Год Возрождения Дворфов (1488‑й по летоисчислению Долин)

– Очнись! – донеслось до него откуда-то издалека. – Просыпайся, акулья еда! Очнись!

Холодная вода плеснула в лицо и затекла в нос, так что он смутно понял, что задыхается, поскольку просто не мог набрать воздух.

Ощущения стали еще немного четче, и он обнаружил, что покачивается и поворачивается в волнах окружающей со всех сторон холодной воды. Сначала голова, потом плечо ударилось во что-то твердое, но звук опять слышался глухо, словно издалека. Он вдруг понял, что падает, только медленно, очень медленно.

Что-то или кто-то грубо схватил его за волосы и резко дернул вверх, и вода опять плеснула в лицо, в нос и рот, и опять послышались просьбы, но на этот раз он понял, что голос был женским.

А потом он стал подниматься, ощущение стекающей с него воды, изменения давления на тело по мере выхода из жидкости и волн, плещущих все ниже и ниже, усиливались. Он почувствовал, что поднимается в воздух: может, он уже умер?

Эта мысль окончательно пробудила сознание Вульфгара, и, открыв глаза, он обнаружил, что парит над океаном и над бортом маленькой шлюпки, а женщина по имени Бонни Чарли держит его за ноги и старается втащить в лодку. Как только его тело оказалось над шлюпкой, он упал, и упал тяжело, ударившись о днище. Боль оказалась не такой сильной, какой могла бы быть, но он как-то сразу понял, что тело онемело, и ощущения еще не полностью восстановились. Он перевернулся, едва ли сознавая, что при этом застонал, и тогда увидел еще одного пассажира шлюпки: Киммуриэля.

– Ты не мог опускать этого глупца чуть медленнее, а? – проворчала Бонни Чарли.

– Я мог бы позволить тебе перегибаться через борт и держать его за волосы, пока он не задохнется, – ответил Киммуриэль, и Вульфгар отметил, что такие слова и равнодушный тон очень типичны для этого дроу.

Вульфгар попытался сесть, но руки не подчинились его приказу, а стоило ему шевельнуться, как обжигающая боль в спине вновь швырнула его ничком на палубу.

– Ах, да он сейчас умрет от потери крови! – воскликнула Бонни Чарли. – Передай мне смолу, да побыстрее.

Вульфгар лежал в таком положении, что мог видеть Киммуриэля, и псионик только слегка усмехнулся, но не сделал ни малейшей попытки пошевелиться. До варвара донеслось ворчание Бонни Чарли, когда та, перешагнув через него, достала ремонтный набор, имевшийся на всех небольших лодках.

– Надо ее подогреть, – сказала она, оглядываясь по сторонам.

– Загляни в ведерко, – посоветовал Киммуриэль, а когда она это сделала и недоуменно взглянула на странного дроу, добавил: – Это не так уж и сложно.

Бонни Чарли запустила руку в массу, отделила небольшой комок и приклеила к спине Вульфгара.

– У тебя останется шрам, Вульфгар из Ледяной Долины, но, по крайней мере, ты не истечешь кровью в этой шлюпке.

– Как только он очнется, ему придется грести, – услышал Вульфгар голос Киммуриэля, но он не видел дроу, потому что крепко зажмурился, пытаясь противостоять боли, причиненной горячей смолой, покрывшей глубокую открытую рану на спине и стягивающей края разорванной кожи.

– Грести? Да ему повезет, если он сможет встать, – возразила Бонни Чарли.

– Я… могу встать, – сквозь стиснутые зубы прошипел Вульфгар и приподнялся на локтях.

В спине как будто еще торчал, колол и обжигал меч. Он знал, что отравлен, ощущал, как яд пульсирует в жилах, разливается по телу, но усилием воли заставил себя подтянуть одну ногу и, пошатываясь, встал посреди маленькой лодки. Вдали он увидел паруса, удаляющиеся на восток, к Лускану.

