Фрэнки взялась за дело, не теряя времени даром. Тем же самым вечером она подступила с вопросом к отцу.

– Папа, – спросила она, – ты знаком с кем-нибудь из Бассингтон-Ффренчей?

Лорд Марчингтон, углубившийся в политическую статью, не сразу осознал, чего от него хотят.

– Речь не о французах[12], а скорее об американцах, – сказал он строгим тоном. – На все эти дурачества и конференции попусту уходят деньги и время нашего народа.

Фрэнки отключила восприятие, дожидаясь того момента, когда лорд Марчингтон подобно железнодорожному поезду не докатит по привычной колее до остановки.

– Я про Бассингтон-Ффренчей, – напомнила Фрэнки.

– Да, и что там с ними происходит? – вопросил лорд Марчингтон.

Фрэнки не могла сказать, что именно с ними происходит. И потому придумала вопрос, похожий на утверждение, прекрасно зная склонность отца к спорам.

– Они же из Йоркшира, правда?

– Ерунда – из Гэмпшира. Есть еще ответвление в Шропшире, конечно, и куча родни в Ирландии. С кем из них ты подружилась?

– Пока не знаю, – ответила Фрэнки, признавая таким образом знакомство с несколькими неизвестными ей людьми.

– Как это «не знаю»? Что ты хочешь этим сказать? Ты должна быть уверена в своих знакомых.

– В наши дни люди легко возникают и так же легко исчезают, – возразила Фрэнки.

– Возникают, исчезают… Похоже, это единственное, что они делают. В мои дни принято было задавать вопросы. Тогда все знали, кто есть кто – если парень говорит, что принадлежит к гэмпширской ветви рода – тогда прекрасно: твоя бабушка была замужем за моим троюродным братом. Сразу образуется родственная связь.

– Наверное, это прямо великолепно, – сказала Фрэнки, – однако в наши дни времени на генеалогические и географические исследования уже не остается.

– Ну да, у вас, у нынешних, нет теперь времени ни на что, кроме как на употребление этой отравы, коктейлей ваших.

Шевельнув больной ногой, лорд Марчингтон охнул: принятая внутрь солидная доза фамильной марки портвейна почему-то не облегчила приступ подагры.

– Состоятельная публика? – спросила Фрэнки.

– Бассингтон-Ффренчи? Не знаю. Шропширские вроде как претерпели несколько тяжелых ударов – наследственные пошлины и всякие прочие внешние обстоятельства. Один из гэмпширских нашел богатую невесту, женился на американке.

– Один из них на той неделе побывал здесь, – сказала Фрэнки. – Присматривал себе дом, как я полагаю.

– Забавная мысль. Зачем кому-то может понадобиться дом в наших краях?

«Вот в этом-то и вопрос», – подумала Фрэнки.

На следующий день она вошла в контору господ Уиллера и Оуэна, агентов по продаже домов и прочей недвижимости.

Мистер Оуэн вскочил ей навстречу. Наделив его любезной улыбкой, Фрэнки упала в кресло.

– Чем мы с удовольствием можем послужить вам, леди Фрэнсис? Надеюсь, вы еще не решили продать Замок. Ха! Ха! – Мистер Оуэн рассмеялся собственной шутке.

– Хотелось бы, но… – ответила Фрэнки. – Нет, дело в том, что у вас недавно побывал мой знакомый, мистер Бассингтон-Ффренч. Он подыскивал себе дом.

– Ах! Да, в самом деле. Я запомнил его фамилию… с двумя строчными «ф».

– Правильно, – сказала Фрэнки.

– Он интересовался возможностью приобретения небольшого дома, однако был вынужден вернуться в город на следующий день, и потому не смог посмотреть предложенные варианты, однако, насколько я понимаю, время его не подгоняет. После его отъезда на рынке появилась пара вполне подходящих ему домов, я запросил его указания, однако не получил ответа.

– Вы писали ему в Лондон или… э-э-э… по загородному адресу? – поинтересовалась Фрэнки.

– Надо посмотреть. – Он обратился к младшему клерку. – Фрэнк, по какому адресу вы писали мистеру Бассингтон-Ффренчу?

– Роджер Бассингтон-Ффренч, эсквайр, Мерроуэй-Корт, Ставерли, Гэнтс[13], – бойко протараторил младший клерк.

– Вот как! – сказала Фрэнки. – Тогда это был не мой мистер Бассингтон-Ффренч, а кто-то из его кузенов. То-то я сразу сочла странным, что он побывал здесь и не заглянул ко мне.

– Случается… случается такое, – вежливо произнес мистер Оуэн.

– Позвольте… Должно быть, он явился к вам в среду.

– Правильно. Как раз перед половиной седьмого. Мы закрываемся в это время. Я запомнил его приход в частности потому, что в тот день и произошел тот несчастный случай. Когда человек упал с обрыва. Мистер Бассингтон-Ффренч оставался возле тела несчастного до прихода полиции и явился сюда совершенно расстроенным. Горестная трагедия, и с этим участком тропы надо наконец что-то сделать. Могу сказать вам, леди Фрэнсис, что городской совет подвергся очень резкой критике. Очень опасное место. Не могу даже представить, по какой причине там не разбилось много больше народа.

– Чрезвычайно опасное место, – согласилась Фрэнки.

