Вампир Тибблдорф Пуэнт сидел на троне дворфских богов в пустом приемном зале Гаунтлгрима. Дворфы бегом миновали зал и скрылись в более глубоких пещерах, а вход завалили огромным каменным блоком. Сейчас от ударов с обратной стороны стена дрожала, и с нее сыпались мелкие камни.

– О боги, что вы мне здесь уготовили? – спросил дворф. – Прими меня обратно, Морадин. Ты застиг меня врасплох: сердце велит одно, голод – другое. Да, да, голод, он все время меня мучает – вернее сказать, жажда. Сладкая кровь.

Стена справа от него рухнула, и в пролом ворвался голем в виде гигантского паука. Он забегал по полу, потом боком вполз на стену, чтобы протиснуться в проход, ведущий к нижним уровням.

Тибблдорф Пуэнт тряхнул головой, не понимая, что все это значит. Что это за чудовище?

Следом за пауком в проем хлынули демоны. Бренор и все остальные наверняка знали, что так и произойдет, что стена не выстоит под натиском такой орды. Почему они бежали?

К его удивлению, в помещениях сразу позади зала раздались звуки яростной битвы.

Пуэнт спрыгнул с трона, и, как только приземлился, его материальный облик рассеялся до обычной струйки дыма. Вампир полетел на разведку. Ему не потребовалось много времени, чтобы понять, что дворфы, яростно сражавшиеся с демонами в залах и переходах, позволили пауку пройти мимо.

Но почему?

Пуэнт полетел вниз и быстро догнал голема-арахнида, который карабкался по наклонным тоннелям Гаунтлгрима, с паучьей ловкостью спускался по стенам высоких пещер, а в одном месте даже плюнул паутиной, чтобы ускорить спуск. Ни один дворф не пытался преградить ему путь, его бег не прерывали ни дротики арбалетов, ни заряды катапульт.

Так они добрались до нижних залов и тоннелей, звуки битвы уже затихли позади, и Пуэнт догадался о цели паука. Он не менял своего газообразного состояния и уже впереди паука влетел в заветный зал, где находилась Великая Кузня Гаунтлгрима.

Здесь не было ни одного дворфа.

Лохматая борода Морадина, что же ты делаешь, мой король?

Он заметил, что дверь в зал Предвечного не просто открыта – она практически выбита, и короткий тоннель из зала Кузни к огромной яме, в которой обитает богоподобная сущность, полностью открыт.

Пуэнт колебался, а паук даже не замедлил бега: он пронзительно взвизгнул, словно почуяв близкую добычу, и устремился в тоннель.

Пуэнт последовал за ним, но еще не долетел до следующего помещения, как оттуда послышались оглушительный грохот, крики дворфов и визжание паука, а на входе его встретила ослепительная вспышка чудовищной молнии.

«Это безумие», – сообщил Закнафейн замысловатым языком жестов дроу Джарлаксу, стоявшему рядом с ним в дальнем конце самого загадочного зала, длинной пещеры, залитой оранжевым сиянием клубящегося пламени и лавы Предвечного, питавшего все кузницы Гаунтлгрима. Движения богоподобной сущности, запертой в глубокой трещине, проходящей в задней половине зала справа от Закнафейна, вызывали непрекращающуюся вибрацию всего помещения. Чуть ниже края провала кружились водяные элементали, подпитываемые потоками воды, просачивающейся с потолка.

«Мы просили короля Бренора довериться нам, и сами должны ему доверять, – передал в ответ Джарлакс. – Он заслужил это, и не раз».

Закнафейн посмотрел мимо своего друга на дворфа в шлеме с единственным рогом, с маленьким щитом в одной руке и сильно зазубренным топором в другой. Он старался заглушить свои сомнения. Как можно доверять дворфу? Да еще дворфу с поверхности!

Мир для несчастного Закнафейна в последнее время сильно изменился. Всю свою жизнь он постигал истину мира, но, как он начинал понимать, то была истина только мира дроу. Истина, искаженная недобрыми намерениями. Все, что он познал, – нет, не просто познал, а постиг как истину, – казалось теперь распускающимся узлом, как будто его мир стоял на грани полного развала.