– Его смоет за борт первая же волна, – сказала Бонни Чарли, качая головой. – Он не сможет грести.

– Что произошло? – спросил Вульфгар, не в силах восстановить в памяти события, предшествующие его падению в море.

– Ты промахнулся, – сухо ответил Киммуриэль.

– Но потопил их корабль, – добавила Бонни Чарли. – Корабль Маргастеров, как я думаю, неплохое судно. Очень неплохое. А теперь…

Она пожала плечами и подбородком указала куда-то в темноту, где Вульфгар смог разглядеть выступающий над водой корпус перевернутого судна.

– Они уничтожили «Наследие», наверное, тебе все же не следовало их топить.

– Где Калико Гримм?

Бонни Чарли покачала головой.

– Это уже не наша забота, – вмешался Киммуриэль. – Нам как можно быстрее надо добраться до Лускана. Садись и берись за весла, Вульфгар.

– Он не сможет! – воскликнула Бонни Чарли.

Вульфгар не столько сел, сколько упал на скамью и поморщился от тянущей боли, едва поднял руки к рукояткам вёсел. Он замер от непонятного и очень неприятного ощущения, словно Киммуриэль пытался вторгнуться в его разум и овладеть им. Инстинкт заставил его сопротивляться изо всех сил.

«Впусти меня, глупец, – услышал он мысленный приказ Киммуриэля. – С такой болью ты не сможешь грести».

Вульфгар не знал, как ему быть, хотя, при всем своем упрямстве и гордости, не мог не согласиться с правотой дроу. В этот момент сомнений Киммуриэль проскользнул в его мозг, и, прежде чем Вульфгар успел его выдворить, он вдруг почувствовал неожиданное облегчение: вся боль словно испарилась.

– Как? – спросил он вслух.

– Боль у тебя в голове, – заявил Киммуриэль.

– В спине! – огрызнулся Вульфгар.

– Твоя рана никуда не делась, – настаивал дроу. – Ты ее чувствуешь?

Вульфгару пришлось промолчать.

– Яд Бездны все еще там, и, да, он способен убить тебя, если мы не сможем получить помощь. Ты чувствуешь отраву?

Он не чувствовал. Яд куда-то пропал, как пропала боль в спине и онемение рук. Киммуриэль каким-то образом сумел все это блокировать.

– Греби! – поторопил его Киммуриэль.

Вульфгар взялся за весла и сильно потянул, так что маленькая лодка заскользила по темной воде.

Бонни Чарли перебралась поближе к нему.

– Жаль, что не удалось спасти твой молот, – посетовала она. – Мы увидели, что ты запутался в снастях сломанной мачты, а твое оружие упало в океан.

Вульфгар ответил на ее сочувствие успокаивающей улыбкой, а потом поднял руку и прошептал имя своего воинственного бога. Бонни Чарли отпрянула и чуть не выпала за борт, когда в руке гиганта вдруг появился Клык Защитника.

– Вот это фокус! – выдохнула она.

– Это свидетельство мастерства его создателя, – пояснил Киммуриэль.

Вульфгар взглянул на дроу с любопытством: это были самые близкие к похвале слова, услышанные им от Киммуриэля, да еще относящиеся к дворфу – Бренору, выковавшему это оружие для Вульфгара много-много лет назад.

– А теперь будь умницей, отложи оружие и берись за весла, тогда нам, возможно, удастся пережить эту ночь, – добавил Киммуриэль. – И клади его осторожно, чтобы не пробить дно.

Вульфгар мрачно посмотрел на вечно язвительного дроу, а затем рьяно взялся за весла, сопровождая каждый мощный гребок громким ворчанием. Легкая лодка понеслась мимо разбитых кораблей, мимо мужчин и женщин, цеплявшихся за обломки и ящики.

