Мейсон, понизив голос, инструктировал Эдну Хаммер в углу патио.

– Не важно, что происходит, – сказал он, – главное, никто не должен знать ничего про Санта-Барбару. – Затем взглянул на наручные часы и продолжал: – По меньшей мере часа на два с половиной мы должны полностью прикрыть вашего дядю Питера.

– Вы имеете в виду, что они захотят вернуть его обратно?

– Они захотят допросить его.

– Для этого они потребуют вызвать его сюда?

– Возможно.

– И что мне говорить им?

– Говорите, что не знаете, где он находится.

– Я собираюсь сказать, что провела ночь в Санта-Барбаре и вернулась оттуда автобусом.

Мейсон прищурил глаза и заметил:

– Не советовал бы вам делать этого. Они проверят ваши слова.

– У них нет причин для подобной проверки. А вы сами-то что скажете им?

– Я, – ответил Мейсон, – вообще не намерен им ничего говорить.

– Разве они не устроят вам неприятностей?

– Весьма возможно, что постараются.

– Когда меня начнут допрашивать?

Он снова взглянул на часы:

– В любой момент. Они осматривают комнату и тело. Дункана распирает от желания сообщить им нечто. Понятия не имею, что у него на уме. Возможно, эта информация и вполовину не так важна, как он это себе представляет. Они оба, и он, и Мэддокс, ненавидят вашего дядю Питера и ненавидят меня. Мы не можем сказать с уверенностью, что они сделают и как далеко зайдут в своих чувствах.

– Но не могут же они пойти на лжесвидетельство?

– Я бы не исключил подобного. Мэддокс – мошенник. Дункан – крючкотвор и кляузник. Они на пару пытаются уложить вашего дядю на обе лопатки. Я стою у них поперек дороги, и, естественно, им это не по нутру.

– Но что они могут сделать?

– Поживем – увидим. Между прочим, мне надо позвонить. А вы стойте насмерть.

– О’кей! Но помните, я приехала сюда на такси после того, как провела ночь в Санта-Барбаре.

– Не говорите им, где вы провели ночь, – предостерег он, – отказывайтесь отвечать на этот вопрос, пока не проконсультируетесь со мной.

– Это чревато неприятностями? – спросила она.

– Еще какими! – ответил он. – Поэтому все, что вы можете сделать, – это отложить неприятности на потом. Скажите им, что то, где вы провели ночь, не имеет ни малейшего отношения к убийству, но напрямую связано с бизнесом вашего дяди. Но только помните, что рано или поздно вас приведут к присяге, и тогда вам придется выложить всю правду.

– Почему?

– Потому что иначе они привлекут вас к ответственности за дачу ложных показаний.

– О боже… Тогда я вообще ничего не буду им говорить.

– Верно, – улыбнулся он, – не говорите им ничего.

– Но вы меня не бросите?

– Любой информацией, которую они выколотят из меня, вы можете смело тыкать им в глаза… Все, я пошел звонить.

Он отправился в телефонную кабинку.

– Делла, – сказал он, когда услышал в трубке ее голос, – здесь кое-что произошло. Найди Пола Дрейка, пусть прихватит парочку надежных ребят и едет к нам. Они, возможно, его сюда не пустят, но он может послоняться поблизости и выудить столько, сколько сможет… Что слышно из Санта-Барбары?

– Джексон звонил несколько минут назад. Он сообщил, что они по очереди с мистером Харрисом наблюдали за домом Дорис Кент всю ночь. Она никуда не выходила, но Джексон хотел кое-что сообщить вам лично. Сказал, что не может говорить об этом по телефону.

– А что такое?

– Говорит, что это слишком взрывоопасно.

– Кто сейчас следит за домом?

– Думаю, мистер Харрис. Джексон сказал, что находился на посту до полуночи, когда его сменил Харрис, и что теперь пора бы сменить и Харриса.