Его внимание привлек грохот из-за двери в дальнем конце левой стены.

– Пусть будет так, – пробормотал мастер оружия и приготовился умереть.

Бренор заманил сюда паука и поставил вдоль правой стены ряд огромных и странных конструкций – он называл их давилками.

Вся затея в целом казалась Закнафейну смехотворной. Даже комической, если не принимать во внимание, что на кону была и его собственная жизнь.

В зал вместе с обломками двери и стены ворвался паук. Он слегка поскользнулся на повороте, и у Закнафейна на мгновение вспыхнула надежда, что он упадет в огненную трещину.

Но нет, монстр бросился дальше, прямо к нему: увидев свою жертву, как понял Закнафейн.

Один из глаз паука сверкнул, из него вырвался зеленый луч, и на миг у Закнафейна замерло сердце.

Но это был просто шок, а не последствия луча, поскольку воздвигнутая Джарлаксом невидимая силовая стена выполнила свою работу и остановила заряд.

Но паук продолжал двигаться вперед, полностью сосредоточившись на Закнафейне.

Тогда начали действовать команды дворфских давилок: они взялись за шесты и покатили тяжелые конструкции вперед, толкая массивного голема в бок. С криками и ревом дворфы приподняли край туловища паука передними наклонными пластинами. Четыре лапы чудовища поднялись в воздух и судорожно задвигались в поисках опоры. Могучий ловец закачался на самом краю расщелины!

Но дворфы забуксовали, и паук быстро уперся в пол, восстановил равновесие и продолжил атаку. Искры накапливаемой энергии сверкнули в другом глазу монстра. От оглушительного взрыва вздрогнул весь зал.

Дальняя давилка развалилась и начала дымиться, дворфы, попавшие под разряд, разлетелись по полу и отчаянно извивались, а кошмарное создание Бездны моментально воспользовалось преимуществом и приподнялось, чтобы голова оказалась выше ряда давилок. Некоторые глаза уже сверкали нарастающим магическим зарядом.

– За моего сына! – закричал Закнафейн и с поднятым мечом бросился вперед, на ощупь обогнув магическую стену.

В яростном отчаянии он бросился на ловца, и чудовище резко развернулось и сверкнуло глазами, полными рвущейся наружу силы.

Из одного глаза вылетел комок паутины, но Закнафейн упал на колени и выгнулся назад, проскочив под клейкой ловушкой. Мастер оружия мгновенно вскочил, полный решимости преодолеть последние несколько шагов.

– Мой король! – раздался впереди и слева от него громкий вопль.

Закнафейн, несмотря на предельную сосредоточенность, не мог не изумиться при виде самого странного из всех виденных им дворфов. Это был настоящий снаряд из шипов и лезвий, он пробежал, прыгнул, даже пролетел – пролетел? – через зал над суетившимися командами давилок и при помощи неизвестной Закнафейну магии приземлился точно на голову ловца, на которую обрушил удары своих кулаков в покрытых шипами рукавицах.

– Куда ты намерена отправиться? – спросил Реджис, пока экипаж, подскакивая, катился по дороге. Он немного подремал, передав поводья Далии, и теперь проснулся от особенно сильного толчка. – Я сомневаюсь, что удастся добраться до Гаунтл…

Экипаж резко вильнул в сторону. Далия вскрикнула и хлопнула себя по щеке.

– Что случилось? – спросил Реджис, помогая ей придержать упряжку.

Он перехватил поводья и, опустив взгляд, заметил на скамье темное пятно – насекомое, придавленное Далией, теперь ползало кругами, пытаясь взлететь.

– Ой! – опять вскрикнула Далия, потом еще раз, и еще, и Реджису пришлось изо всех сил натянуть повод, чтобы экипаж не опрокинулся в придорожную канаву.

