«Кайзер Вильгельм» подошел к пристани Саутгемптона в сумрачное апрельское утро; солнечные лучи едва пробивались сквозь плотный английский туман. Каупервуд в элегантном сером костюме стоял на верхней палубе и смотрел на тихую пристань и на невзрачные домики, ютившиеся на берегу. Эйлин в своем самом роскошном весеннем туалете стояла рядом с ним. Около них суетились ее горничная Уильямс, лакей Каупервуда и его личный секретарь Джемисон. Внизу на пристани стояли Джеркинс с Клурфейном и несколько репортеров, жаждавших услышать из уст Каупервуда подтверждение слухов, распущенных Джеркинсом, о том, что американский миллионер приехал в Англию, чтобы купить знаменитую коллекцию картин, принадлежащих некоему английскому пэру, о существовании которого Каупервуд даже и не подозревал.

Толлифер в последнюю минуту заявил – и Каупервуд про себя оценил это как весьма тактичный маневр, – что он не сойдет с парохода, а поедет дальше в Шербур и оттуда в Париж. Однако он тут же ввернул в разговоре для сведения Эйлин, что предполагает быть в Лондоне в начале следующей недели, в понедельник или во вторник, и надеется, что еще будет иметь удовольствие повидаться с супругами Каупервуд до их отъезда на континент. Эйлин вопросительно посмотрела на мужа и, прочтя поощрение в его взгляде, сказала Толлиферу, что они будут рады видеть его у себя в отеле «Сесиль».

Каупервуд сейчас с необыкновенной остротой ощущал, что жизнь его становится на редкость значительной и полноценной. Как только они сойдут на берег и он устроит Эйлин, он сразу же отправится к Беренис; она с матерью ждет его в отеле «Клэридж». Он чувствовал себя молодым, бодрым – Улисс, отправляющийся в новое, неведомое плаванье! Это радостное ощущение усилилось, когда к нему неожиданно подошел посыльный и подал ему телеграмму на испанском языке: «Солнце всходит над Англией в миг, когда ты причалил. Серебряные врата открываются перед тобой на пути к великим деяниям и к великой славе. Море было серым без тебя, „Оrо del Оrо“[42]». Ну конечно, это Беренис, и он улыбнулся, подумав, что он вот-вот увидит ее.

Тут его со всех сторон обступили репортеры. Куда мистер Каупервуд думает направиться отсюда? Правда ли, что он ликвидировал все свои чикагские предприятия? В Лондоне прошел слух, что он приехал сюда с целью купить знаменитую коллекцию картин. Так ли это? На все эти вопросы он отвечал сдержанно, осторожно, но с любезной улыбкой. Если быть точным, то он предпринял это путешествие с целью хорошенько отдохнуть, у него давно не было настоящего отдыха. Нет, он не ликвидировал своих чикагских предприятий, он только реорганизует их. Нет, он приехал в Лондон не затем, чтобы купить коллекцию лорда Фэрбенкса. Он когда-то видел ее и чрезвычайно восхищается ею, но даже не слышал, что она продается.

В течение всей этой церемонии Эйлин стояла рядом с Каупервудом, упиваясь сознанием своего вновь обретенного величия. Художник, присланный «Иллюстрейтед ньюс», тут же сделал с нее набросок.

Когда репортеры несколько поутихли, Джеркинс с Клурфейном протиснулись вперед и, засвидетельствовав Каупервуду свое почтение, попросили его не оглашать своих намерений до тех пор, пока они не поговорят с ним. И Каупервуд благосклонно ответил:

– Хорошо, если вам так угодно.

После этого, уже в отеле, Джемисон пришел к нему доложить о телеграммах, которые поступили на его имя, и о том, что мистер Сиппенс дожидается в номере 741, когда ему можно будет явиться, и что лорд Хэддонфилд, с которым мистер Каупервуд встречался еще много лет назад в Чикаго, просит супругов Каупервуд пожаловать к нему в усадьбу на субботу и воскресенье, а некий известный южноафриканский банкир – барон из евреев, – находящийся сейчас проездом в Лондоне, просит мистера Каупервуда позавтракать с ним, чтобы обсудить ряд важных дел, касающихся Южной Африки. Германский посол приветствует мистера Каупервуда в Лондоне и будет рад устроить ему обед в посольстве в любое удобное для мистера Каупервуда время. Из Парижа телеграмма от филадельфийского банкира Долена: «Если вы по приезде в этот городишко не кутнете со мной, клянусь задержать вас на границе. Не забудьте, я знаю о вас не меньше, чем вы обо мне».