– Вот что надо сделать, Делла. Думаю, у агентства Дрейка есть свой человек в Санта-Барбаре. Надо достать фотографии миссис Кент и ее словесный портрет. Тогда этот человек сможет войти в контакт с Харрисом и взять на себя слежку за ней. Я хочу знать, когда она покинет дом и, если возможно, куда отправится. Передай Джексону, чтобы он заполучил окончательное решение о разводе как можно быстрее. Пусть постоянно держит связь с тобой. Я буду получать информацию через тебя. Все поняла?

– Да, – ответила она, – а что у вас?

– Разделочный нож оказался в пятнах крови, – сообщил Мейсон.

На момент настала тишина, нарушаемая шелестом в трубке, прижатой к его уху. Затем он услышал:

– Понимаю.

– Славная девочка, – ответил ей Мейсон и повесил трубку.

Он покинул кабину и нашел Эдну Хаммер в прихожей.

– Все в порядке? – спросила она.

Он кивнул.

– Удалось вам добиться того, чтобы дядя Питер мог жениться?

– Всегда пытаюсь делать все, что могу, для своего клиента.

В глазах, устремленных на него, Мейсон прочитал желание увидеть его насквозь.

– Вы ведь хороший адвокат, не так ли?

– А в чем дело? – ответил он вопросом на вопрос.

– Мне известно, – заявила она, – что по законам этого штата жена не имеет права давать показания против мужа. Если дядя Питер и Люсилл Мейс поженятся, она не сможет выступать свидетелем против него.

Мейсон поднял брови:

– Я не знаю, что бы она могла показать против… Сюда направляется сержант Голкомб.

– Скажите мне, – спросила она, сжимая запястье Перри Мейсона холодными пальцами, – вы собираетесь отстаивать дядю Питера?

– Я всегда отстаиваю клиента.

– Насколько далеко вы можете в этом зайти?

– Если ваш дядя Питер совершил хладнокровное преднамеренное убийство, я намерен сказать ему, чтобы он или признал вину, или искал себе другого адвоката. Если он убил человека в состоянии лунатизма, то я готов сделать для него все возможное. Вас это удовлетворяет?

– Но предположим, что он действительно совершил хладнокровное и преднамеренное, как вы это называете, убийство?

– Повторяю, он должен или признать вину, или пригласить для своей защиты другого адвоката.

– А кто будет решать, совершил ли он хладнокровное убийство или нет?

– Я.

– Но вы не будете делать поспешных выводов? Обещайте, что не будете!

– Я никогда не тороплюсь принимать решения, – ответил он, ухмыляясь. – Доброе утро, сержант Голкомб!

Сержант Голкомб, который направлялся к ним по коридору, перевел взгляд с Перри Мейсона на Эдну Хаммер. В его глазах явно читалось подозрение.

– Смахивает на то, – сказал он, – что вы подсказываете этой девушке, что говорить.

– Как часто видимость обманчива, сержант, – уклончиво ответил Перри Мейсон. – Мисс Хаммер, позвольте представить вам сержанта Голкомба.

Сержант не обратил ни малейшего внимания на то, что его представили.

– Каким образом вы оказались здесь? – спросил он Перри Мейсона.

– Присутствую на переговорах по поводу соглашения между парнем по имени Мэддокс и мистером Питером Кентом.

– А где же мистер Кент?

– Не могу ответить вам с полной уверенностью.

– Это почему же?

– Потому что это означало бы предать интересы клиента.

– Чушь и треп!

Мейсон отвесил поклон:

– А для меня это нарушение профессиональной этики по отношению к клиенту, сержант. Правда, небольшое расхождение во взглядах нередко имеет место между нами.

– Ну вот вы и высказались, – заметил сержант, – а что дальше?

– Дальше ничего, я почти закончил.

– Ну и где Кент?

– Не вызывает сомнения, – улыбнулся Мейсон, – что, кроме меня, вы располагаете еще и другими источниками информации.

Голкомб резко повернулся к Эдне Хаммер:

– Вы племянница Кента?

– Да!

– Где сейчас ваш дядя?

