Я был поражен. До последнего мгновения я не мог заставить себя поверить в виновность Жака Рено. Когда Пуаро задал ему вопрос, я ждал гневного отрицания вины. Но теперь, видя, как он, бледный и безвольный, стоит, прислонившись к стене, и слыша, как вместо оправдания с его губ срывается безразличное «ничего», я больше не сомневался.

Пуаро тем временем повернулся к Жиро.

– Какие у вас основания для ареста?

– Неужели вы думаете, что я вам их сейчас представлю?

– Да, в порядке любезности.

Жиро с презрением посмотрел на Пуаро. Он колебался между желанием грубо отказать и удовольствием восторжествовать над противником.

– Я полагаю, вы думаете, что я ошибся? – усмехнулся он.

– Я бы не удивился, – ответил Пуаро с легким коварством.

Лицо Жиро потемнело.

– Eh bien! Пройдемте со мной, вы убедитесь сами.

Он распахнул дверь гостиной, и мы прошли внутрь, оставив Жака Рено под присмотром двух жандармов.

– Теперь, мосье Пуаро, – с сарказмом сказал Жиро, кладя шляпу на стол, – я угощу вас небольшой лекцией о сыскной работе. Я покажу, как работаем мы, современные детективы.

– Отлично! – ответил Пуаро, приготавливаясь слушать. – А я покажу вам, как замечательно умеет слушать Старая Гвардия. – И он откинулся на спинку стула, закрыв глаза. Но тут же на минуту приоткрыл их, чтобы добавить: – Не бойтесь, не усну. Я буду слушать с предельным вниманием.

– Так вот, – начал Жиро, – я быстро разобрался во всей этой чилийской чепухе. В деле были замешаны два человека, но это были не таинственные иностранцы! Все это обман.

– Пока что все очень логично, мой дорогой Жиро, – пробормотал Пуаро. – Особенно после их хитрой выдумки со спичкой и окурком.

Жиро свирепо посмотрел на него и продолжал:

– В деле должен быть выявлен мужчина, который вырыл могилу и в результате преступления получает выгоду. Таким мужчиной может быть только один человек. Мы знаем о ссоре Жака Рено с отцом и о его угрозах. Отсюда вытекает мотив преступления. Теперь о средствах. Жак Рено в ту ночь был в Мерлинвиле. Он утаил этот факт, что превратило подозрение в уверенность. Потом мы нашли вторую жертву, заколотую тем же ножом. Мы знаем из рассказа капитана Гастингса, когда украли нож. Я перебрал всех, живущих в этом доме, и только Жак Рено, прибывший из Шербура, мог его взять.

Пуаро прервал его.

– Вы не правы. Есть еще один человек, который мог взять нож.

– Вы имеете в виду мосье Стонора? Он подъехал к парадной двери в автомобиле, привезшем его прямо из Кале. О, поверьте мне, я учел все. А Жак Рено прибыл поездом. Между моментом, когда он появился в доме, и прибытием поезда прошел час. Без сомнения, он видел, как капитан Гастингс и его знакомая выходили из сарая, проскользнул туда и взял нож, а потом заколол своего сообщника в сарае...

– Который уже был мертв!

Жиро пожал плечами.

– Возможно, он этого не заметил. Он мог решить, что тот спит. Без сомнения, у них была встреча. Во всяком случае, он знал, что второе убийство сильно запутает дело. Что и произошло.

– Но это не смогло обмануть мосье Жиро, – пробормотал Пуаро.

– Вы насмехаетесь надо мной! Но я приведу вам последнее, неопровержимое доказательство. Рассказ мадам Рено выдуман – ложь с начала до конца. Мы верим, что она любила мужа. И все же она лгала, чтобы скрыть убийцу. Ради кого лжет женщина! Иногда – ради себя, обычно ради мужчины, которого она любит, всегда – ради детей. Последнее – неопровержимое доказательство. С ним ничего не поделаешь.

Жиро, раскрасневшийся и торжествующий, замолк. Пуаро непрерывно смотрел на него прищуренными глазами.

– Таковы мои доказательства, – закончил Жиро. – Что вы можете об этом сказать?

– Вы не приняли в расчет одну вещь.

– Какую?

– Жак Рено был, по-видимому, хорошо знаком с планировкой поля для игры в гольф. Он знал, что тело будет обнаружено сразу же, как только начнут копать бункер.