– Если остановишься ради хотя бы одного, нас мгновенно опрокинут, – предупредил Киммуриэль. – Вода не такая уж и холодная, и они продержатся ночь. Единственный их шанс на спасение – это корабли из Лускана, которые мы можем направить, как только туда доберемся.

Дроу был прав, и Вульфгар понимал это, но плыть мимо попавших в беду моряков (хотя он и не знал, на чьей стороне они сражались) было непереносимо больно. Но скоро он отвлекся. Бонни Чарли, сидевшая к нему лицом и смотревшая вперед, неожиданно ахнула, и Вульфгар, замедлив ход, оглянулся.

Над восточным горизонтом занималось оранжевое зарево, но это был не рассвет.

– Похоже, наши враги не тратили времени зря, – заметил сидевший на носу Киммуриэль.

Вульфгар пригнулся и сильнее налег на весла, так что при каждом гребке нос лодки поднимался над водой. Начался прилив, и он тоже увлекал за собой лодку, но им предстоял еще долгий путь, и спустя некоторое время даже могучий Вульфгар почувствовал потребность в отдыхе. Он поднял весла и развернул лодку, чтобы посмотреть на город, уже достаточно близкий, так что можно было определить силуэты самых высоких зданий.

Огонь уже охватил большую часть Лускана, а вражеская армада вошла в гавань: катапульты и маги обстреливали берег горящей смолой и огненными шарами.

– Ну, что теперь будем делать? – спросил Вульфгар.

– Неужели город совсем не сопротивляется? – удивилась Бонни Чарли.

– Кто-то сопротивляется, а кто-то – нет, – ответил Вульфгар. – В конце концов, это же Лускан. – Он продолжил, глядя на Киммуриэля: – Но я бы не стал утверждать, что предполагаемые правители рискуют принять участие в боях.

Киммуриэль никак не ответил на его утверждение, даже не шевельнул своей белой бровью.

Вульфгар его ненавидел.

Но уже через мгновение отклик на сомнения Вульфгара пришел с другой стороны – в виде мощного взрыва в северной части города. Огромный огненный шар прогнал ночь, раскатился гигантским грибом и разбросал вокруг клочья дыма и языки пламени. Следом посыпались яркие резкие вспышки молний, как будто поднимающийся огненный шар вызвал необычную магическую бурю.

Шар поднялся выше и осветил здание внизу, и тогда все трое узнали источник молний – заряды вылетали из боковых ответвлений Главной башни тайного знания, обрушивались на землю и истребляли атакующих.

– Твой боевой молот способен уничтожить демона или гнолла, – заметил Киммуриэль. – А как ты думаешь, сколько противников уничтожают сейчас, прямо у нас на глазах, Громф и его коллеги?

Вульфгар не стал отводить взгляда от огненного зрелища ради того, чтобы посмотреть на странного дроу.

– Вези нас к устью реки Мирар, – скомандовал Киммуриэль.

– К Главной башне? – уточнила Бонни Чарли.

– Нет. К заливу Дракона и Охранному острову.

– Но враги уже наверняка захватили их, – возразила женщина.

– Сомневаюсь, – покачал головой Киммуриэль. – До Корабля Курт нелегко добраться. Тем более в такое время.

– Легче, чем до Главной башни, – не согласился Вульфгар.

– Наши враги знают об этом, – заявил Киммуриэль. – Но они туда не сунутся, а будут пробиваться через мост ко второму острову и величественной Главной башне, как к самому значительному объекту города.

– Слишком много предположений, – проворчал Вульфгар. – Если ты ошибешься…

– В Корабль Курт есть способ пробраться, – только и проговорил Киммуриэль, не пускаясь в дальнейшие объяснения. – Делай, что я сказал.

Бонни Чарли начала было спорить с псиоником, но Вульфгар тут же поднял руку и заставил ее замолчать. Он знал, что Киммуриэль в них не нуждался. Дроу мог воспользоваться магией и уйти с лодки, после чего потопить ее. Или, что еще хуже, мог проникнуть в разум Бонни Чарли, убедить ее прыгнуть за борт и уплыть как можно глубже под воду, а потом сделать глубокий вдох.