– Уверена, что не вправе вам это сообщить.

Лицо Голкомба побагровело от ярости.

– Я послал за Сэмом Блэйном, помощником окружного прокурора. Вы оба пройдите в гостиную. – Сержант Голкомб развернулся на каблуках и, широко шагая, направился по коридору в сторону упомянутой им комнаты.

– Вам, – обратился Перри Мейсон к Эдне Хаммер, – лучше бы говорить им правду.

– Я не могу.

Он пожал плечами, взял ее под руку и повел в гостиную. Они обнаружили там всех остальных, сбившихся в настороженную, притихшую группу. Сержант Голкомб взглянул на свои часы и объявил:

– Сэм Блэйн, помощник окружного прокурора, будет здесь с минуты на минуту. Я хотел бы задать несколько вопросов. Кто был убитый?

– Фил Риз, сводный брат Питера Кента, – ответил Мэддокс.

– А вы кто?

– Фрэнк Б. Мэддокс. Деловой партнер мистера Кента, президент «Мэддокс манифэкчуринг компани» в Чикаго.

– Что вы делаете здесь?

– Улаживаю некоторые разногласия с мистером Кентом, а это мистер Дункан, мой адвокат.

– Вы тот самый, с кем имеет дело Мейсон? – спросил Голкомб.

– Мистер Мейсон, – напыщенно заметил Дункан, – представляет мистера Кента. Он провел эту ночь в доме. С ним был врач, доктор Келтон, так, полагаю, его имя.

Голкомб повернулся к Мейсону и спросил:

– Где Келтон?

– У него несколько важных вызовов. Он не мог ждать. Естественно, вы сможете найти его, как только пожелаете.

Мэддокс решился на заявление.

– Этот человек, Мейсон, – начал он, – доктор Келтон и мисс Хаммер знали о том, что кто-то был убит. Правда, не знали – кто. Они ко всем нам поочередно заглянули этим утром. Они думали, что я тот самый, кому предназначался этот нож.

– Как вы узнали, что кто-то убит, Мейсон? – поинтересовался сержант Голкомб.

Мейсон сделал удивленные глаза:

– Я не знал.

Дверь открылась, и Артур Каултер, дворецкий, впустил щеголеватого молодого человека, с очков которого свисала длинная черная лента.

– Вот и Сэм Блэйн, – объявил сержант Голкомб, – он примет участие в расследовании.

Блэйн, свежевыбритый, с начищенными до блеска ботинками, в ослепительно белой рубашке, одарил собравшихся улыбкой и заметил:

– Прошу подождать немного, пока я войду в курс дела.

Он отвел сержанта Голкомба в угол, где они оба тихонько переговаривались в течение нескольких минут. Когда с этим было покончено, Блэйн вернулся, придвинул стул к столу, извлек из кейса блокнот и спросил:

– Слышал ли кто-нибудь из вас этой ночью что-либо подозрительное?

Дункан с важностью откашлялся.

– Думаю, что могу рассказать вам, что произошло, – заявил он.

– Кто вы? – спросил Блэйн.

– Джон Дункан, адвокат.

– Слушаю вас, – поощрил его Блэйн.

– Вскоре после двенадцати кто-то прошел мимо окон. Светила луна. На меня упала тень. Вообще-то я сплю очень чутко. Думаю, что этот кто-то был босиком.

– Что вы сделали?

– Эти окна выходят на цементированный портик. Я вскочил на ноги, бросился к окнам и тут заметил лунатика.

– Откуда вы узнали, что это лунатик? – спросил Блэйн.

– По тому, как он был одет, и по походке. На нем была ночная рубашка. Голова была запрокинута назад. Я тут же понял, что это лунатик.

– Кто это был: мужчина или женщина?

– Э… э… ну, видите ли, в лунном свете и…

– Ладно, тогда постарайтесь ответить на следующий вопрос, – прервал его Блэйн, – что делала эта особа?