Казалось, крылья богини судьбы рассекали воздух над самой его головой.

Заглянув к Эйлин и убедившись, что она удобно устроена в отведенных ей апартаментах, Каупервуд послал за Сиппенсом. Сиппенс, в новом весеннем пальто, суетливый, похожий на птицу, сразу принялся выкладывать все, что, по его мнению, важно было знать Каупервуду: Гривс и Хэншоу окончательно запутались. Тем не менее лучшей зацепки, чем эта концессия на линию Чэринг-Кросс, которую они держат в своих руках, для Каупервуда и быть не может. Мистер Каупервуд завтра же может поехать с ним осмотреть эту запроектированную ветку. Конечно, заполучить контроль над центральной кольцевой линией было бы куда важнее – тогда можно было бы планировать любое объединение сети. Но Чэринг-Кросс очень удобно присоединить к кольцу, и, если она уже будет у него в руках, ему легче будет осуществлять любые шаги в отношении центральной кольцевой или какой-либо другой линии. Кроме того, тут много всяких концессий и контрактов скуплено спекулянтами в расчете перепродать их потом за большие деньги каким-нибудь строителям или пайщикам; все это можно будет разузнать подробнее.

– Весь вопрос в том, как нам сейчас за это взяться! – задумчиво сказал Каупервуд. – Вы говорите, что Гривс и Хэншоу в тупике, но ко мне они больше не обращаются. А между тем Джеркинс успел, по-видимому, поговорить с этим Джонсоном из Электротранспортной компании, и тот, при условии, что я пока ничего предпринимать не буду, обещал созвать группу пайщиков, заинтересованных в центральном кольце, – туда как будто входит и этот ваш Стэйн, – для встречи со мной и, по-видимому, для того, чтобы мы могли вместе обсудить всю схему подземных дорог в целом. Это значит, что я пока должен воздержаться от каких бы то ни было переговоров с Гривсом и Хэншоу и примириться с тем, что линия Чэринг-Кросс, за отсутствием средств, опять вернется к ним, в Электротранспортную. А это мне совсем не улыбается, потому что они, конечно, воспользуются этим как дубинкой, которой они будут махать у меня над головой.

Тут Сиппенс вскочил, как ужаленный.

– Не допускайте этого, патрон! – срывающимся голосом вскричал он. – Не допускайте! Послушайте, вы потом пожалеете. Эта здешняя публика так друг за дружку и держится! Между собой они и грызутся, и ссорятся, но как только дело доходит до иностранца, они все скопом готовы на него наброситься. Тяжкое это будет для вас дело, если вы с ними голыми руками драться полезете. Вы лучше подождите до завтра или до послезавтра, может быть, Гривс и Хэншоу еще дадут о себе знать. Они ведь сегодня в газетах прочтут о вашем приезде, и вот вы посмотрите, они непременно свяжутся с вами, им нет никакого расчета тянуть с этим делом, никакого расчета. Скажите Джеркинсу, чтобы он погодил встречаться с Джонсоном, а сами пока займитесь другими делами, но только прежде давайте посмотрим со мной эту линию Чэринг-Кросс.

В эту самую минуту Джемисон, занимавший номер рядом с апартаментами Каупервуда, вошел с письмом, которое ему только что вручил рассыльный. Прочтя имя отправителя на конверте, Каупервуд улыбнулся, потом быстро пробежал глазами письмо и передал его Сиппенсу.

– Вы угадали, де Сото, – весело сказал он. – Ну и что же нам теперь с этим делать?

Письмо было от Гривса и Хэншоу. Оно гласило:

«Дорогой мистер Каупервуд!

Мы узнали из сегодняшних газет о Вашем приезде в Лондон. Если Вы считаете это удобным и желательным, мы хотели бы встретиться с Вами в понедельник или во вторник на следующей неделе для обсуждения вопроса, о котором мы беседовали с Вами 15 марта в Нью-Йорке.

