ил-был когда-то у самого подножия горы Беврэ один бедный крестьянин. Был у него клочок земли, такой каменистый, что не росло на нём почти ничего. Но как бы там ни было, построил себе крестьянин птичник.

Целый год трудился он не покладая рук, а к концу года купил утёнка, на следующий год — гусёнка, а ещё через год — маленького весёлого поросёнка. Поросёнок этот был до того шустрый и хитрый, что прозвали его Хитрюшкой.

Все трое — утёнок, гусёнок и поросёнок — жили вместе, ели-пили вместе и отлично меж собой ладили.

Но однажды прикупил себе крестьянин ещё маленький кусочек земли, о котором мечтал уже давно. Землю-то он купил, однако денег у него не осталось, а кроме того, выдался в ту пору голодный год. Вот и говорит он жене:

— Послушай, жена, нечем нам кормить утку, гуся и поросёнка. Придётся их прирезать и съесть.

Услыхал Хитрюшка слова хозяина и бросился бегом к своим товарищам: надо же предупредить о нависшей беде!

Прибежал он к ним и, не переводя дыхания, выпалил:

— Задумал хозяин лишить нас жизни! А коли так, бежать надо отсюда! Видите вон ту высокую гору, всю лесом поросшую? Вот и спрячемся мы там, в густом лесу...

Поняли утка и гусь, что нет у них другого выхода, тут же с Хитрюшкой согласились и, не теряя времени, в путь двинулись.

Но когда добрались они до леса, утка и говорит:

— Послушай, Хитрюшка, я так устала, так устала, что не могу больше идти.

— Вот досада! Надо бы подальше в лес забраться. Но делать нечего, — вздохнул Хитрюшка, — построю я тебе здесь маленький домик, и живи в нём до поры до времени.

Набрал Хитрюшка веточек, сухой травы, перьев и сделал для утки дом. Попрощались они с уткой и тронулись в путь вдвоём. Но не долго они шли, потому что остановился гусь и говорит поросёнку:

— Ох, устал я так, что не могу больше идти.

— Как, и ты устал?! Вот незадача! Придётся тогда и для тебя построить домик.

Выщипал гусь из крыльев перья, а Хитрюшка из перьев, веточек и камышинок построил ему хороший домик.

Попрощался Хитрюшка с гусем и пошёл дальше. Шёл он, шёл, устал, прилёг отдохнуть под кустом ежевики и заснул как убитый. Проснулся он от грохота колёс. Раздвинул он своим пятачком кусты и видит: едет но дороге повозка, гружённая досками и гвоздями.

«Вот кстати!» — обрадовался Хитрюшка. Вскарабкался он на повозку, сбросил на дорогу доски и тут же на землю соскочил, прихватив с собой целый мешок гвоздей. Потом собрал Хитрюшка доски и построил для себя на полянке прочный домик. Уселся он на пенёк и залюбовался своим творением.

Не домик, а загляденье: крыша высокая, стены добротные, дверь надёжная, окошко со ставнями, а в комнате даже очаг маленький!

А в ту пору жил в этом лесу злющий-презлющий волк, и поскольку был он старожилом, то всех обитателей мохнатого и пернатого царства знал наперечёт. Пронюхал он сразу о трёх новых домах в лесу. Сообразил Серый, что может он полакомиться новыми пришельцами без особых трудов. И тут же, не мешкая, отправился к домику утки. Пришёл, постучал в дверь, да как зарычит:

— Утка, утка, открой мне дверь, а не то

Закрякала утка в ответ:

— Волк-волчище, в домике-то я тебя совсем не боюсь.

— Ах так! Ну погоди же! — разозлился волк и стал обдирать когтями стены.

Всё расшвырял по веточке, по пёрышку и растоптал, а потом дунул, домишко-то и развалился. Однако не заметил волк за работой, как выскочила утка из домика и побежала к гусю. Прибежала к гусю и стучит в дверь:

— Гусь, а гусь! Открой скорей, не то волк меня съест!

Пустил гусь утку в домик, запер дверь на засов и ждёт, что дальше будет. А волк уж тут как тут:

— Открой дверь, гусь, а не то

Загоготал гусь, захлопал крыльями и отвечает волку:

— Волк-волчище, в домике-то я тебя не боюсь.

Зарычал от злости волк и принялся когтями стены обдирать. По прутику да по пёрышку растащил, растоптал, а потом как дунет, домик-то и рухнул. Но гусь с уткой вовремя выскочили из окошка и поспешили к домику Хитрюшки. Прибежали и забарабанили в дверь:

— Хитрюшка, отопри нам скорей дверь, а то нас волк съест!

Открыл Хитрюшка дверь, впустил друзей в домик, а дверь на засов закрыл. Едва успел он всё это проделать, как подбежал к домику волк:

— Открой мне дверь, Хитрюшка, а не то

Засмеялся Хитрюшка и говорит волку:

— Нечего меня пугать, Серый. Домик-то мой прочный, сколочен на славу.

Рассвирепел волк: главами сверкает, зубами щёлкает, землю когтями роет... А потом подскочил к домику и стал отдирать когтями и зубами крепко-накрепко прибитые доски. Но как ни старался, ничего у него не вышло. Ещё пуще разъярился волк. Отскочил он от домика на шаг-другой и принялся на него дуть что было сил. Однако и тогда уцелел домик. Плюнул тут волк с досады, и, поняв, что ничего у него не выйдет, говорит поросёнку:

— Послушай, Хитрюшка, пошутил я немножко, так что на это не сердись. Лучше завтра утром загляну я к тебе по дороге, и пойдём мы вместе за вишнями. Знаю я один хороший сад, вот там и полакомимся.

