Перри Мейсон вошел в свою контору.

Делла Стрит жестом указала ему на двери приемной и сказала:

– Абнер Диммик из «Диммик, Грей и Пибоди» и его молодой помощник по имени Родней Кафф уже порядочно времени ждут вас.

Мейсон присвистнул.

– Интересно, что означает этот визит? «Диммик, Грей и Пибоди», так сказать, юридическая аристократия. Они являются поверенными только в крупных банках. Берутся только за совершенно ясные дела. Какого черта, как ты думаешь, им надо от меня?

– Возможно, ничего существенного.

– Из-за пустяков Абнер Диммик не явился бы ко мне в контору.

– Пригласить их сюда?

– И немедленно. И со всеми подобающими для них почестями.

– Не думаете ли вы, что они представляют банк, шеф?

– «Секонд Фиделити»?

– Да.

– Разумное предположение. Оставайся и выслушай все, что они скажут. Лучше всего было бы застенографировать нашу беседу.

Делла кивнула, выскользнула из кабинета и почти сразу же вернулась в сопровождении почтенного седовласого джентльмена. В руке у него была давно вышедшая из моды трость с тяжелым набалдашником. Несколько позади шел молодой человек лет двадцати шести – двадцати восьми. Бесшабашные огоньки в его глазах находились в явном контрасте с почтительными манерами и скромным выражением лица.

Старик твердыми шагами подошел к столу.

– Как поживаете? – спросил он отрывисто. – Вы – мистер Мейсон? Я представитель фирмы «Диммик, Грей и Пибоди». Надеюсь, вы слышали о нас. Мы тоже слышали о вас.

Переложив трость в левую руку, он протянул правую Мейсону, продолжая говорить:

– Только прошу поосторожнее. Я старик, у меня ревматизм. Это мистер Кафф, Родней Кафф, мой помощник по конторе. До сих пор я не смог выяснить, будет ли из него толк или нет. Я полагаю, что он не создан для работы нашего плана.

Мейсон пожал руку мистеру Диммику, жестом пригласил его занять удобное кресло и улыбнулся молодому человеку.

Диммик, тяжело опираясь на трость, тихонько опустился на сиденье. Кафф предпочел обыкновенный стул, вытянул вперед скрещенные ноги и с явным восторгом принялся разглядывать Деллу Стрит.

У Абнера Диммика был высокий лоб, обрамленный серебряными кудряшками, кустистые брови, которые то опускались, то взлетали вверх, подчеркивая значение изреченных фраз. Под глазами виднелись стариковские мешки, а плотно сжатый рот напоминал стальную ловушку. Снежно-белые усы, удивительно подходившие к бровям, делали его похожим на рождественского Санта-Клауса.

– Фирма «Диммик, Грей и Пибоди» оказалась замешана в уголовное дело. Вы представляете, что это значит? Если бы мне кто-нибудь посмел раньше об этом сказать, я бы высмеял этого человека!

– И вы подумали, не смогу ли я вам чем-нибудь помочь?

Мистер Диммик кивнул.

Родней Кафф неодобрительно кашлянул.

Старик метнул в него сердитый взгляд и сказал:

– Постарайтесь справиться с приступом неприличного кашля, молодой человек. Я знаю, что делаю.

Кафф промолчал и закурил сигарету.

Делла Стрит с большим интересом переводила глаза с Мейсона на его посетителей.

– Мы занимаемся делами банка «Секонд Фиделити», – продолжал мистер Диммик, – они являются душеприказчиками по заверенному завещанию, единственным наследником по которому является молодой человек по имени Джеймс Дресколл. Вы понимаете, что это значит?

Мейсон удобно устроился в кресле, тоже закурил и устало заметил:

– Начинаю понимать.

– По условиям завещания мы обязаны давать Дресколлу все юридические советы, если он будет в таковых нуждаться. Без разрешения своих душеприказчиков он не имеет права обратиться к другому адвокату. Так вот, этот мистер Дресколл ухитрился попасть в дело об убийстве.

– Почему вы обратились ко мне?

– Нам требуется ваша помощь.

И снова Родней Кафф слегка кашлянул.

– Вы хотите, чтобы я взял на себя защиту мистера Дресколла?

– Не совсем так. Нам бы хотелось, чтобы вы сотрудничали с нами. Представлять его будем мы. Вы, насколько нам известно, представляете Розалинду Прескотт. Поскольку их интересы совпадают…

– Извините, что прерываю вас, но я не согласен, что их интересы совпадают!

– Именно то, о чем я вас предупреждал, мистер Диммик, – вмешался Кафф, – совершенно очевидно, что…

– Помолчите, Родней! – негромко сказал Диммик, не отводя глаз от лица Мейсона. – Почему вы говорите, что они не идентичны?

– Потому что я так считаю.

– Неужели вы хотите сказать, что Розалинда Прескотт виновна в преступлении, к которому Джеймс Дресколл не имеет никакого отношения? Это невозможно!

– Нет. Я думаю иначе.

– Лично меня это дело выводит из равновесия. И крайне смущает. Мне и во сне не снилось, что мое имя будет упоминаться в связи с уголовным преступлением. Но банк настаивает, чтобы я сам возглавлял защиту. Конечно, можно нанять адвоката, специалиста по подобным вопросам, который бы действовал со мной заодно. Однако по условиям завещания я за все несу персональную ответственность. Теперь вы понимаете, как мне неприятна вся эта история?