Вульфгар не слишком хорошо знал Киммуриэля, но достаточно, как он считал, чтобы понимать: дроу без малейших угрызений совести может так поступить – по крайней мере, с Бонни Чарли, хотя и полагал, что дружба с Дзиртом, а через него и с Джарлаксом защитит от свирепого псионика его самого.

Но такие рассуждения его мало успокоили. В отношении Киммуриэля этого было недостаточно.

Вульфгар послушно опустил весла на воду и направил лодку правее Главной башни, в канал под названием залив Дракона.

Громф глубоко вздохнул, избавляясь от напряжения после запуска, вероятно, самого большого огненного шара. Он задумался об этом, оглядывая поле вокруг Главной башни, усеянное дымящимися останками пиратской орды – демонов, гноллов, людей, гоблинов, даже огров. Внушительное войско, хотя глупое и лишенное грамотного руководства. Они прошли мимо Корабля Курт, средоточия могущества Лускана, чтобы атаковать Главную башню.

И теперь мертвы или скоро будут мертвы, все до единого.

Громф вспомнил о своем огненном шаре, усиленном в результате его растущего опыта в магии псионики. Киммуриэль и проницатели разума открыли ему путь к более глубокой концентрации, и отчетливая фокусировка дала возможность осуществить весьма впечатляющие заклинания. Великий Громф и не думал, что его магические силы могут вырасти еще больше!

Но пока он не получил полного удовлетворения. Не так давно он ощутил текущую сквозь него силу разума иллитидов, настолько мощную, что она повлияла на объединенное воинское и магическое могущество всего Мензоберранзана. Потом он помог направить эту волну в единый поток и через тело Дзирта До’Урдена нанести удар, уничтоживший физическое воплощение Демогоргона, князя демонов.

Какая сила! Истинная и чистая! Громфу хотелось вновь ощутить ее и в следующий раз самому стать ее творцом.

Сверху ударила молния, созданная его любимой помощницей, хотя и не дроу, а облачной великаншей Сесилией. С момента создания нового ордена магов это милое создание уже не раз изумляло Громфа и вот удивило снова. Сесилия утверждала, что вся ее магия – это прови́дение, иллюзии и безвредные заклинания призыва. Но Громф посмотрел вниз, на новую воронку в земле от молнии: заряд оставил глубокий шрам, а вокруг лежали три трупа младших демонов, почти добравшихся до основания гигантского древовидного здания, – и подумал, что великанша обладает гораздо большим могуществом, чем демонстрирует.

Сверху посыпались еще молнии – большинство магов Главной башни спешили добить немногих оставшихся в поле врагов. Громф обратил взгляд на юго-восток, на огни пожаров и продолжающихся схваток, а потом подошел к установленному на подставке хрустальному шару. Магия волшебного устройства дотягивалась до любого из помещений Главной башни, позволяя Громфу связаться с любым из его помощников или обратиться сразу ко всем, что он сейчас и сделал.

– Довольно, – сказал он им. – Я уверен, что скоро придут новые толпы врагов. Берегите силы. Сесилия, я хотел бы с тобой поговорить.

Он закончил сеанс магической связи, не дожидаясь ответа. И вскоре, не задавая вопросов, откликнулся на стук в дверь, ожидая увидеть облачную великаншу. Вместо нее в комнату вошел мужчина-незерес, чье лицо выражало крайнюю озабоченность.

– Я не вызывал тебя, – сказал Громф лорду Пэрайсу, еще одному из своих коллег.

– Не вызывал? – растерянно повторил бывший глава Анклава Теней, столицы Незерилской империи. – Нет… Я должен поговорить с тобой.