Он справился, а когда снова посмотрел на Далию, обнаружил, что она отмахивается – даже сломанной рукой – от нескольких похожих на ос насекомых, жужжавших перед ее лицом. В первый момент он подумал, что колесо попало в гнездо земляных ос, но затем рассмотрел у одного из существ подобие человеческого лица и понял, что они с Далией попали в беду.

Потом он услышал гудение роя за спиной, совсем рядом, и испугался, решив, что они обречены.

Он безуспешно подергал поводья, но экипаж застрял в грязи на обочине.

– Бежим! – закричал он и торопливо слез со скамьи.

Далия спрыгнула на землю с противоположной стороны, быстро превратила свой посох в нунчаки и стала вертеть ими, отгоняя насекомых, словно лошадиным хвостом, и сталкивая друг с другом, чтобы набрать заряд. Каждый новый укус вызывал у нее гримасу боли, а сломанная рука мучительно ныла.

Дверца экипажа со стороны Реджиса распахнулась, гудение роя усилилось, и наружу вырвалась целая туча крошечных существ.

Реджис побледнел, но рой прошел вокруг него, ни разу не ужалив, поднялся над лошадьми и полетел к Далии.

Она кричала, вертелась кругом, сталкивала нунчаки, выпуская мелкие молнии, но насекомые продолжали кусать и жалить, и Далия упала, покатилась по земле, продолжая отчаянно отмахиваться. В конце концов она сумела высвободить более мощный разряд, который разошелся от нее во все стороны, поразив не только насекомых, осыпавшихся мертвым дождем, но и ее саму. Далия судорожно дрожала, одежда ее дымилась.

Оставшиеся чудовища, похожие на ос, улетели.

Реджис подбежал к ней и помог подняться на колени, и она долго еще так и стояла, всхлипывая, с раздутым лицом и опухшими глазами.

– Нам надо двигаться, – поторопил ее хафлинг.

Она кивнула, поморщилась от боли и с трудом поднялась на ноги, прижимая к груди поврежденную руку.

– Они вылетели из экипажа, – сказал Реджис, подойдя вместе с ней к открытой дверце.

Кокон, скрывавший Энтрери, лежал неподвижно, хотя по пути съехал с сиденья и наполовину оказался на полу.

Далия застонала: из того конца, что оказался ближе к двери, продолжали вылетать похожие на ос существа. Она получила около дюжины укусов, и мучительная боль от них не проходила, а теперь поняла, что эти мелкие монстры уже несколько дней пожирали ее возлюбленного!

Она стала поочередно бить нунчаками по краю кокона, выпуская оставшиеся разряды и сжигая насекомых, пока они не успели взлететь. Ярость помогла ей превозмочь боль, и Далия вытащила кокон из экипажа и бросила на землю, а потом попыталась разломать обгоревший край. Она выхватила висевший на поясе кинжал и стала яростно колоть и рубить оболочку.

– Нет! Нет! – кричала она каждый раз, когда останавливалась и видела, что ее усилия напрасны.

– Далия, – негромко окликнул ее Реджис. – Мы должны двигаться.

– Помоги мне! – заорала она.

– Далия, не сейчас. Надо уходить.

Она подняла голову и ухмыльнулась, но ее злость растаяла, когда стало ясно, что Реджис, говоря с ней, смотрит не на нее, а в ту сторону, откуда они приехали. Далия резко обернулась.

Над дорогой к ним с улыбкой на лице летела маленькая белоглазая девочка.

Все с той же жуткой улыбкой.

– Помоги мне! – крикнула Далия, пытаясь поднять кокон и положить его в экипаж.

– Он умер, Далия…

– Помоги мне!

Ее голос грозил смертью, и это была не пустая угроза.

Вдвоем они затащили кокон в экипаж и снова забрались на переднюю скамью, где Далия, схватив поводья, хлестала лошадей, пока они не вытащили карету из грязи, а потом снова покатили экипаж по дороге.

Вскоре после этого измученная и искусанная женщина уснула.

Глубоководье уже осталось далеко позади, лошади устали, но Реджис упрямо гнал их на север.

