Год Ошибочной Сделки (1118‑й по летоисчислению Долин)

– У тебя плохое настроение, дружище, – заметил Джарлакс, одним знаменательным вечером обращаясь к Аратису Хьюну за столиком в таверне, известной под названием «Гниющий миконид».

– Я проделал долгий путь, – объяснил усталый и немногословный убийца. – А скоро, как мне сказали, опять придется отправляться в дорогу. Похоже, в Чед Насаде раз в три года возникает необходимость лишить кого-то жизни.

– Ты с этим неплохо справляешься. – Джарлакс приподнял стакан с крепким грибным бурбоном.

– Скажи это тому, кто пополняет мой кошель, – сухо заметил Аратис Хьюн, и Джарлакс ответил на сарказм усмешкой… поскольку кошель Аратиса Хьюна пополнял именно Джарлакс.

– Относительно Города Мерцающих Сетей еще ничего не решено, – сообщил Джарлакс, заказав еще порцию выпивки для своего напарника.

– Никаких известий от Верховной Матери Бэнр?

– Никаких. Сомневаюсь, помнит ли вообще она о том, что собиралась кого-то там убить. Или, что более вероятно, она запустила слух о найме ассасинов, и этого оказалось вполне достаточно, чтобы достичь желаемого результата. Естественно, ведь она – мы – совершили там немало убийств, так что даже слухов от Бэнров…

– Я, – поправил его Аратис Хьюн. – Я совершил немало убийств. Что касается операций в Чед Насаде, никаких «мы» в последние несколько десятков лет не было.

Джарлакс откинулся на спинку стула и пристально взглянул на своего наемника, заметив, что его предположение об отмене путешествия в Чед Насад ухудшило и без того скверное настроение Аратиса. Наемник заметно помрачнел, и это после того, как сам намекнул о нежелании браться за эту миссию.

Так почему же он так недоволен?

Да и у самого Джарлакса настроение ухудшилось. Замечание ассасина о том, что он давно не принимал участия в миссиях, было вполне справедливо. В Мензоберранзане Бреган Д’эрт уверенно набирала силу, но поддержание грозной репутации – и растущее число рядовых членов – заставило Джарлакса почти полностью отказаться от дорог за пределами города. Бреган Д’эрт стала соблазнительной приманкой для многих могущественных Домов, так стоило ли ему отлучаться в Чед Насад или другой отдаленный уголок, чтобы по возвращении обнаружить, что контроль над бандой убийц перехватила Верховная Мать Дома Баррисон Дель’Армго, или кто-то из прочих соперниц Верховной Матери Бэнр? Пятнадцать десятилетий потратил Джарлакс на создание Бреган Д’эрт, расположившейся теперь в тоннелях ущелья Когтя, глубокой расщелины, разделяющей пещеру, где находился город дроу, и теперь не готов был уступить кому-либо свою банду.

Нет, он просто не может рисковать. Только не сейчас. Бреган Д’эрт еще недостаточно сильна, чтобы легко отмахнуться от подобных попыток. Вот поэтому он и оставался в городе, пока Аратис Хьюн выполнял важные задания по всему Подземью.

Но одно лишь это обстоятельство не могло объяснить скверного настроения ассасина. Джарлаксу пришлось поручить эти важные убийства Аратису Хьюну. Такое доверие, как он полагал, должно было вызвать удовлетворение наемника, ставшего в тайной организации значимой персоной. Так чем же он недоволен?

Мог ли он догадываться о значении этой встречи? Мог ли Аратис Хьюн знать, почему его вызвали в Вонючие Улицы? Если так, его едва скрываемое недовольство получило бы свое объяснение.

И это вызывало тревогу.

Джарлакс редко менял свое мнение, но в данном случае пришлось это сделать. Для него сегодняшняя ночь была особой, более важной, чем он предполагал, поскольку предстояла встреча с другим давним другом и союзником, с которым он не виделся уже почти тридцать лет. С тем, как он осознал, по кому сильно соскучился.

