнуть его за борт. Следовательно, эти деньги не могут быть использованы для оплаты ваших услуг.

– Это ничуть не меняет моей позиции, – сказал адвокат. – Я требую немедленного слушания дела и освобождения Бэлл Ньюберри, которую вы незаконно задержали.

– Боюсь, что это невозможно, – ответил Скаддер.

– Тогда я составлю хабеас корпус на ее имя, – сказал Мейсон, – и сегодня вечером вылечу в Сан-Франциско. Вы обязаны или предъявить ей обвинение, или освободить ее.

Он повесил трубку, взглянул на Хангерфорда и спросил:

– Как вы узнали?

– О мисс Уайтинг?

– Да.

– Один из стюардов видел, как она положила записку на стеклянную полку перед окошком казначея.

Мейсон задумался.

– Как она была одета? – спросил он. – Стюард сказал об этом?

– Нет, – ответил Хангерфорд. – Он просто рассказал о том, что видел, как она положила записку на полку. Стюарда зовут Фрэнк Бивенс. Думаю, он не хотел иметь дело с полицейскими, поэтому ничего не сказал им. Мне продал эту информацию за пятьдесят долларов.

– Он вряд ли захочет быть свидетелем, – сказал адвокат.

– Да, я думаю, он взял доллары и смылся, – сказал Хангерфорд. – Он говорил мне, что нанялся только на один рейс.

– Тогда его показания мы не сможем использовать в суде, – сказал Мейсон.

– Да, – согласился молодой человек.

– Что вам еще известно?

– Насколько я понимаю, Эйлин Фелл теперь рассказывает историю, отличающуюся от первоначальной. Сейчас она заявляет, что своими глазами видела, как миссис Ньюберри застрелила мужа и сбросила его за борт.

– С каждым повторением трагедия разрастается, – сказал Мейсон.

– Кажется, да.

Адвокат снял телефонную трубку, соединяющую его с Деллой Стрит:

– Делла, попроси Пола Дрейка созвониться со своим агентством в Гонолулу и узнать все о сиделке Эвелин Уайтинг, которая была вместе с нами на корабле. Затем пусть пошлет оперативника к Иде Джонсон, соседке Эйлин Фелл по каюте, чтобы тот взял у нее подписанные показания. Ида Джонсон относится к нашей клиентке дружелюбно. И наконец, попроси Пола достать фотографию Эйлин Фелл в вечернем платье.

– Минутку, – сказала Делла.

Мейсон слышал, как она передает задание Дрейку. Потом Делла сказала Мейсону:

– Пол говорит, что информацию из Гонолулу он получит быстро, но с фотографией Эйлин Фелл будет сложно. Прокурор приставил к ней пару детективов…

– Пусть найдет какого-нибудь политикана, который раскошелится на вечеринку для сыщиков, – сказал Мейсон. – Они придут в смокингах и вместе со своей опекаемой, а оперативник Дрейка под видом фотографа щелкнет их. Ни один сыщик не упустит возможности появиться на страницах газеты в смокинге… Господи, что, я должен учить Дрейка делать его работу?

Делла Стрит рассмеялась:

– Пол говорит, его родители совершили роковую ошибку. Им следовало родить не одного, а сразу пять близнецов. Тогда ему было бы легче справляться с вашими заданиями.

– Он не подумал о том, как при этом будут выглядеть его расходные ведомости, – сказал Мейсон.

Повесив трубку, он перегнулся через стол и пожал руку Хангерфорду.

– Спасибо, Рой, – сказал он. – Если понадобится, я обращусь к вам за финансовой помощью. Но думаю, что в этом не будет необходимости. Хотите лететь в Сан-Франциско вместе с нами?

– Благодарю вас, – ответил Хангерфорд. – Меня ждет свой самолет. Но в Сан-Франциско я с вами увижусь.

Проводив Хангерфорда, Мейсон зашел поздороваться со своими служащими и несколько минут поболтал с ними о Китае и Бали. Потом он уединился с Джексоном в библиотеке.

Щуря усталые глаза за очками в черепаховой оправе, помощник сказал:

– Мистер Мейсон, должен вас предупредить, вам придется нелегко с Руни. Это самонадеянный и упрямый тип.

– Лучше переходите на ругательства, Джексон, – предложил адвокат. – Это очень помогает.

– Вы обвинили меня в инертности, – обиженно сказал Джексон. – Уверяю вас, я сделал все, что в моих силах. Я сообщил мистеру Руни о своих требованиях и, когда тот отказался их удовлетворить, обвинил его в пренебрежении интересами компании.

Мейсон открыл ящик и достал бутылку виски и два стакана.

– Джексон, во время драки никогда не наносите удар там, где его ждут, – сказал он. – И если уж бой начат, не прекращайте его до тех пор, пока противник не будет повержен. Не подействуют удары – пускайте в ход подножки. Кстати, вам, наверное, известно, кто такая Марджори Трентон?

– Нет, сэр.

Мейсон разлил виски в стаканы:

– Вы много потеряли, Джексон.