Мейсон кивнул.

– Так вот. Мы бы хотели объединиться с вами, – выделяя местоимения, сказал Диммик. – Мне уже звонили из банка, что вы приезжали туда и задавали вопросы.

Мейсон кивнул.

– Было бы совсем неплохо обменяться информацией, – продолжал Диммик, – и выработать совместный план действий.

– Благодарю вас, но меня такая перспектива не привлекает. Я хочу быть совершенно свободен, иметь полную свободу действий и представлять своих клиентов так, как сочту необходимым.

– Неужели вы не понимаете, – не выдержал Родней Кафф, – что ему хочется свалить вину на мистера Дресколла, если только представится такая возможность.

Диммик продолжал смотреть в лицо Перри Мейсона.

– Понимаете, мистер Мейсон, я не силен в подобных вопросах. Как правило, ко мне приходят с просьбами. На этот раз я сам обратился к вам с просьбой. Мне известно, как вы искусно проводите своих подзащитных между всеми рифами зала заседаний. Я прекрасно понимаю, что вы были бы неоценимым союзником и опасным противником. Если вы ясно видите…

– Прошу прощения, мистер Диммик, но я ничем не могу себя связывать. До и во время суда надо мной ничто не должно довлеть. Я не могу предавать интересы своих клиентов, подписывая соглашения с другими лицами.

– Иными словами, мистер Мейсон, – спросил Кафф, – вы попытаетесь обвинить в убийстве Дресколла?

– Если я буду считать его виновным.

– По вашему мнению, он виновен?

– Пока не знаю.

– Но если он виновен, то виновна и ваша клиентка?

– Не обязательно.

Абнер Диммик оперся на трость и с огромными предосторожностями поднялся с кресла. Родней Кафф угрожающе произнес:

– Только не думайте, что мы будем сидеть сложа руки и наблюдать, как вы топите мистера Дресколла.

– Я так не думаю.

Диммик раздраженно заговорил:

– Должен признаться, что подобные вещи мне ужасно не нравятся. Я ненавижу судебные заседания. Присяжных. Совершенно не переношу уголовные процессы. Я слишком стар, чтобы учиться новым трюкам. Зато Родней в восторге. Отец Роднея – мой старинный друг. Я обещал ему позаботиться о мальчике. Но наша практика его не интересует. Если хотите знать, он ваш страстный поклонник. Он только и говорит о следствии и о том, как дело будет выглядеть с точки зрения суда. Так вот, Родней, тебе представилась прекрасная возможность отличиться.

Кафф подтянулся и сказал:

– Пожалуйста, мистер Мейсон, не подумайте, что я совсем желторотый птенец. Я занимался судебной практикой, правда, в провинции. Но папа настаивал, чтобы я перебрался в город, а мистер Диммик обещал меня продвинуть. Можете быть уверены, что в зале заседаний я не растеряюсь.

– Рад это слышать. – Мейсон был отменно вежлив. – Я рад нашему знакомству, джентльмены.

Диммик первым двинулся к двери. Он задержался на пороге, ожидая, когда Родней Кафф распахнет перед ним дверь. Уже выходя в коридор, он еще раз проговорил:

– Мне это все не нравится. Более того, врач запретил мне волноваться. Необходимо сохранять спокойствие! Не волноваться! Мне семьдесят лет, и я должен выступать на уголовном процессе! А коли я буду волноваться, это может привести к смертельному исходу. Пошли, Родней! Не будем больше отнимать у мистера Мейсона время. Рад был с вами познакомиться, Мейсон. До свидания!

Он вышел в коридор. Стук его трости раздавался до тех пор, пока старик и Кафф не вошли в лифт.

Посмотрев на Мейсона, Делла громко рассмеялась:

– Ну и положеньице, скажу я вам!

– Мир полон подобных «положеньиц», причем они далеко не всегда нравятся, – усмехнулся адвокат.

– Почему вы не согласились с ними сотрудничать?

– Потому что я сначала должен окончательно выяснить роль Джимми Дресколла в этой истории. Уж слишком в нем много стремления прятаться за женские юбки, чтобы он мог меня заинтересовать, о симпатии и говорить не приходится.

– Эмиль Скэнлон, коронер, звонил по телефону. Дознание будет проводиться сегодня в восемь вечера. Скэнлон сказал, что он предоставит вам возможность в случае необходимости задать кое-какие вопросы. Сам он не собирается ничего «утаивать».

Мейсон задумчиво кивнул.

– А это не вызовет недовольства прокуратуры? – спросила Делла Стрит.

– Так и бывает. Но мне кажется, что на этот раз окружной прокурор отступит от правил. В этом прокуроре есть что-то от спортсмена. Парень с головой. Почуял добычу, иначе не забрал бы канарейку в качестве вещественного доказательства. Если Розалинда взяла револьвер вместо Риты, ему будет трудно обвинить Риту в убийстве. Если все улики перепутаются, он перевернет все на свете, но найдет действительного преступника. Поэтому он был бы только рад, если бы мы все вступили в игру.

– Получается, что вы играете ему на руку.

– В чем именно?

– В том, что отказываетесь сотрудничать с поверенным Дресколла.

– Нет, Делла, все дело в том, что я очень не люблю, когда мои руки связаны.