Его друга нельзя было обвинить в долгом отсутствии. Мастер оружия перспективного Дома дроу, он был незаменимым помощником своей Верховной Матери в ее нелегком подъеме по иерархической лестнице Мензоберранзана. В результате сильно укрепилась его репутация – хотя она ни в коей мере не отражала его истинного мастерства владения мечами, – и потому в последнее время Закнафейна До’Урдена нечасто можно было видеть за стенами Дома До’Урден. Он уже приобрел множество врагов и заставил нервничать многих верховных матерей, намеревавшихся помешать амбициозной Верховной Матери Мэлис До’Урден в ее стремлении занять место за паукообразным столом Правящего Совета.

Как ни редко мастер оружия покидал стены Дома До’Урден, еще реже он посещал Брерин, Вонючие Улицы, дно города, чьи обитатели не понаслышке знали, что такое убийство.

Джарлакс ценил готовность Закнафейна пойти на такой риск ради встречи с ним.

– Мне казалось, тебе понравится ночь передышки, – примирительно произнес Джарлакс. – Если ты предпочитаешь что-то другое…

– Столетие, не так ли? – прервал его Аратис Хьюн.

Джарлакс удержался от ответа. Действительно, сто лет назад он впервые вытащил Закнафейна – тогда Закнафейна Симфрея – с поля боя, усеянного телами дроу двух соперничающих Домов.

Аратис Хьюн перевел взгляд на барную стойку в другом конце зала, где роскошная женщина с серебристыми волосами прислонилась к стене со стаканом в руке, а несколько мужчин собрались вокруг и внимали каждому ее слову, явно восхищаясь и надеясь провести ночь в ее постели.

– И, кстати, сто лет для жрицы Даб’най Тр’арах, – бросил наемник.

– Просто Даб’най, – поправил Джарлакс. – Она отказалась от своего родового имени и больше не называет себя жрицей. Но ты прав, год десять-восемнадцать для Бреган Д’эрт был хорошим. Мы удвоили свой состав, пополнили казну и приобрели нескольких могущественных союзников.

– Нескольких?

– Троих.

– Осталась только она, – сказал Аратис Хьюн, указав подбородком в сторону бывшей благородной дочери Дома Тр’арах.

– Не только она, – возразил Джарлакс, но продолжать не стал.

Дювон Тр’арах, брат Даб’най, был почти потерян для Бреган Д’эрт, поскольку Джарлакс уступил его Дому Фей-Бранш в качестве мастера оружия, пока собственные дети Верховной Матери Биртин не достигнут того уровня зрелости и мастерства, чтобы принять это звание. Но это было сделано с согласия самого Дювона, и Джарлакс позаботился, чтобы Дювон и впоследствии не остался бездомным.

Ну а Закнафейн просто слишком занят своими обязанностями и, учитывая растущий список опасных врагов Мэлис, чересчур «горяч», чтобы часто появляться на улицах и приносить какую-то пользу. Но в Бреган Д’эрт ему всегда будут рады.

Как ни крути, Аратис Хьюн все-таки опять прав. У Джарлакса не было и тени сомнений в том, чей приход сделал тот, 1018‑й, год особенным.

Аратис Хьюн, словно читая мысли Джарлакса, насмешливо фыркнул и направился в противоположный угол таверны, чтобы присоединиться к Даб’най и остальным. Джарлакс проводил его взглядом, хотя все, что касалось этого воина, его не сильно тревожило. Этот бродяга мог быть прекрасным товарищем, смеялся не меньше, чем хмурился, занимался любовью не реже, чем причинением ущерба, и был способен выпить больше любого другого дроу. Последнее, конечно, могло раздражать Джарлакса и порой огорчало его, но в целом он верил в преданность ассасина и не ожидал от Аратиса Хьюна никакой угрозы.

– Возможно, я был слишком суров с тобой в последнее время, – неслышно прошептал Джарлакс.