– Вы закончили изыскания в подготовке врат? – спросил Громф, надеясь, что причина визита в этом.

По договору с Джарлаксом и королем Бренором, Громфу и его магам предстояло выполнить еще одно дело: закончить сооружение портала, связывающего Гаунтлгрим с тремя твердынями дворфов в Серебристых Болотах.

– Меня прервали, – ответил лорд Пэрайс, но, едва он пустился в объяснения, его прервали снова.

Сесилия вприпрыжку спустилась по лестнице центрального ствола и свернула к личному крылу Громфа.

Громф улыбнулся при виде великанши. Для удобства при перемещении по коридорам Главной башни она использовала заклинания, но двеомеры уменьшали ее рост, но не общий объем, так что она становилась похожей на отражение синекожего хафлинга в кривом зеркале, делавшем ее намного толще. Впрочем, по мнению Громфа, результат не был слишком неприятным, а кроме того, Сесилия была самым сильным магом из всех обитателей Главной башни, исключая, естественно, самого Громфа.

К тому же она знала свое место и, увидев, что Громф беседует с лордом Незерила, осталась у двери.

– Так о чем ты говорил? – поторопил собеседника Громф.

– Я рассказывал, что на верхнем фрагменте портала обнаружил руны, очень мелкие, но вполне различимые, – продолжил лорд Пэрайс. – Я спустился, чтобы попытаться прочесть надпись – теперь я знаю, что это не древний язык дворфов, – но не успел до конца расшифровать, как обнаружил посетителя.

– Посетителя?

– Возле портала.

– Из Гаунтлгрима? – предположил архимаг, поскольку магический портал под Главной башней был связан только с этим местом.

Лорд Пэрайс покачал головой:

– Посетитель не проходил через портал.

Громф удивленно изогнул бровь. Без его особого разрешения, которого он никому не давал, никто не должен был приближаться к порталу Главной башни. Он перебрал в уме возможные варианты.

– Кэтти-бри?

И снова лорд Пэрайс покачал головой:

– Тебе надо бы пойти со мной, архимаг. Она очень настаивала на разговоре с тобой, только с тобой.

– Она?

– И я уверен: она с твоей родины.

Громф вздохнул. Сначала он подумал, что это могла быть его дочь Ивоннель, но Пэрайс знал ее, так что с чего бы ему так нервничать? Может, пришла поговорить одна из сестер Громфа? Но почему через портал?

Он протиснулся мимо Пэрайса и направился к винтовой лестнице.

– Идите за мной, – приказал он и лорду Незерила, и облачной великанше, а потом начал спускаться, испытывая скорее гнев, нежели любопытство.

Но, когда он миновал последнюю дверь и вошел в небольшую боковую комнату, где располагалось волшебное телепортационное устройство, гнев преобразовался в нечто иное.

– Мог бы и поторопиться, – приветствовала его Верховная Мать Жиндия Меларн.

Громфу потребовалась вся его сила воли, чтобы удержаться от нападения, как словесного, так, возможно, и магического. Что делает здесь это существо в такое время? Да еще не одна, а в сопровождении трех женщин-дроу. В одной он узнал первую жрицу, прежде бывшую Верховной Матерью Дома Кенафин. Еще двое принадлежали к роду Ханцрин, включая жрицу Чарри. Внушительное сопровождение.

– Ты могла бы заметить, что я и мои коллеги были немного заняты.

– Верно, – согласилась Жиндия. – И я прощаю тебя за то, что испепелил мое войско. Демоны очень скоро пополнят его численность.

– Твое войско?

– Конечно.

– Ты затеяла опасную игру. С благословения Верховной Матери Бэнр это город Бреган Д’эрт.

Верховная Мать Жиндия вздохнула и щелкнула пальцами, и вдруг рядом с ней появились еще две женщины, обнаженные и очень красивые. Слишком красивые, тем более в отсутствие одежды, и Громфу не потребовалось много времени, чтобы узнать Эскавидне и Йиккардарию, прислужниц Ллос.