– Прошлась по патио, покрутилась вокруг одного из кофейных столиков, подняла крышку. Затем исчезла через дверь на северном конце патио… ту дверь, которая выходит в коридор.

– Вы видели это?

– Очень отчетливо.

– Как вы определили время?

– По часам, которые стоят возле кровати.

– И который же был час?

– Четверть первого ночи. После этого я долго не мог заснуть.

Блэйн обратился к Эдне:

– Вы мисс Эдна Хаммер?

– Да.

– Что вам известно о происшедшем прошлой ночью?

– Ничего.

– Видели ли вы, как кто-нибудь заходил в вашу комнату?

– Нет, не видела.

– Была ли ваша дверь закрыта на замок?

– Да. Мне бывает страшновато по ночам. Почти месяц назад я вставила особый пружинный замок в дверь спальни. Ключ к нему – только у меня.

– Этим утром вы знали, что кто-то убит?

– Конечно нет.

– Вы покидали свою комнату прошлой ночью?

Она смешалась, потом сказала:

– Где я была прошлой ночью, не имеет к делу никакого отношения.

Блэйн спросил:

– А где Питер Кент?

– Обратитесь с этим вопросом к Перри Мейсону, – сказал сержант Голкомб, – он должен знать.

Мейсон ответил:

– Мой клиент мистер Кент отсутствует по делам, которые никоим образом не связаны с нынешней ситуацией.

– Когда он уехал?

– Эта информация носит доверительный характер.

– А когда вернется?

– Думаю, что могу пообещать, что он вернется или сегодня поздно ночью, или завтра утром.

– Где он сейчас? Мейсон, дело не шуточное! Не пытайтесь водить нас за нос. Мы хотим допросить вашего клиента.

Мейсон пожал плечами и промолчал.

– Если вы не откопаете своего клиента сейчас сами, – пригрозил Блэйн, – мы разыщем его и притащим сюда и без вас.

– Валяйте, – ответил Мейсон, – и тащите его, если найдете.

– Кто знает, где он? – спросил Блэйн.

На момент воцарилась тишина, затем Мэддокс сказал:

– Я случайно узнал, что мистер Джерри Харрис, мисс Эдна Хаммер и мисс Эллен Уорингтон, секретарша мистера Кента, отправились прошлой ночью в какую-то таинственную поездку. Думаю, в Санта-Барбару. Есть шанс, что мистер Кент отбыл вместе с ними.

– Санта-Барбара? Что им делать в Санта-Барбаре? – удивился Блэйн.

– Вот на это я не могу ответить.

Блэйн повернулся к сержанту Голкомбу:

– Не думаю, что мы чего-нибудь добьемся, действуя подобным образом. Лучше спросить всех по одному, прислугу тоже. Будьте добры, объявите им, что они могут покинуть эту комнату, но должны оставаться в пределах досягаемости.

Сержант Голкомб важно кивнул.

– Патио, – громко заявил он, – самое подходящее место. Пройдите все в патио, да не вздумайте переговариваться… Не лучше ли допросить Перри Мейсона, прежде чем он присоединится к остальным? Он же представляет Кента. Возможно, из него удастся выудить больше, если насядем на него как следует, – сказал Голкомб, понизив голос.

– Неплохая мысль, – согласился Блэйн. – Так что вы знаете обо всем этом, Мейсон?

Мейсон выждал, когда затихнет шум удаляющихся шагов, и ответил:

– Я присутствовал на переговорах между Кентом и Мэддоксом. По причинам, в обсуждение которых я не буду вдаваться, было решено отложить переговоры. Я спал в комнате на верхнем этаже, которую нам отвели вместе с доктором Келтоном. Питер Кент утром отбыл в деловую поездку. Не буду скрывать, что он предпринял ее по моему совету, но в мои намерения не входит сообщать вам, куда он отправился. После его отъезда мисс Хаммер обратила мое внимание на тот факт, что из буфета исчез разделочный нож. Но к тому времени я уже знал, что Питер Кент разгуливает во сне. Уверен, что это зафиксировано в деле, как и то, что он взял нож.