Предводитель наемников кивнул и сделал глоток из своего стакана. Хоть и не всегда, но с того давнего дня, когда Закнафейн Симфрэй был вытащен с поля боя, Джарлакс стал замечать растущую меланхолию Аратиса Хьюна – меланхолию, как будто затухающую в случае длительного отсутствия Закнафейна. Эти два грозных убийцы, разумеется, были соперниками, и потому Хьюн скептически и настороженно относился ко всему, что касалось Закнафейна. Но, похоже, дело не только в этом, так как уровень ревности удивил Джарлакса.

А Джарлакс не любил удивляться.

Он вздохнул, снова сделал глоток, повернул голову к двери – и чуть не подпрыгнул на стуле, увидев рядом с собой грозного дроу. Закнафейн кивнул ему и опустился на стул рядом, глядя мимо Джарлакса, на барную стойку и двух могущественных членов Бреган Д’эрт.

– Жрица Тр’арах и Аратис Хьюн? Они наверняка организовали против тебя заговор, – сказал Закнафейн.

– В этом они не одиноки, и уж, конечно, они не самые опасные заговорщики. – С этими словами Джарлакс махнул рукой бармену, дроу, которого сто лет назад он тоже вытащил с поля боя, а недавно пристроил в «Гниющий миконид». Он заказал выпивку для своего друга и еще одну порцию для себя. – Теперь мы называем ее просто Даб’най. Без Тр’арах.

– И того, кто за стойкой?

Джарлакс только усмехнулся и отсалютовал стаканом, отдав должное наблюдательности мастера оружия.

– Похоже, у тебя прекрасное настроение, – заметил Джарлакс.

– Скоро будет таким.

– Уже есть.

– Я… расслабился, – пожав плечами, признал Закнафейн.

– Верховная Мать Мэлис похитила твою ярость? Его вопрос вызвал у Закнафейна улыбку.

– Она действительно такова, как о ней говорят?

– Я‑то думал, что за это время ты сам неплохо ее изучил.

– В самом деле?

Джарлакс приложил руку к груди, словно застигнутый врасплох. Закнафейн начал было говорить, но замолчал, поскольку в этот момент подошедший бармен поставил перед ним стакан и заново наполнил стакан Джарлакса. Он встретился взглядом с Закнафейном, и тот заметил блеск обиды в его глазах.

– Долгая память у этого глупого дроу, – посетовал Закнафейн, когда бывший воин Дома Тр’арах отошел от стола.

– Я бы сказал, что это неплохо.

– Было бы неплохо, если бы они помнили, что я и сейчас могу их убить, и сделаю это с удовольствием, – предупредил Закнафейн и добавил, заметив удивленно раскрытые глаза Джарлакса: – Да, да, и я бы даже предложил компенсацию за потерянного тобой солдата.

– Я уверен, у тебя нет желания убивать этого солдата, да и остальных тоже, иначе ты сделал бы это давным-давно, когда они атаковали Дом Симфрэй. Возьмем, к примеру, этого, – продолжил Джарлакс, указав на бармена. – Харбондейр попался тебе на мосту между башнями, он был легкой мишенью. Но Закнафейн ее не поразил.

– Он ехал на ящерице, – кивнул Закнафейн.

Он не помнил этого воина, но помнил, как перебросил ящерицу и ее всадника через перила моста.

– Его любимый скакун, которого он выращивал с того самого момента, когда тот вылупился из яйца. Твои дружки из Дома Симфрэй выпотрошили ее у него на глазах. Он упал, опутанный внутренностями.

– Теперь понятно, почему здесь такая вонь, – холодно бросил Закнафейн. Он приподнял свой стакан, но помедлил. – Не надо ли мне сначала принять противоядие?

Джарлакс рассмеялся.

– Харбондейр не может рассчитывать на то, что займет твое место, и не осмелится вызвать ярость Верховной Матери Мэлис. На твой вопрос о Мэлис я отвечу отрицательно, и я не предал бы своего друга.