Она оставила контору агента в глубокой задумчивости. Согласно пророчеству Бобби, все поступки мистера Бассингтон-Ффренча казались очевидными и не внушавшими никаких подозрений. Он принадлежал к числу гэмпширских Бассингтон-Ффренчей, он назвал правильный адрес, он рассказал о своей роли в произошедшем событии занимающемуся недвижимостью агенту. Возможно ли, что мистер Бассингтон-Ффренч при всем том совершенно ни в чем не виновен?

Фрэнки ощутила прилив сомнений. И не поддалась ему.

– Нет, – сказала она себе. – Человек, действительно намеревающийся купить себе здесь небольшой домик, либо приедет сюда утром, либо останется до следующего дня. Он не явится к агенту по недвижимости вечером, в половине седьмого, и не умчится в Лондон на следующий день. Потом, зачем вообще ехать? Разве нельзя написать письмо?

Нет, решила она, Бассингтон-Ффренч, несомненно, виновен.

Следующий визит она нанесла в полицейский участок.

Инспектор Уильямс, старый знакомый, некогда сумел выследить принятую в дом по поддельным рекомендациям служанку, сбежавшую, прихватив кое-какие драгоценности Фрэнки.

– Добрый день, инспектор.

– Добрый день, ваша светлость. Надеюсь, все в порядке?

– Пока еще нет, но подумываю, не ограбить ли какой-нибудь банк в связи с острой нехваткой денег.

Инспектор грохотнул смешком, воздавая должное тонкой шутке.

– Но на самом деле я зашла к вам из чистого любопытства, чтобы задать несколько вопросов, – продолжила Фрэнки.

– В самом деле, леди Фрэнсис?

– Вот скажите мне следующее, инспектор. Человек, который упал с обрыва, – Притчард, или как там его звали…

– Правильно, Притчард.

– При нем была только одна фотография? Мне рассказывали, что три.

– Все-таки одна, – поправил инспектор. – Фотография его сестры то есть. Сестра приехала сюда и опознала его.

– Какой абсурд! Как можно утверждать в таком случае, что их было три!

– О! Ну это проще простого, ваша светлость. Эти газетчики только и делают, что преувеличивают, и чаще всего излагают дела неправильно.

– Да, – согласилась Фрэнки. – О них рассказывают разные вещи.

Сделав небольшую паузу, она дала волю воображению.

– Знаете, я слышала еще, что в карманах этого типа нашлись газеты, изобличающие его как большевистского агента, и еще говорили, что в карманах его нашли наркотики, а также фальшивые деньги.

Инспектор рассмеялся от всей души.

– Вот навыдумывали.

– То есть на самом деле в карманах оказались самые обычные вещи?

– И к тому же очень немного. Носовой платок без метки. Какая-то мелочь, пачка сигарет и пара банкнот – отдельно, без бумажника. Никаких писем. Если бы не фото, нам пришлось бы основательно потрудиться. Просто милость Господня, можно сказать.

– Наверное, – сказала Фрэнки.

Учитывая ее собственное представление о ситуации, вряд ли здесь была уместна речь о милости Господней. Она переменила тему разговора.

– Вчера я была у мистера Джонса, сына викария, которого отравили. Какая невероятная история.

– Да! – согласился инспектор. – Действительно невероятная, если можно так выразиться. Ни разу в жизни не слышал ни о чем подобном. Прекрасный молодой джентльмен, ни одного врага на всем свете… и вот те на! Ну, вы знаете, леди Фрэнсис, народ всякий бывает. И все же я никогда не слышал, чтобы маниакальный убийца поступал подобным образом.

– А есть ли какие-нибудь догадки на этот счет? – Фрэнки вся превратилась в слух. – Это все так интересно.

Инспектор преисполнялся гордостью. Он наслаждался дружеской беседой с дочерью графа, не ощущая ни капли заносчивости или снобизма в леди Фрэнсис.

– В непосредственной близи от места происшествия заметили незнакомую машину, – рассказывал он. – Темно-синий крытый «Тэлбот»[14]. Постовой на Локкс-корнер доложил о проезде темно-синего «Тэлбота», номер «джи-джи-восемь-два-восемь-два», проследовавшего в направлении на Сент-Ботолф.

– И что же?

– Номер «джи-джи-восемь-два-восемь-два» принадлежит автомобилю епископа Ботолфского.

Фрэнки недолго потешилась мыслью о возможности существования кровожадного епископа, приносящего в жертву сыновей своих клириков, но со вздохом отказалась от нее.

– Полагаю, вы не подозреваете епископа? – осторожно спросила она.

– Мы установили, что в тот день машина епископа не покидала гараж резиденции.

– Значит, номер оказался поддельным.

– Да уж, придется во всем разбираться.

Фрэнки откланялась, выразив свое восхищение. Она не стала озвучивать разочарование, но про себя подумала: «Темно-синих „Тэлботов“ в Англии хоть пруд пруди».

Вернувшись домой, она забрала адресную книгу Марчболта с ее места на письменном столе в библиотеке, перенесла в свою комнату и трудилась над ней несколько часов.

Результат не вдохновлял.

В Марчболте нашлось четыре сотни восемьдесят два Эванса.

– Проклятье! – вырвалось у Фрэнки.

И она начала составлять планы на будущее.