– Где это зафиксировано? – прервал его Блэйн.

– В деле о разводе, возбужденном против него женой Дорис Салли Кент.

– Где было возбуждено дело?

– В Санта-Барбаре.

– Продолжайте.

– Я прошел вместе с мисс Хаммер в спальню мистера Кента, приподнял подушку на его кровати и обнаружил под ней нож.

– Под подушкой! – воскликнул Блэйн.

Мейсон холодно кивнул:

– Нож и сейчас там, под подушкой на кровати мистера Кента. После этого я разбудил доктора Келтона и вместе с ним и мисс Хаммер совершил обход гостей. Мы обнаружили мистера Риза, лежащего на кровати, под простынями. По-видимому, он был зарезан через простыни. Я не делал тщательного осмотра. Сразу же, как обнаружил тело, позвонил в управление полиции.

– Какого же дьявола вы не сообщили об этом сержанту Голкомбу прежде?

– Он занимался осмотром тела. Когда я попытался войти, он приказал мне держаться подальше.

Блэйн повернулся к сержанту Голкомбу:

– Пошлите пару людей заглянуть под эту подушку. Не позволяйте никому дотрагиваться до ножа, пока эксперт не снимет отпечатки пальцев с рукоятки… Как долго вы находились здесь, сержант?

– Около десяти минут, прежде чем позвонил вам, – был ответ.

– А я прибыл через десять-пятнадцать минут, – заметил Блэйн. – Все это, вместе взятое, составляет менее получаса… Кстати, как имя этого законника… ах да, Дункан. Я прихвачу его и взгляну на этот кофейный столик.

Блэйн отправился в патио. Сержант Голкомб вызвал двух человек и бросился вверх по лестнице в спальню Кента. Мейсон, последовавший за Блэйном, увидел, как он разговаривает с Дунканом. Они направились в патио. Дункан постоял в нерешительности, подошел к одному из кофейных столиков, покачал головой и направился к другому, тому самому, под крышкой которого Эдна Хаммер оставила кофейную чашку с блюдцем.

– Этот столик? – спросил Блэйн.

– Думаю, что да.

– Вы сказали, что крышка поднимается?

– Казалось, что так. – Он попытался поднять то, что казалось крышкой, но вместо этого поднял весь столик и с шумом поставил его обратно.

Блэйн осмотрел столик и сказал:

– Похоже, под крышкой стола должна быть пища… Обождите минуту, здесь защелка.

Он освободил защелку и поднял крышку стола.

– Ничего здесь нет, – разочарованно заметил он, – только чашка с блюдцем.

– Тем не менее это то самое место, – настаивал Дункан.

Эдна Хаммер сказала как бы невзначай:

– Я заберу чашку обратно на кухню.

Она протянула руку, но Блэйн схватил ее за запястье:

– Обождите минуту. Мы попробуем что-то выяснить об этой чашке с блюдцем. На них могут быть отпечатки пальцев.

– Ну и что это даст? – спросила она.

Голос дворецкого донесся от небольшой группы людей, собравшихся поодаль:

– Прошу прощения, сэр, но, кажется, я узнаю эту чашку и блюдце… По меньшей мере, блюдце. Видите, оно немножко отколото. Я уронил его сегодня утром.

– В какое время?

– Было чуть больше пяти. Я готовил завтрак для мистера Кента, мисс Люсилл Мейс и мистера Мейсона.

– Что вы делали потом?

– Я подогнал «Паккард», и мистер Кент, мисс Мейс и мистер Мейсон уехали. Спустя час или около этого мистер Мейсон вернулся на этой же машине.

– Вы не знаете, куда они направились?

– Нет, сэр, но думаю, что собирались пожениться.

– А что вы можете сказать про эту чашку с блюдцем?

– Это блюдце, сэр, было подано вместе с чашкой, из которой мистер Мейсон пил свой кофе. У меня не было времени заменить отколотое блюдце. Они, по-видимому, немного торопились, и мистер Кент распорядился, чтобы завтрак был готов точно в двадцать минут шестого. Он в высшей степени пунктуален.