– В этом отношении ты, наверное, единственный дроу в Мензоберранзане, так что вряд ли я это даже заметил бы. – Он засмеялся и одним большим глотком осушил стакан, а потом поднял его так, чтобы это увидел Харбондейр. – Она действительно такая, как о ней говорят, – продолжил Закнафейн. – Ненасытная… и безумная. Если бы Мэлис могла драться так, как она ведет себя в постели, она стала бы лучшим мастером оружия во всем Мензоберранзане.

– Что ж, можешь не благодарить.

– Из того, что я увидел, следует, что узнать истину можно было, и не вступая в ее Дом.

– А что ты скажешь о мальчишке? – спросил Джарлакс.

Харбондейр подошел к столику с бутылкой, но Закнафейн просто забрал ее и жестом приказал бармену удалиться.

– А что с ним? – откликнулся Закнафейн.

– Его ведь зовут Дайнин, да? Он?..

– Что он?

Джарлакс вздохнул и откинулся на спинку стула, не отводя взгляда.

– Нет, – ответил Закнафейн. – Это не мой сын.

– Ты часто встречался с Мэлис. Как ты можешь знать наверняка?

– Не мой, – настаивал Закнафейн. – Скорее всего, она зачала его от Риззена. Я еще сомневался, не твой ли это сын, но ты уже высказался на этот счет.

На лице Джарлакса отразилось любопытство.

Закнафейн пожал плечами.

– Он неплохой парень, и после бездарного Нальфейна Риззен мог бы им гордиться. Я говорил тебе, что Нальфейн даже бросил мне вызов – за звание мастера оружия Дома До’Урден?

– Вот как? Значит, у Верховной Матери Мэлис опять остался только один сын?

– Я его не убил. Я с ним даже не дрался по-настоящему, просто обезоружил, прежде чем он успел выхватить оружие. – Закнафейн выпил. – Ну, еще штаны с него… свалились. И там – тоже не впечатляет, как я и ожидал.

– Да, да, – кивнул Джарлакс. – До меня доходили слухи, что Нальфейн До’Урден вернулся в Академию, но я не счел нужным их проверять.

– Он вернулся в Академию Магик, а не в Мили-Магтир, – уточнил Закнафейн. – В нашем одностороннем поединке было решено, что я убедил его попытать удачи в колдовских науках.

– И?

Закнафейн снова пожал плечами.

– В колдовстве он способнее, чем в бою. В противном случае он уже превратил бы себя в извивающегося тритона.

– Тогда за жалких колдунов, – провозгласил Джарлакс, подняв свой стакан.

– За мертвых колдунов, – добавил Закнафейн.

– Ну а второй сын? – поинтересовался Джарлакс, снова наполнив свой стакан. – Тот, который, как ты утверждаешь, не твой сын. Он тоже поглядывает в сторону извилистых коридоров Магика?

– Мили-Магтир.

– Как и Закнафейн, – хитро заметил Джарлакс.

Но Закнафейн покачал головой.

– Он достаточно сообразителен для бойца, но предпочитает драться одной рукой. Скорее, как Аратис Хьюн или, возможно, как Джарлакс.

– Я уже не раз просил тебя, чтобы ты меня не недооценивал.

– А я не раз тебя предупреждал, чтобы ты не думал, что тебя недооценивают. – Закнафейн опять осушил свой стакан и сразу снова наполнил. – Я считаю Дайнина сыном Риззена, – продолжал он. – А если так, то он лучшее, что Мэлис могла бы от него получить.

– А от Закнафейна?

Мастер оружия просто посмотрел на него поверх своего стакана, выпил третью порцию напитка и налил четвертую.

– Кто знает? А что касается Дайнина… Может, он и вовсе камбьюн или плод какой-то темной магии. Мэлис меняла партнеров по двадцать раз за десять дней в течение почти двух столетий, и никакого результата, кроме орды истощенных любовников.

– Но она все-таки родила двух детей, – напомнил Джарлакс. – Она не бесплодна.

– Жаль, что не бесплодна, – прошептал Закнафейн так тихо, что, если бы не крошечный магический рожок Джарлакса, он не услышал бы ни этого замечания, ни его продолжения. – Жаль, что все они не бесплодны.