— Что ж, я не прочь. Приходи сюда, коли хочешь, — согласился Хитрюшка.

Когда рассвело, не стал Хитрюшка дожидаться волка и сам отправился в сад. Набрал там себе вишен и тут же вернулся домой. Немного погодя постучал в дверь волк:

— Эй, Хитрюшка, ты готов?

— Долго же ты спишь, волчище! Я уж давным-давно вернулся из сада с полной корзиной вишен. Если не веришь, глянь, сколько косточек от вишен у порога валяется.

— Вижу, вижу... Проспал я. Может, дашь мне горстку вишен?

— Конечно, дам.

Схватил поросёнок совок у очага и насыпал в него горячих углей.

— Ну-ка, волчище, подойди поближе к окошку да пасть свою пошире раскрой.

Подошёл волк к окошку, пасть разинул, а Хитрюшка возьми да и высыпи в неё целый совок горячих углей. Взвыл волк от боли, закашлялся, зачихал, заплевался, отскочил от окошка и задал такого стрекача, что даже лапы засверкали. Однако не отступился он от Хитрюшки — очень уж не хотелось ему такой лакомый кусочек терять — и вскоре опять к нему пришёл.

— Я на тебя не сержусь, Хитрюшка. Давай лучше пойдём завтра на ярмарку. Вдвоём-то идти веселее. Так что поутру зайду я за тобой.

— Заходи, если не проспишь! — засмеялся Хитрюшка. — Вдвоём-то и впрямь идти веселее.

Чуть свет прибежал волк к домику поросёнка.

— Хитрюшка, а Хитрюшка! Ты готов? — постучал волк в дверь.

— Опоздал ты, волчище, — ответили ему в один голос утка и гусь. — Хитрюшка-то давным-давно ушёл.

— Досадно... Ну ничего, нагоню его по дороге.

А Хитрюшка тем временем уже по ярмарке расхаживал. Посмотрел он все товары и купил себе бочонок, чтоб засолить в нём капусту. Взвалил он бочонок на спину и двинулся в обратный путь. Но едва поднялся он на холм, как увидел издали волка. Что тут делать? Поставил он бочонок на землю, перевернул вверх дном, подлез под него и затаился. Подошёл волк к бочонку, оглядел его со всех сторон, постучал по нему лапой и хмыкнул в недоумении:

— Что это такое? Должно быть, кресло для уставших путников. Посижу и я на нём, отдохну и Хитрюшку подожду: дорога здесь одна.

Уселся волк на бочонок и стал ждать-поджидать Хитрюшку. Долго он его ждал, а поросёнка-то всё нет и нет. Надоело, наконец, волку на бочонке сидеть. Встал он тогда, потянулся и двинулся прямо на ярмарку: может, там его разыщет?

А Хитрюшка, не теряя времени, взвалил опять на себя бочонок и заторопился к дому.

Целый день провёл волк на ярмарке, но Хитрюшку так и не нашёл. А вечером снова постучал к нему в дверь:

— Что-то не видал я тебя на ярмарке.

— Зато я тебя видал, волчище. Сидел я под бочонком, на котором ты отдыхал.

— А я и не знал! Впрочем, я на тебя не в обиде. Если хочешь, пойдём завтра по груши. Растут они как раз возле лачуги дровосеков.

Согласился поросёнок.

А когда утром постучал волк в дверь к Хитрюшке, его и след простыл.

«Опять он меня надул! Ну погоди! На сей раз ни за что его не упущу», — решил волк.

И в самом деле: едва подошёл он к груше, как сразу же увидел Хитрюшку, сидевшего на дереве.

— Ага, всё-таки встретились мы! Теперь ты от меня не уйдёшь.

— Да я и не собираюсь уходить, — ответил ему Хитрюшка. — На-ка отведай грушу, а потом уж и делай что знаешь. Вот сюда становись, а я тебе брошу. Лови!

Разинул волк пасть, а Хитрюшка грушу-то бросил, но так далеко, что, пока волк бегал за ней, Хитрюшка мигом спустился с дерева и задал стрекача. Однако у самой лачуги дровосеков волк его всё-таки настиг.

— Попался, Хитрюшка! Теперь припомню я тебе все мои обиды и съем тебя!

— Что ж, поделом мне, — закивал головой поросёнок. — Ведь сам я во всём виноват. Только вот когда примешься за меня, не очень шуми, а то, не дай бог, услышат дровосеки... А чтобы прошло всё тихо и гладко, надо бы тебе для начала успокоиться. Вот присядь на минутку на этот пень и поостынь немного.

— Это, пожалуй, верно. Очень уж я рассердился на тебя.

Сел волк на пень рядом с Хитрюшкой, а пень-то был старый, весь в трещинах. И пока сидели они рядышком, засунул Хитрюшка поглубже в трещину длинный волчий хвост, а потом как крикнет на весь лес:

— Волк! Волк! Держи его!

Услыхали дровосеки его крики, прибежали из леса и видят: со всех ног несётся прочь от лачуги поросёнок, а у пня мечется здоровенный волчище. Хвост-то у него в трещине застрял, вот и не может он удрать. Замахнулись дровосеки своими дубинами, волк дёрнулся из последних сил — хвост-то у него и оторвись. Так без хвоста и убежал он в свою чащобу.

Вот тогда-то и ушёл злой волк с горы Беврэ и поселился в другом лесу, где не знал никто про его бесчестье. Стыдно ему было, что оставил его в дураках какой-то там поросёнок. Так стыдно, что больше он и носу не казал в старые места. А Хитрюшка, утка и гусь преспокойно стали жить-поживать в своём маленьком домике из прочных досок.