Если вы были мистиком, предсказателем или членом того таинственного братства, которое пользуется заклинаниями, толкованием сновидений, мистической чашей или хрустальным шаром, сейчас бы вы могли заглянуть в их загадочные глубины и предсказать события, связанные с этими двумя людьми, которые теперь, по всей видимости, так удачно обустроили свою жизнь. Пары над ведьмовским котлом или бездны сияющего кристалла могли бы показать многочисленные города, мир особняков, экипажей, красоты и драгоценностей; огромную метрополию, возмущенную властью одного человека; великий штат, раздраженный силой, которой он не в состоянии управлять; громадные залы с бесценными картинами; дворец несравненной красоты; целый мир, благоговейно повторяющий одно имя. И печаль, печаль, печаль.

Три ведьмы, призвавшие Макбета на выжженную пустошь, могли бы воззвать к Каупервуду:

– Привет тебе, о Фрэнк Каупервуд, владелец великой железнодорожной системы! Привет тебе, о Фрэнк Каупервуд, строитель бесценного особняка! Привет тебе, о Фрэнк Каупервуд, покровитель искусств и обладатель безмерных богатств! Ты будешь прославлен вовеки.

Но как и шекспировские ведуньи, они бы солгали, ибо в славе также заключается пепел плодов Мертвого моря – знание, которое невозможно воспламенить желанием или удовлетворить роскошью; сердце, давно уставшее от житейского опыта, душа, лишенная иллюзий, как луна в безветренную ночь. А Эйлин, как и Макдуфу, они могли дать более патетическое обещание, связанное с любовью и крушением надежд. Иметь и не иметь! О, сладость обладания и горечь расставания! Блестящее общество, сияющее, как мираж, но запирающее двери; любовь, ускользающая, как блуждающий огонек, и умирающая во тьме. «Привет тебе, о Фрэнк Каупервуд, безвластный властелин, князь мира мечтаний, чьей реальностью было избавление от иллюзий!» Так могли бы восклицать ведьмы перед котлом с танцующими фигурками, перед парами с волшебными видениями, и это было бы правдой. Какой мудрец может не предсказать подобный конец по такому началу?