Джарлакс не стал реагировать на его слова и сидел молча, рассматривая своего друга. Закнафейн пришел в «Гниющий миконид» в отличном настроении, но оно не смогло долго продержаться, только не в реальности Мензоберранзана.

Джарлакс знал лишь один способ для таких случаев: бросить вызов.

– Пещерные гонки? – предложил он.

В первый момент Закнафейн ответил ему изумленным взглядом поверх стакана.

Но затем по его лицу расплылась усмешка, и с ней Закнафейн покинул таверну и миновал полгорода, пока вместе с Джарлаксом не остановился на высоком карнизе, известном как Западная Стена, неподалеку от галерей Дома До’Урден. Точно на востоке перед ними маячила колонна Нарбонделя, отсчитывающего время и уже потемневшего в надвигающейся ночи.

– Рискованно, – усмехнулся Закнафейн и покачал головой.

– Зато так интереснее, – так же весело откликнулся Джарлакс.

Они оба сняли с себя оружие, броню, магические амулеты и тщательно спрятали вещи. Согласно обычаю, на соревнующихся остались только простые штаны, рубашки и мягкие подбитые башмаки. И вот они встали рядом посреди ночной темноты Мензоберранзана, в двух милях от «Гниющего миконида».

Друзья переглянулись, одновременно пожали плечами, и Закнафейн прыгнул. Он пролетел несколько футов до другого карниза, мягко приземлился, низко присев, чтобы погасить инерцию, а затем снова оттолкнулся и, кувыркаясь и поворачиваясь, долетел до крыши ближайшего здания и пробежал несколько шагов. Высоко подпрыгнув, он дотянулся до козырька выступающего окна сторожевой башни этого здания, прошелся над окном «колесом», приземлился на противоположной стороне, подогнул ноги и перекатом перепрыгнул на крышу более низкого дома. При приземлении он перекувыркнулся раз, затем другой, потом выпрямился и сделал сальто назад, что позволило уменьшить инерцию и плавно приземлиться на проходящей внизу улице.

Джарлакс ринулся вниз справа от Закнафейна и приземлился в кувырке, сохранив движение на восток. Он устремился дальше, обходя справа высокий сталагмит, тогда как Закнафейн обежал массивное препятствие слева.

После обхода Закнафейн всего на шаг опережал наемника, а впереди замаячил еще один сталагмит. Закнафейн выбрал путь по его склону, спрыгнув с одного выступа на второй, а затем ухватившись руками за третий, после чего крутанулся, чтобы перехватить опору, и прижался спиной к стене. Подтянувшись, он согнул ноги и обратным переворотом спрыгнул на другую сторону. Ради сохранения равновесия он пробежался на четвереньках, а затем пустился бегом.

Невысокую стену небольшого дома он просто перепрыгнул, не обращая внимания на крики стражи, раздавшиеся из темноты откуда-то справа. На краю ограды маленького декоративного пруда с рыбками он взвился вверх и вперед в сальто, так что вытянутые ноги коснулись противоположного барьера. Ему пришлось энергично поработать руками, чтобы не упасть назад в воду, но, выпрямившись, он разочарованно выругался, поскольку Джарлакс снова его догнал.

– Ты как раз вовремя, чтобы угодить под их арбалетные дротики! – насмешливо крикнул наемник.

Закнафейн воспринял его слова как предостережение, а не издевку и пригнулся, а открытый бульвар пробежал зигзагом.

В прошлом, когда они с Джарлаксом развлекались этой игрой, ему уже приходилось попадать под выстрелы.

Они миновали открытое пространство, обогнули очередную стену и стали взбираться на следующий естественный склон, и тогда Закнафейн стал в точности повторять движения Джарлакса, выполняя те же самые прыжки, перевороты, кульбиты и пробежки, что и лидирующий бегун. Он достаточно хорошо знал маршрут, чтобы представить себе участок, где можно было бы обойти соперника.