– Итак, вы пили из этого блюдца, Мейсон? – спросил Блэйн.

Мейсон покачал головой:

– Конечно, нет.

– Вы не пили.

– Нет, – подтвердил Мейсон, – я никогда не пью из блюдца, когда бываю в гостях.

Блэйн вспыхнул:

– Я имею в виду не только блюдце, но и чашку. Если вдаваться в детали, то вы пили из чашки.

– Это утверждает дворецкий, – ответил Мейсон, – что до меня, то я вряд ли отличу одну чашку от другой. Признаю, что в это утро пил из какой-то чашки.

– Что же произошло потом?

– Прошу прощения, сэр, – ответил дворецкий, – мистер Мейсон вышел с чашкой и блюдцем. Я не нашел их потом и спросил, что он с ними сделал, и он не мог вспомнить, но думал, что оставил их где-то в патио.

– В пять двадцать утра?

– Приблизительно это было в пять тридцать или пять сорок.

– Что он мог делать в патио в пять тридцать?

Дворецкий пожал плечами.

Блэйн повернулся к Мейсону и спросил:

– Что вы делали в патио в пять тридцать?

– Возможно, я и вышел из дома, – проговорил Мейсон медленно, – но конкретнее ответить не могу: не придал тогда значения.

– Это вы поставили чашку с блюдцем под крышку столика?

– Нет, не я.

– Тогда кто?

– Я думаю, – ответил Мейсон, – что вы делаете из мухи слона. Нашли отколотое блюдце и тратите драгоценное время, выясняя, из него ли я пил кофе и куда его потом поставил, когда необходимо выяснить, кто вонзил нож…

– Это и делается, – прервал его Блэйн, – я вполне способен и без подсказки заниматься расследованием.

Мейсон пожал плечами.

– Было бы не лишним для вас припомнить, – продолжил Блэйн многозначительно, – что, согласно показаниям незаинтересованного свидетеля, мистер Питер Кент, который, кстати, ваш клиент, поместил что-то сюда, под крышку, в полночь. А вот сейчас мы обнаружили, что та вещь исчезла, и на ее месте – чашка и блюдце, которые, как вы признали, находились у вас.

– Я не признал этого, – возразил Мейсон. – Это могли быть, а могли и не быть чашка и блюдце, которыми я пользовался. Как я уже упоминал, для меня все чашки выглядят одинаково, а Дункан, кстати, не идентифицировал лунатика как Питера Кента.

– Это блюдце отколото, что выделяет его из остальных, – уточнил Блэйн.

Мейсон зажег сигарету и улыбнулся. Блэйн продолжал:

– Очень хорошо, мистер Мейсон. Думаю, мы возьмем у вас показания перед Большим жюри. Я знаю вас слишком хорошо! Мы зайдем в никуда, пытаясь задавать вам вопросы, не обладая вескими аргументами, чтобы заставить вас отвечать на них. Вы стараетесь отвлечь нас. Или, точнее, заставляете топтаться на месте.

– Значит ли это, что вы со мной закончили?

– Известно ли вам еще что-нибудь об убийстве?

– Больше ничего.

– Тогда с вами пока все. Когда вы нам понадобитесь, мы знаем, где вас искать, и, – тут он выдержал многозначительную паузу, – вручим повестку в суд.

Мейсон отвесил поклон и сказал:

– Всем желаю доброго утра!

Он поймал взгляд Эдны Хаммер и увидел, что она словно молит его о чем-то. Он двинулся было к ней, но Блэйн пресек его поползновения.

– Кажется, я сказал, что с вами пока все, – напомнил он. – Думаю, что расследование пойдет намного быстрее и с большим успехом, если мы опросим остальных свидетелей прежде, чем они получат возможность воспользоваться вашими драгоценными советами.

Мейсон улыбнулся и насмешливо поклонился:

– Что ж, желаю вам удачи!