Жиро громко расхохотался.

– То, что вы говорите, абсурдно! Жак Рено именно хотел, чтобы нашли тело! Пока тело не найдено, нельзя констатировать смерть и вступить во владение наследством.

Я увидел, как зеленые искорки сверкнули в глазах Пуаро. Он поднялся.

– Но тогда зачем его хоронить? – очень мягко спросил он. – Подумайте, Жиро. Если в интересах Жака Рено было, чтобы тело нашли безотлагательно, зачем вообще рыть могилу?

Вопрос оказался неожиданным, и Жиро не ответил. Он лишь пожал плечами, как бы показывая, что это неважно.

Пуаро направился к двери. Я последовал за ним.

– Вы не приняли в расчет еще одну вещь, – бросил он на ходу.

– Какую еще?

– Кусок свинцовой трубы, – произнес Пуаро серьезным тоном и вышел из комнаты.

Жак Рено все еще стоял в холле с бледным тупым лицом, но, когда мы вышли из салона, он вздрогнул и пристально посмотрел на нас. В тот же момент на лестнице раздался звук легких шагов. Это спускалась мадам Рено. При виде сына, стоящего между двумя блюстителями закона, она остановилась, с ужасом в глазах.

– Жак! – задыхаясь, прокричала она. – Жак, что это значит?

Отрешенным взглядом он посмотрел на нее и произнес:

– Они арестовали меня, мама.

– Что?

Мадам Рено пронзительно вскрикнула и, прежде чем кто-нибудь успел подхватить ее, покачнулась и тяжело рухнула на лестницу. Мы подбежали к ней и принялись поднимать. Пуаро заговорил первым:

– Она сильно разбила голову об угол ступеньки. И, мне кажется, получила легкое сотрясение мозга. Если Жиро захочет снять с нее показания, ему придется подождать. Возможно, она будет без сознания не меньше недели.

Дениза и Франсуаза подхватили свою хозяйку. Оставив ее на их попечение, Пуаро покинул дом. Он шел с озабоченным видом, опустив голову. Некоторое время я не произносил ни слова, но наконец осмелился задать ему вопрос:

– Значит, вы верите, несмотря ни на что, что Жак Рено невиновен?

Пуаро ответил не сразу. После долгой паузы он произнес:

– Не знаю, Гастингс. Такая вероятность есть. Конечно, Жиро совершенно не прав, от начала и до конца. Если Жак Рено и виновен, то это никак не связано с доводами Жиро. Самая тяжкая улика против него известна только мне.

– Какая же? – удивленно спросил я.

– Если вы пошевелите своими серыми клеточками и посмотрите на дело так же внимательно, как я, то догадаетесь сами, мой друг.

Это был, как я их называю, один из раздражающих меня ответов Пуаро.

Не дожидаясь, когда я начну оправдываться, он продолжал:

– Давайте пойдем к морю, сядем там на берегу и проанализируем это дело. Вы узнаете все, что знаю я. Но я бы предпочел, чтобы вы добрались до правды своими силами, чтобы мне не надо было вести вас за ручку.

Мы устроились на выбранном Пуаро холме, поросшем травой, с которого открывался чудесный вид на море.

– Думайте, мой друг, – ободряюще сказал Пуаро. – Приведите в порядок мысли. Будьте методичны. Будьте последовательны. В этом секрет успеха.

Я постарался подчиниться ему, перебирая в уме все детали дела. И вдруг вздрогнул – в моем мозгу возникла догадка потрясающей яркости. Закрыв глаза, я стал сосредоточенно анализировать подробности дела.

– Я вижу, mon ami, вам пришла в голову какая-то светлая мысль! – раздался у моего уха дружелюбный голос Пуаро. – Превосходно, мы делаем успехи.

Вынув трубку изо рта и сияя радостной улыбкой, я воскликнул:

– Пуаро, мне кажется, мы оба были крайне небрежны с деталями дела. Я говорю «мы», хотя было бы правильнее сказать «я». Но вы должны понести наказание за свою врожденную скрытность. Так что я снова повторяю: мы были крайне небрежны. Существует некто, о ком мы забыли.

– И кто же это? – блестя глазами, поинтересовался Пуаро.

– Жорж Конно!