Какой-то сумасшедший дворф, решил про себя Закнафейн. Ведь этот глупец – славный, отважный глупец – бросился прямо в морду ловца, гигантские мандибулы с треском сомкнулись вокруг его тела, принявшего полную мощь магического луча голема – луча, уже начавшего превращать его в камень.

Закнафейну некогда было рассуждать, и он лишь понадеялся, что окаменевшая статуя дворфа заблокирует следующие выбросы магического луча.

Но нет! Закнафейн едва успел преодолеть оставшиеся несколько шагов и обрушить мечи на ближнюю к нему лапу паука, как странный дворф превратился в облако газа.

А потом снова стал дворфом из плоти, а не из камня.

– Мой Пуэнт! – услышал Закнафейн позади себя крик короля Бренора.

– Мой король! – заорал в ответ дворф Пуэнт и заколотил одетыми в рукавицы с шипами кулаками по глазам голема, вызвав протестующий визг монстра, отчаянно пытавшегося его сбросить, и отчаянные крики: «Давай!» от команд давилок.

Пуэнт целиком отдался боевой ярости и самозабвенно колотил по глазам, игнорируя вновь сомкнувшиеся вокруг него мандибулы. Закнафейн энергично работал мечами, стараясь оторвать паучью лапу от земли.

– Ах ты, собака! – завопил дворф.

Закнафейн посмотрел вверх. Между глазами паука выгнулась арка разряда, и мастер оружия почувствовал, как нарастает мощность очередного луча. Он заметил, как изменилось лицо дворфа, и понял: этот отважный глупец обречен.

Но за миг до разряда между дворфом и мордой паука влетел шар зеленой клейкой массы, приклеившей отважного глупца к арахниду и связавшей обе его руки.

Закнафейн повернул голову, чтобы определить источник снаряда, и увидел рядом с собой Джарлакса, короля Бренора и двух его королев.

Король бежал навстречу почти верной смерти ради спасения друзей.

Эта мысль ошеломила Закнафейна. Какая из верховных матерей поступила бы подобным образом?

Его изумление возросло, когда король Бренор вдруг стал уже не дворфом, а гигантом, растущим с каждым шагом.

Закнафейну пришлось отскочить в сторону с пути мчащегося Бренора, а тот, подняв щит, налег на первую давилку с такой силой, что превзошел натиск всей команды дворфов.

Ловец поднялся еще выше, и дворфы стали напирать по всей линии, в итоге перевернув монстра и сбросив его вниз.

Паук полетел в трещину вместе с приклеенным к нему Пуэнтом и несколькими давилками. Одна из них ударилась в паука, когда тот пытался уцепиться лапами за стену, вторая по счастливой случайности оказалась на пути паутины, по которой тот хотел выбраться наверх.

Закнафейн покачнулся и изогнулся, его мечи полетели вниз, а сам он остался висеть, вцепившись пальцами в край трещины.

Значит, это смерть?

Так вот она, смертъ-тайна-забвение-уничтожение, последнее падение, треск шеи в веревочной петле, отлетающая под ударом топора голова, последний вдох разорванных легких, последние выпавшие внутренности. Отвратительнее, чем жизнь, охбудьтевывсенавекипрокляты! Обрыв мечты, не такой уж великой, просто шепот проклятий.

Глупоглупоглупопроклинаювсе!

Безнадежная жизнь! Коснулась ненадолго, так ненадолго, так ненадолго! Отрада Калийи, тепло Далии, объятие Джарлакса, уважение Дзирта? Ох, тьфу, я не знаю, охбудьтевывсенавекипрокляты!

Жизнь, мечта, пфф, ушли… и ноздри густо наполненынаполненынаполнены вонью. Только вонь, всегда вонь. Я отвергаю вонь, но нет, и теперь я виноват? Почему я? Какая справедливость? Бессердечный мир бессильных болей, освещенный лишенной цвета луной, с короткими солнечными днями, слишком короткими. Миг света. Один только миг. Щелк! Образ, момент. Украден!

Охбудьтевывсенавекипрокляты!

Долго… слишком долго! Мгновения-искры, часы ненависти и вины.

