сё, о чём здесь рассказывается, случилось в давние времена. А в те времена было так: проедешь день и попадёшь в одно королевство, проедешь другой день — попадёшь в другое королевство. И, конечно, в каждом королевстве, большое оно или маленькое, был свой король. Потому что какое же это королевство, если в нём нет короля! 

      Так вот, в те давние годы в густом-прегустом лесу жил дровосек. 

      Было у него имущества ни мало, ни много: серый ослик, острый топор да весёлая песня. Ещё был у дровосека славный домик на поляне, а в домике приветливая жена. 

      Как тут не быть счастливым? 

      Он бы и был счастливым, если б жена не печалилась. 

      Уйдёт дровосек в лес или повезёт на ослике дрова в город продавать, а жене скучно, не с кем словом перемолвиться. Начнёт очаг разжигать — заговорит с огнём, пойдёт к колодцу — заговорит с водой, примется стряпать - заведёт разговор с ложками и мисками. А они все слушать слушают, отвечать не отвечают. Хоть плачь. И жена дровосека частенько вытирала слёзы фартуком. 

      Вот однажды приходит дровосек домой и говорит: 

      — Смотри, жёнушка, что я в лесу нашёл! 

      И подаёт жене куклу. Жена дровосека глянула и залюбовалась. Она и не знала, что бывают на свете такие куклы. Вся в шелку и бархате, волосы чёрные, глаза голубые, щёчки розовые, губки алые — вот-вот заговорит. Засмеялась жена от радости. 

      С тех пор она ни разу больше не плакала. Муж уйдёт в лес, а жена хозяйничает и всё с куклой разговаривает. Кукла, правда, тоже только слушала, но зато смотрела голубыми глазами и улыбалась алыми губками. Вот женщине и казалось, что кукла всё понимает. 

      Время что дорога: впереди всё меньше, позади всё больше. 

      Сидели как-то жена дровосека и сам дровосек за столом в своём домике и ужинали. Кукла тоже сидела за столом и смотрела на них своими круглыми голубыми глазами. 

      Вдруг кто-то постучал в окошко. 

      — Кто бы это мог быть? — удивилась жена дровосека. 

      А дровосек ничего не сказал, поднялся и распахнул окошко. В комнату влетела птица и села на середину стола. Тут и дровосек удивился. Уж птиц-то он перевидал в лесу великое множество, но такой не встречал ни разу. 

      Птица отвесила поклон хохлатой головой и заговорила человеческим голосом: 

      — Пусть в вашем доме всего будет вдоволь, кроме слёз и горя. 

      — Спасибо за приветливое слово, — сказал дровосек, который часто бывал в городе на базаре и научился там любезному обхождению. — Но не скажете ли вы, крылатый синьор, кто вы такой? 

      — Я чудо-птица — говорящий попугай. А прилетел я к вам вот зачем. Нужна мне кукла, та самая, что сидит у вас за столом. Хозяйка моя, прекрасная Розалинда, не перестаёт скучать по ней с тех пор, как её потеряла. Белка, что живёт на сосне у вашего крыльца, как-то увидала куклу в окошко, рассказала голубопёрой сойке, та — сороке, сорока же принесла эту весть на хвосте прямо ко дворцу, где живёт её кума — придворная ворона. Ну, а про что знают сорока да ворона, то известно всему птичьему народу. Вот я и прилетел за куклой. 

      — Эх, жёнушка, — сказал дровосек, — ведь и впрямь придётся отдавать куклу, раз нашлась хозяйка. 

      Но жена дровосека схватила куклу и крепко прижала её к груди. 

      — И не подумаю отдавать. Я её лелеяла, словно родную дочку, а теперь вдруг отдай какой-то неведомой Розалинде, о которой я и слышать никогда не слышала. 

      — Как? — удивился попугай. — Вы не слышали о мудрой и прекрасной Розалинде! Ну, так я расскажу вам о её славных и добрых делах. Слушайте же.