Прийти первым к дверям «Гниющего миконида» еще не означало выигрыша в гонке, но стало бы поводом для гордости.

Дальше они помчались мимо Нарбонделя и через весь район, носящий название Нарбонделлин: то бегом, то прыжками и кувырками, то наподобие пауков взбираясь на почти отвесные стены. Они миновали просторный двор и здания Дома Фей-Бранш и в какой-то момент даже забрались на северную стену ограды и пробежали по ней, словно пара крыс, спасающихся от опасного хищника.

У северо-восточного угла, где стена под прямым углом поворачивала назад, Джарлакс, несмотря на крики уже всполошившихся стражников, оперся правой рукой на камни и совершил прыжок с переворотом, приземлившись на ноги на восточной стене лицом внутрь поместья, откуда и помахал рукой ошарашенным охранникам Фей-Бранш, а затем обратным сальто спрыгнул вниз.

Джарлакс еще не успел коснуться земли, а Закнафейн по его примеру уже взвился в воздух, перевернулся, как и Джарлакс, и завершил прыжок уже бегом. Держась вплотную за своим давним другом, мастер оружия взбежал по стене, идущей вдоль узкой улочки, не замедляя бега, уперся руками в противоположную стену и в таком положении – ногами перебирая по одной стене, руками – по другой, чтобы не упасть, – обогнул угол.

Дальше, все еще копируя маневры Джарлакса, он встал на ноги и ринулся по извивающейся аллее в направлении на северо-восток. Он не удержался от усмешки, услышав щелчки легких арбалетов с угла стены, которая только что осталась позади. По пятам за наемником он пересек Брерин уже на виду и под подбадривающие крики тех, кто знал о состязании и вышел из «Гниющего миконида» на улицу.

Открытый участок позволил им бежать на полной скорости почти бок о бок, но Закнафейн, держась справа от соперника, все же чуть-чуть опережал Джарлакса. От двери таверны их отделяли только две стены: одна высотой по плечи, а вторая – до пояса, и тогда Закнафейн решил воспользоваться новым приемом. Он занес вперед правую ногу, но повернул ступню внутрь, влево. Надежно опираясь и слегка развернувшись, он взмахнул левой ногой позади правой и взмыл вверх, насколько хватило сил. Это движение позволило ему преодолеть высокую стену и приземлиться с другой стороны лицом к Джарлаксу, применившему обычный перекат спиной вперед с опорой на руки.

Закнафейн не медлил ни мгновения, и боковым сальто перелетел через вторую, более низкую стену.

Приземляясь, он побежал еще в воздухе, и под громкие крики ворвался в «Гниющий миконид».

Неподалеку, в районе Нарбонделлин, в том самом поместье, по стене которого пробежали оба участника состязания, молодая Верховная Мать одного из старейших Домов города проявила личный интерес к посыльному из «Гниющего миконида».

– Он сейчас вместе с Джарлаксом, – пояснил курьер, бездомный бродяга. В его жилах крови текло меньше, чем алкоголя, спор изменяющих сознание грибов и плеснежвачки, так что проку от него было немного – для всех, кроме Верховной Матери Биртин.

Стоявший рядом ее мастер оружия, Авинвеса Фей, ухмыльнулся и кивнул.

– Моя сестра тоже там, – доложил Авинвеса своей госпоже, которая выкупила его из банды Джарлакса, отдав немало золота и заклинаний.

– У тебя нет сестер, – напомнила ему Верховная Мать Биртин.

Его предыдущее существование, по крайней мере формально, было мертво и должно быть забыто, и, по ее убеждению, любые отсылки к прошлому были недопустимы. Авинвеса промолчал.

Биртин откинулась назад на своем удобном троне и взмахом руки приказала двум мужчинам удалиться с возвышения.

– Как могла Верховная Мать Мэлис отпустить его в такое время? – спросила она у жрицы Аффин, своей третьей, но, по всей вероятности, самой многообещающей дочери, стоящей у трона. – Она держит в руках множество прядей паутины, и позволить своему важнейшему помощнику так свободно…

– Если только она знает об этом, – ответила Аффин. – Верховная Мать Мэлис нередко… испытывает недомогание, а ее прославленный мастер оружия, как всем известно, отличается непокорным нравом.