Так много крови согревает мое запястье, мою руку, застилает глаза.

Так много яда, так много боли.

Одна надежда, один вопрос, только один, но нет, я не могу умереть и скрыться от боли – нет! Нет, теперь я знаю, выхода нет, и теперь есть лишь безнадежность-глубокая-пустота-темнота-вечная-темнота. После укусов тысяч-миллионов-тысяч ос, мелкие искры, бесконечная боль…

Укус, ожог, образы мелькаютмелькаютмелькают. Калийя! Жертва, жертва, жертва. Далия! Жертва, жертва, жертва. Джарлакс! Жертва, жертва, жертва. Так много жертв. Моих жертв так много!

Ты знал, Дзирт, ты знал! Охбудьтевывсенавекипрокляты!

Но нет.

Нет.

Нет!

Я не могу!

Если бы я мог обратить свой кинжал на себя! Небытие… небытие… я узнал это слишком поздно, это мое единственное блаженство.

Охбудьтевывсенавекипрокляты!..

Закнафейн, повиснув над бездной, посмотрел вниз сквозь оранжевую мглу подобного лаве Предвечного. Он увидел, как одна из давилок, развалившись от удара о стену, упала в лаву и мгновенно вспыхнула пламенем. Он заметил, как спиной вниз упал паук-голем, завизжал и забился, пытаясь выбросить паутину.

Поднялось темное пятно, которое он сначала принял за облако дыма, но затем оно обрело форму большой летучей мыши, вылетающей из провала.

Паук почти выкарабкался, но щупальце лавы, поднявшееся так близко от Закнафейна, что он ощутил резкий прилив жара, захлестнуло рожденного Бездной монстра, заодно задев и летучую мышь.

Визг паука под плотной расплавленной субстанцией мгновенно оборвался, и поверхность лавы успокоилась, словно она переваривала голема.

Закнафейн попытался подтянуться и отыскать опору для сапога, чтобы выбраться наверх.

Он почувствовал, как вокруг его левого запястья сомкнулись чьи-то пальцы, потом и вокруг правого тоже. Посмотрев наверх, он увидел сразу двух спасительниц, королев Гаунтлгрима. Они взяли его за руки и вытащили из провала.

Закнафейн наконец-то встал на ноги и окинул взглядом развернувшуюся вокруг сцену. Дворфы торопливо сновали по залу, помогая раненым, которых было немало. Слева к нему кинулся Джарлакс, но вдруг резко остановился и даже сделал шаг назад.

Закнафейн понял причину, когда позади раздался пронзительный крик, а обернувшись, он быстро пригнулся – огромная летучая мышь с еще горящим крылом пронеслась над ним, свернула вправо и вылетела из зала.

– Тибблдорф, – услышал он голос королевы Маллабричес.

– Пуэнт, – добавила ее сестра Таннабричес.

Закнафейну все это было непривычно, но проявление товарищества дворфов и желание, горячее желание помочь раненым произвели на него сильное впечатление.

– Он приходил за тобой, – сказал подошедший Джарлакс.

– Летучая мышь?

– Паук, – объяснил Джарлакс. – Я уверен в этом. Я внимательно наблюдал за ним, когда он ворвался в зал и его глаза устремились к Закнафейну, это говорит о многом.

Закнафейн оглянулся на оранжевое сияние.

– Что ж, теперь все кончено.

– Да, похоже.

Закнафейн нагнулся и снова заглянул в провал, потом закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Он кивнул, не открывая глаз, потом обернулся к Джарлаксу.

– Он приходил за мной, и он погиб. Я чувствую это изнутри, ощущаю легкость, хотя даже не замечал, что навалилась тяжесть.

Джарлакс поднял руку и похлопал Закнафейна по плечу.

– Нам надо бы подняться наверх и поубивать демонов. Дворфы вытесняют их из Гаунтлгрима.

Закнафейн кивнул, но потом посмотрел по сторонам.

– Сначала мы поможем раненым, – сказал он.