Поздравляем Вас с благополучным прибытием и желаем приятного времяпровождения.

Сиппенс торжествующе щелкнул пальцами.

– Что! Говорил я вам! – прокудахтал он. – Значит, они идут на ваши условия. И ведь это самый важный участок лондонской подземки. А когда он у вас будет в руках, шеф, вы сможете спокойно выжидать, в особенности если вам удастся подцепить еще кое-какие концессии, потому что, стоит только этим спекулянтам пронюхать про вас, они сами к вам явятся. А этот субъект Джонсон! Какое нахальство – требовать от вас, чтобы вы и не шевелились, пока с ним не увидитесь! – негодующе добавил он, ибо уже слышал, что Джонсон – властный и самоуверенный человек, и заочно невзлюбил его. – Конечно, у него есть кое-какие связи, – продолжал он. – И у этого Стэйна – тоже. Но без вашего капитала и опыта, без вашей изобретательности что они смогут сделать? Даже эту Чэринг-Кросс не могли открыть, не говоря уже о других линиях. Ничего у них без вас не получится!

– Очень может быть, что вы и правы, де Сото, – сказал Каупервуд, весело улыбаясь своему преданному помощнику. – Я повидаюсь с Гривсом и Хэншоу, вероятно, во вторник. И можете быть уверены, я ничего не упущу. Ну а насчет Чэринг-Кросс – поедем завтра? По-моему, следовало бы сразу осмотреть не только эту, но и обе главные линии.

– Отлично, патрон! В час дня вам будет удобно? Я вам все покажу, и к пяти вы уже будете здесь.

– Идет! Да, вот еще что: вы помните Хэддонфилда? Лорда Хэддонфилда, который несколько лет назад приезжал в Чикаго и такой шум там поднял? Палмеры, Филды, Лестеры – как они тогда все вокруг него увивались, помните? Я его тоже принимал у себя. Такой молодцеватый, самоуверенный тип.

– Как же! Конечно, помню, – сказал Сиппенс. – Он, кажется, тогда хотел стать пайщиком этого мясоконсервного предприятия.

– Да, и к моим предприятиям он тоже хотел примазаться. Я, по-моему, вам об этом никогда не рассказывал.

– Нет, не рассказывали, – поспешно сказал Сиппенс, сгорая от любопытства.

– Так вот, сегодня утром от него пришла телеграмма: приглашает к себе в поместье, в Шропшир, кажется. На субботу и воскресенье. – Каупервуд взял телеграмму со стола. – Да, Бэритон-мэнор, Шропшир.

– Любопытно! Ведь он из той публики, что входит в компанию «Сити – Южный Лондон». Пайщик, а может быть, директор – словом, как-то с ними связан! Я вам к завтрашнему дню все о нем разузнаю. Может быть, он тоже заинтересован в расширении лондонской подземки и хочет потолковать с вами об этом. Ну, если так и если он к вам расположен – так это находка! Для иностранца в чужой стране, сами понимаете…

– Да, да, я знаю, – отвечал Каупервуд. – Может быть, это в самом деле удача. Надо поехать. Так вы попробуйте выяснить все, что можно, а завтра в час приезжайте за мной.

Выходя, Сиппенс столкнулся в дверях с Джемисоном, который нес еще целую пачку писем и телеграмм, но Каупервуд замахал на него руками.

– Нет, нет, Джемисон. Ничего больше слушать не буду до понедельника. Напишите Гривсу и Хэншоу, что я рад буду видеть их у себя во вторник утром, в одиннадцать. И еще свяжитесь с Джеркинсом и скажите ему, чтобы он ничего не делал, пока я не дам знать. Телеграфируйте лорду Хэддонфилду, что мистер и миссис Каупервуд с удовольствием принимают его приглашение, узнайте, как туда добраться, и закажите билеты. Если еще что-нибудь без меня придет, положите ко мне на стол. Я завтра посмотрю.

Он спустился в лифте и, выйдя на улицу, окликнул экипаж, сказав кучеру ехать на Оксфорд-стрит, но, проехав два квартала, приподнял окошечко и крикнул:

– Остановитесь на углу Оксфорд-стрит и Юбери-стрит, слева!

Когда они подъехали, Каупервуд вышел и окольным путем направился к отелю «Клэридж».