– Видишь, архимаг, я могу возразить, что это Бреган Д’эрт вместе с твоей сестрой затеяли опасные игры. Джарлакс и его бродяги – только, умоляю, не говори, что ты связался с этой бандой, – получили благословение Верховной Матери Бэнр, но, как видишь, у меня более сильные покровители.

– Чего ты хочешь? – резко бросил Громф, стараясь гневом прикрыть свою растерянность, а он и в самом деле почувствовал себя очень неуютно.

Мать Жиндию он недолюбливал сильнее остальных, в основном из-за ее скверного характера. Но теперь, когда она предстала перед ним в сопровождении грозных сил и явно с одобрения Паучьей Королевы, его неприязнь быстро уступила место страху.

– Я не возлагаю на тебя ответственность за ошибки твоей сестры или Джарлакса, – объявила Верховная Мать Жиндия.

Страх снова сменился ненавистью. Но Громф придержал язык, хоть ему с трудом верилось, что эта идиотка с таким пренебрежением может говорить о Верховной Матери Мензоберранзана. Подобная выходка была необычной даже для Жиндии.

– И я не позволю своим слугам снова пересечь второй мост и атаковать твою… чем бы ни было это уродливое сооружение.

– Потому что ты увидела, что с ними стало.

Верховная Мать Жиндия рассмеялась ему в лицо.

– Потому что это не твоя битва, – возразила она. – Потому что ты уже не житель Мензоберранзана. Считай, что тебе повезло. И я разрешаю тебе остаться в стороне. Полностью. Пусть Ллос решит, кому править: нынешней Верховной Матери или той, кто доставит ей Дзирта До’Урдена и Закнафейна.

Громф громко фыркнул:

– И все это ради двух каких-то насекомых? Сумасшествие.

– Но не твое сумасшествие, – резко ответила Жиндия, ткнув пальцем в его сторону. – Пока ты не примешь другого решения.

– Что все это…

– Заблокируй порталы телепортации, – потребовала Верховная Мать Жиндия. – Закрой этот переход и не позволяй дворфам связаться с их остальными крепостями.

Громф задумался.

– Ты можешь сделать это прямо отсюда, из Главной башни, вступив в контакт с Предвечным, питающим магические врата энергией, – настаивала Жиндия.

– Может, может, – вмешалась Йиккардария, прежде чем Громф успел возразить.

– Это единственное, что я могу тебе предложить, и повторять я не буду, – заявила Жиндия. – Закрой порталы, сиди в своей башне и ни во что не вмешивайся. Когда я одержу победу, а это неизбежно, никаких последствий для тебя и твоего… – она посмотрела мимо него на человека с сероватой кожей и облачную великаншу, – магического ордена не будет.

Громф прищурился и окинул ее пристальным взглядом.

– Решай, архимаг, – поторопила его Верховная Мать Жиндия.

Громф оглянулся на своих коллег. Мысли в голове заметались в поисках решения. Он понимал, что от него не требуется сделать выбор между Верховной Матерью Бэнр и Верховной Матерью Жиндией. Пока не требуется. На этом этапе.

Если он выполнит требование Жиндии, Джарлакс будет очень недоволен, а король Бренор и вовсе придет в ярость, но даже в случае их победы чем это грозит Громфу? Они не объявят ему войну, тем более что ключ к клетке огненного Предвечного остается у него.

Но если он не подчинится, а Верховная Мать Жиндия одержит победу…

Громф снова повернулся к Жиндии, потом перевел взгляд на прислужниц Ллос.

– А Ллос потребует, чтобы она сдержала слово?

Обе прислужницы расхохотались, поскольку такой вопрос, учитывая методы Госпожи Хаоса, не имел абсолютно никакого смысла.

Громф еще несколько мгновений обдумывал ситуацию, а потом кивнул.