Он получил от Андхара больше, чем ожидал, но был все еще далеко от того места, куда надеялся добраться, а единорог уже начал замедлять бег, давая понять, что Дзирту пора спешиться. Оглянувшись с последней возвышенности, он убедился, что даже после нескольких часов непрерывной скачки не так уж сильно оторвался от демона. Впрочем, Дзирт счел это хорошим признаком: значит, демон не обратил внимания на его друзей, но теперь, когда магия Андхара иссякала, он понимал, что его планы под угрозой срыва.

Он соскочил с единорога и отпустил Андхара, гадая, увидит ли еще когда-нибудь этого прекрасного скакуна. Затем сосредоточился и определил свое местоположение. Ему предстояло пробежать еще много миль.

И он побежал. Он сделал первый шаг и стал набирать скорость, пытаясь оценить, насколько быстро сможет бежать, чтобы не устать на большом расстоянии от цели.

Он подумал о монастыре Желтой Розы, о магистре Кейне и его наставлениях, как объединить разум и тело.

И теперь он при каждом шаге концентрировал внимание на движениях мышц, и не только на ногах. Нет, он проник на более глубокий уровень, следил за сокращениями и растяжениями мускулов, взаимодействием бедер, сухожилий, голеней, ступней – за всеми деталями, даже за движениями рук.

И с каждым шагом его бег улучшался. Вскоре он стал меньше напрягаться, но бежал быстрее, его дыхание идеально выровнялось, руки поддерживали инерцию в нужном направлении.

Он погрузился в самого себя, словно в мантру, и в таком состоянии преодолел милю, потом три, пять, десять миль, дюжину. Если бы он нарушил концентрацию, он удивился бы, как долго и быстро бежит, потому что в этом трансе он блокировал боль и усталость. Они просто не существовали для него, по крайней мере в его разуме.

Он замедлил бег только один раз на вершине холма, чтобы посмотреть вперед (и порадоваться тому, что цель уже видна) и назад, чтобы убедиться, что неустанный паук сильно сократил разрыв и теперь находится уже недалеко.

Дзирт еще раз рассмотрел свою цель, потом снова перевел взгляд на паука. Да, он не сомневался, что сумеет быть впереди до самого места назначения.

Теперь он хотел убедиться, что продержится впереди на самую малость.

Он сделал глубокий вдох, стараясь снова блокировать усталость, – Дзирт осознал, что в состоянии транса он мог бы бежать и бежать, пока просто не упадет замертво.

Это не имеет значения. В огромном мире для его друзей и всех, кого он любит, для всех добрых людей северных районов побережья Мечей это не имеет значения.

Он пересек знакомую дорогу и побежал по каменистой осыпи, омываемой волнами океана. Теперь он бежал медленнее, смотрел назад чаще, чем вперед, позволяя ловцу постепенно приближаться, и тщательно выбирал путь между скалами, чтобы оставаться незамеченным для тех, кто мог встретиться впереди.

Голем приближался. Дзирт наконец увидел его, а демон заметил свою жертву, зашипел, завизжал и устремился в атаку. Дзирт пересек последний участок открытого пространства перед внешней стеной разрушенной твердыни, известной под названием Терновый Оплот, и паук подобрался еще ближе. Дроу умело и ловко взобрался на стену и, несмотря на крики оставшихся дворфов клана Каменная Шахта, перевалил через край.

– Стой! – закричал часовой и с копьем наперевес бросился на полуголого и явно безоружного темного эльфа.

Удар тыльной стороной правой руки и легкий поворот с опусканием правого плеча отвели нацеленное копье в сторону. Дворф не остановился, пытаясь опрокинуть более легкого эльфа или схватить его, но удар напряженной ладонью, угодившей в горло, остановил беднягу не хуже каменной стены. Часовой выронил копье, попятился, а потом рухнул на колени, отчаянно хватая воздух открытым ртом.

Дзирт надеялся, что не убил его, но проверять не было времени, поскольку паук уже взобрался на стену, а со всех сторон подбегали другие дворфы. Он спрыгнул с парапета в сальто назад, выпрямился ногами вниз, немного повернулся и приземлился двадцатью футами ниже, после чего опустился на корточки, погасил инерцию приземления кувырком назад, потом сделал еще один, и еще, а затем Дзирт, перекатившись через плечи, распрямился и поднялся в воздух, чтобы грациозно приземлиться на ноги лицом к стене.