– Кроме того, связан тесной дружбой с Джарлаксом, – добавила Верховная Мать Биртин.

Она перевела взгляд вниз и снова махнула рукой, окончательно отпустив Авинвесу и курьера.

– Возможно, это подходящий момент, чтобы избавиться от Закнафейна, Верховная Мать, – произнесла Аффин, как только они остались наедине.

Биртин кивнула, продолжая мысленно оценивать свои возможности. Амбициозные и агрессивные действия Дома До’Урден еще не довели его до прямой конфронтации с Домом Фей-Бранш, но, похоже, это только вопрос времени, если, конечно, Дом До’Урден не лишится такого ценного преимущества, как Закнафейн. Кроме того, здесь присутствуют и личные чувства, поскольку Авинвеса – в прошлом Дювон Тр’арах – до сих пор испытывает сильную вражду к Закнафейну, которого винит в падении своего Дома и семьи.

И неважно, что сам Дювон остался в живых лишь благодаря усилиям Джарлакса и отщепенцев из его буйной банды, – неприязнь к наемнику все равно осталась. Биртин только что увидела это в его взгляде, заметила и нетерпение при одной лишь мысли, что его неприятель может попасть под удар и погибнуть.

Верховная Мать Биртин вложила в Дювона немалые средства, и не только на выкуп его из банды Джарлакса, но и на обучение, экипировку и даже на увеличение его сил и скорости, закрепленные дорогостоящими магами. Она сделала из него настоящего мастера оружия, возможно способного при небольшой поддержке справиться с Закнафейном До’Урденом.

– Как дела у Гелдрина? – спросила она.

Вопрос явно застал врасплох Аффин, и это вызвало разочарование у Биртин. Они сейчас говорят о Закнафейне и обсуждают важное и опасное для Дома дело, грозящее возможной потерей нынешнего мастера оружия. Как же Биртин не поинтересоваться успехами своего младшего сына, недавно вернувшегося из Мили-Магтир? Ведь он, что вполне логично, является преемником Авинвесы, не принадлежащего к роду Фей.

– Он успешно продолжает обучение, – собравшись с мыслями, ответила Аффин.

Верховная Мать Биртин кивнула и потерла пальцами подбородок.

– Но он еще далек от готовности занять должность, требующую огромной ответственности, – озабоченно добавила Аффин.

Биртин снова кивнула, но на этот раз с улыбкой.

– Он мог бы одолеть Закнафейна? – спросила она, обращаясь скорее к самой себе, чем к дочери.

– Нет, – все же ответила Аффин. – Гелдрин? Да мастер оружия Дома До’Урден…

– Да не Гелдрин, глупая, – осадила ее Верховная Мать Биртин. – Неужели ты думаешь, что я пошлю своего многообещающего сына против кого-либо с репутацией Закнафейна До’Урдена?

– А, значит, Авинвеса! – сообразила Аффин. – Судя по слухам о последних приобретениях Верховной Матери Мэлис, я не стала бы ставить против Закнафейна До’Урдена даже в бою с Дантрагом Бэнром или Утегентелем Армго, – признала она. – Ну, с Утегентелем еще возможно.

– Сильно сказано, и, если бы тебя слышала Верховная Мать Бэнр, она со злости сама убила бы Закнафейна, а потом и тебя за оскорбление ее любимого сына Дантрага.

– С Верховной Матерью Биртин я могу говорить откровенно, – с трудом сглотнув, заметила молодая женщина.

– Верно, но такие вещи можешь говорить только мне, дочь. Я не хочу навлечь на нас злобу Верховной Матери Бэнр или этих мстительных Баррисон Дел’Армго. Но ты подсказала интересный ход: пари. Прежде чем делать ставку, стоит задать себе два вопроса. Во-первых, сможешь ли ты помочь выбранной стороне? И во-вторых, можно ли избежать потерь или уменьшить их?

