А у Толлифера родилась мысль пристроиться агентом в какой-нибудь крупной маклерской фирме или в нотариальной конторе, ведающей опекой, а точнее – состояниями богатых вдов и наследниц. Однако осуществить это было не так-то легко, ибо он совершенно оторвался от того круга пронырливых молодых людей, которые не просто вертелись на периферии, а процветали в самом сердце высшего нью-йоркского общества. Такие люди не только полезны, но иной раз просто необходимы тем, кто, обладая деньгами, но не имея родословной, жаждет войти в привилегированную среду, а также перезрелым девицам, которые, несмотря на свои годы, все еще мечтают блистать в свете.

Для такого рода деятельности требовалось немало: хорошее американское происхождение, приятная внешность, светский лоск, обширная эрудиция по части всякого спорта – гонок на яхтах, скачек, тенниса, поло, верховой езды и езды в экипаже, а также по части таких развлечений, как опера, театры и всякого рода зрелища. Эти люди ездили с богачами в Париж, Биарриц, Монте-Карло, Ниццу, Швейцарию, Ньюпорт, на Палм-Бич, для них были открыты все двери – и тайных притонов на юге и разных аристократических клубов. В Нью-Йорке они подвизались главным образом в шикарных ресторанах, в опере, где неизменно красовались в ложах бенуара, и в других театрах. Разумеется, они должны были безупречно одеваться, соблюдать все правила этикета, обладать ловкостью и умением доставать лучшие места на скачки, на теннисные и футбольные матчи и на все модные премьеры. Желательно было, чтобы они могли составить партию в карты и посвятить в правила и тонкости игры неопытного партнера, а при случае дать полезный совет и по части дамских нарядов, драгоценностей и убранства комнат. Но самое главное, они должны были заботиться о том, чтобы имена их патронесс как можно чаще появлялись на страницах газет в разделе светской хроники.

Такого рода многосторонняя деятельность обычно вознаграждалась, и в этом, собственно, не было ничего предосудительного, ибо полезным молодым людям приходилось немало трудиться, а иной раз даже идти на жертвы – ведь им приходилось отказываться от всех соблазнов и удовольствий, какие несет с собой общение с молодостью и красотой, поскольку услуги их требовались главным образом стареющим дамам, таким, которые, подобно Эйлин, страшились остаться в одиночестве и изнывали от скуки, не зная, куда себя девать.

Толлифер потрудился на этом поприще немало лет, но на тридцать втором году своей жизни почувствовал, что ему это начинает надоедать. Скука и отвращение все чаще овладевали им, и он исчезал с горизонта – пил или развлекался с какой-нибудь юной эстрадной красоткой, которая бескорыстно дарила его настоящей пылкой любовью и была верна ему как пес. Но сейчас он опять подумывал вернуться в эти рестораны, бары, роскошные отели и прочие злачные места, где толкутся богатые люди, на которых у него только и оставалась надежда. Он возьмет себя в руки на этот раз, бросит пить; раздобудет немножко денег, может быть, даже у Розали, приведет себя в надлежащий вид – и, конечно, ему подвернется случай проявить себя на светском поприще.

И вот тогда… тогда пусть посмотрят!