Парапет осыпался, дворфы покатились вниз, а над обломками вздыбился ловец.

Дзирт развернулся, подбежал к башне и начал открывать дверь, когда в нее ударил заряд мощной молнии приближающегося арахнида. Он резко остановился и бросился на землю перед самым разрядом, прошедшим так близко, что его длинные волосы поднялись в безумной пляске. Молния сорвала дверь с петель, и он помчался вперед и вверх, перепрыгнув через трех дворфов в дымящейся одежде, лежащих внутри.

Издали, с северной дороги, откуда уже виднелась крепость, за перелезающим через стену пауком следили две пары глаз.

– Эй, да он забирает с собой грязных дворфов, – пробормотал Атрогейт.

Магия Ивоннель позволила им преследовать паука, и оба хотели стать свидетелями последней битвы Дзирта До’Урдена. Держась позади паука, они были уверены, что целеустремленный ловец не нападет на них, а когда достигнет своей цели, не задержится на этом уровне существования. Так сказала Ивоннель.

От неожиданной вспышки и раскатистого грома оба поморщились, предположив, что все уже могло быть кончено, а Атрогейт со свистом втянул воздух.

* * *

Далеко на южной дороге за гигантским пауком, пробежавшим по каменистой осыпи, а потом взобравшимся на стену Тернового Оплота, наблюдали еще две пары глаз.

– Мир сошел с ума, – сказала Реджису Далия, с трудом шевеля распухшими губами.

– Он сломан, – согласился Реджис. – Все сломано.

– Мы навеки обречены жить в зловонии и тенях демонов, – продолжила Далия, обращаясь не только к хафлингу, но и к себе самой, и, судя по повороту ее головы, к источнику мучительного отчаяния внутри экипажа. – Столько самых разных чудовищ мы не видели даже в самых страшных кошмарах.

Последовала долгая пауза, а потом Реджис выпрямился на своем сиденье и заявил громко и спокойно, без дрожи в голосе:

– Нет. Я не сдаюсь.

Как только двое дроу плечом к плечу вошли в помещение перед кузницей, им стало ясно, что подниматься на верхний уровень не придется. Бренор только что вышел и стоял у запертой двери Великой Кузни. Король дворфов явно был сильно озабочен.

Он увидел Джарлакса и Закнафейна и сразу замахал рукой, призывая подойти, и словно в подтверждение его тревоги от низкого гула, донесшегося откуда-то с большой глубины, завибрировал весь зал.

– Какие новости, король Бренор? – спросил Джарлакс.

– Вам надо отправляться в Лускан, и как можно скорее, – ответил Бренор.

– Отведи меня к магическим вратам.

– Они не действуют, – сообщил Бренор. – Совсем. А мы позакрывали кузницы, чтобы проклятый паук не разрушил их и не выпустил на волю щупальца огненного зверя – я видел это раньше, и больше не хочу этого. Но теперь мы не можем их реактивировать.

– Что ты предполагаешь?

– Предвечный удерживается в провале магией из Лускана, из-под башни, которой правит Громф, – объяснил Бренор. – Но необходимая нам магия больше не поступает. Если Громф промедлит, неважно, ворвутся сюда демоны или нет, все сооружение взорвется, можешь не сомневаться.

Джарлакс выдал свою тревогу, посмотрев на Закнафейна: он ведь знал о связи между Главной башней тайного знания и огнем Предвечного.

Еще один дворф подбежал к Бренору и отвел его в сторону, чтобы шепотом что-то сообщить. Несколькими мгновениями позже дворф убежал, дав знак остальным следовать за ним.

– Джарлакс, что тебе об этом известно? – напрямик спросил Бренор.

– Я не поним…

– Почему Главная башня нас отрезала?

– Я не знал об этом, но, если хочешь, я пойду…

– И почему они здесь? – добавил Бренор.