– Значит, известие о том, что Закнафейн покинул стены Дома До’Урден, имеет для нас большое значение, Верховная Мать?

Биртин не ответила, лишь опять слегка кивнула, погружаясь в глубокую задумчивость. У нее немного шансов устоять против Мэлис До’Урден до тех пор, пока она не избавится от этого амбициозного существа. Сумеет ли она сегодня же ночью обернуть эту ситуацию в свою пользу?

И, что более важно, сможет ли она сделать это скрытно, не навлекая неприятностей на Дом Фей-Бранш?

Закнафейн закончил гонку, но, безусловно, еще не выиграл состязание. Прямо перед ним стояли два стола с пятью большими кувшинами густого темного эля на каждом.

Уставший мастер оружия поднял первый кувшин в тот момент, когда Джарлакс только вбежал в комнату. Он наклонил кувшин и осушил его в один прием.

Джарлакс сделал то же самое, но выпил первый кувшин немного быстрее.

К третьей порции Джарлакс слегка вырвался вперед, но ни один из соперников не осушил третий кувшин так же быстро, как и два первых.

Закнафейн, покачнувшись, схватился рукой за край стола и постарался утихомирить желудок. Все пять кувшинов надо было осушить, не допустив рвоты.

Он поднял следующий сосуд, когда Джарлакс уже наполовину опустошил четвертый кувшин.

Но прикончил он его первым, поскольку Джарлаксу пришлось прерваться и несколько раз осторожно рыгнуть.

Соперники немигающим взглядом таращились друг на друга, приканчивая последние капли эля.

Джарлакс пил быстрее – слишком быстро – и, едва допив, одной рукой уронил кувшин на стол, а другой торжествующе взмахнул, но в этот миг он уступил в состязании, проиграв схватку с собственным желудком.

Закнафейн отошел на шаг и стал пить медленнее – теперь уже не было нужды торопиться. Не отрывая губ от края кувшина, он несколько раз рыгнул, уже не беспокоясь о времени.

Закнафейн благополучно осушил кувшин. Он победил Джарлакса.

– Двадцать два – двадцать два, – произнес он.

– Ты запомнил? – удивился Джарлакс.

– Я долгое время скрипел зубами, вспоминая, что ты выиграл на одну гонку больше. И всегда думал при этом, что после сорока трех состязаний Джарлакс так вовремя покинул Мензоберранзан на целых два года.

Джарлакс расхохотался. Все было действительно так, хотя уезжал он, вовсе не думая о состязаниях. Просто обстоятельства в Верхнем Мире в тот момент были чересчур соблазнительны, чтобы он мог остаться.

– Ты понимаешь, что это значит? – спросил он у Закнафейна.

– Я скоро вернусь, чтобы устроить еще одно соревнование, – заверил его мастер оружия.

Собравшиеся вокруг посетители таверны одобрительно загудели.

– Жду с нетерпением… тем более теперь, когда мне известен твой заключительный прием, – предупредил Джарлакс под оживленные возгласы.

– И ты, несомненно, попытаешься его усовершенствовать, – парировал Закнафейн, и посетители вновь возбужденно загалдели.

Джарлакс тряхнул головой.

– Я изобрету что-нибудь получше.

– Тогда мне придется использовать несколько других приемов, более совершенных, приготовленных для других препятствий на нашем маршруте.

После такого решительного ответа Закнафейна ликующие крики, вызванные обещанием Джарлакса, многократно усилились.

Джарлакс щелкнул пальцами и высоко поднял руку, чтобы поймать брошенный ему барменом жезл. Вместе с Закнафейном он на дрожащих ногах добрался до свободного столика у стены, ткнул в него жезлом и произнес несколько повелительных слов, развеявших пространство вне измерений, созданное для возврата оставленных им и Закнафейном вещей, кроме поясной сумки и портативной дыры, отданных на хранение Харбондейру и Даб’най.

Помещать такие вещи в пространство вне измерений было бы крайне неразумно!