– Демоны?

– Дроу.

– Какие дроу?

– Целая армия дроу, – пояснил Бренор. – Огромная сила под знаменами многих Домов приближается к нашим нижним воротам.

У Джарлакса от изумления открылся рот, что случалось крайне редко. Бренор жестом позвал их за собой и провел Джарлакса и Закнафейна в соседнюю комнату, тщательно укрепленную и охраняемую. Внутри они увидели нескольких жрецов-дворфов, многие из них стояли перед хрустальными шарами. Они подошли к ближайшему жрецу, творившему магию прорицания, и тот предложил Бренору заглянуть в шар.

Король присмотрелся, издав при этом что-то вроде рычания и стона, потом поднял взгляд на Джарлакса и указал ему на магическую сферу.

И тогда Джарлакс понял, что они обречены, потому что хрустальный шар показывал войско Мензоберранзана, знамена Дома Бэнр и Дома Баррисон Дел’Армго; присутствие двух этих давних соперников подсказало ему, что по тоннелям прошел весь город.

А это, в свою очередь, дало ему уверенность в том, что он знает, почему Главная башня тайного знания, и в частности далеко не самый надежный архимаг, открыто ослабляет позицию короля Бренора.

– Ну? – спросил король Бренор.

– Что ну? – невинно уточнил Джарлакс.

– Почему они здесь, эльф?

– Я не знаю.

– Когда ты просил меня довериться королю Бренору, я не думал, что доверие будет односторонним, – вмешался Закнафейн, прежде чем успел ответить Бренор.

Его слова изумили Бренора, и король дворфов пристально уставился на Закнафейна, а тот лишь пожал плечами в ответ.

– Может, нам всем пора отправиться в Лускан, – предложил Джарлакс. – Хотя бы в Лускан.

– А может, стоит подняться и поохотиться на жриц, – заявил Закнафейн. – Неужели ты думал, что наши милые сестры смогут упустить такой великолепный шанс? Армия демонов наготове, защита крепости дворфов ослаблена…

Джарлакс только вздохнул в ответ на вечный, но, к несчастью, обычно актуальный цинизм своего друга.

Дзирт заставлял ловца гоняться за собой по тоннелям и залам в катакомбах нижнего уровня, а потом снова поднимался наверх, и повсюду паук оставлял за собой новые развалины и обращенных в камень дворфов.

У самого выхода из башни Дзирт отыскал небольшую трещину между камнями и положил туда цепочку со свистком, в последний раз улыбнувшись Андхару и надеясь, что волшебного единорога не настигнет никакое зло.

Он выбежал во двор крепости, но там остановился, даже не пытаясь взобраться на стену.

Вышел наружу и паук, в пылу погони разломав дверную раму и каменную кладку вокруг двери, и уставился на Дзирта, стоявшего спокойно и сосредоточенно, опустив руки вдоль тела.

Ловец поднялся на дыбы, размахивая передними лапами, чтобы блокировать любые выпады, его глаза вспыхнули нарастающей энергией, а затем метнули в жертву ослепительный фиолетовый луч.

Дзирт не шелохнулся – он знал, что это бессмысленно, и лишь порадовался, что хорошенько разозлил голема, и тот не вздумал его схватить.

Луч ударил…

И он исчез, разлетевшись осколками света, тысячами крошечных лепестков, уносимых легким ветерком. Его штаны затрепетали и захлопали, а потом тоже исчезли, рассеянные последним и самым мощным лучом ловца.

Демонический арахнид забегал мелкими кругами, его чувства, привязанные к жизненной силе жертвы, не обманывали: существа по имени Дзирт больше нет.

Зверь торжествующе завизжал: миссия его жизни была завершена. Он начал кружиться на том самом месте, где рассеялась его жертва, перебирая восемью лапами в состоянии, самом близком к счастью, какое только доступно подобному созданию. И сам рассеялся на том же самом месте; его массивная материальная оболочка быстро превратилась в струйку дыма, пронизывающую уровни существования.

Он завершил свое гнусное дело.