Ниольских горах, где так редко выпадают дожди, где от жары камни рассыпаются в песок, а земля становится твёрдой, как камень, лепились к склонам домишки маленького селения. Крестьяне в этом селении жили бедно, хоть и работали много. Если бы они так трудились где-нибудь в долине, они, пожалуй, жили бы припеваючи. И всё-таки даже эта бесплодная земля кое-как кормила их. 

      Но вот настал тяжкий год в Ниольских горах. Если на землю и падали капли влаги, то это был только пот, что стекал по лицам крестьян, измученных напрасной работой. А дождя за всё лето так и не было. В селении начался голод. Больше всех голодал старый крестьянин, у которого было двенадцать сыновей и ни одного мешка муки в запасе. 

      Однажды он сказал: 

      — Горько мне с вами расставаться, дети, но ещё горше видеть, как вы голодаете. Идите искать себе счастья в других краях. 

      — Хорошо, — ответили одиннадцать сыновей, — только пусть младший брат, Франческо, остаётся с тобой. У нас сильные ноги, пойдём мы быстро, где ему, хромому, угнаться за нами. 

      Тогда отец сказал: 

      — Парни вы рослые и ноги у вас здоровые, только вот умом вы не богаты. Франческо и ростом не вышел, и хром, а голова и сердце у него золотые. Пока он с вами, я за вас и тревожиться не стану. Берегите Франческо, сами целее будете. 

      Старшие не посмели перечить отцу. Поклонились все двенадцать родному дому и пошли. 

      Шли они день, другой, третий. Франческо-хромоножка никак не мог поспеть за братьями и плёлся далеко позади. Нагонял он их лишь на привале. Но выходило так: только Франческо доберётся до них, а братья уже отдохнули, встали и идут дальше. Бедный Франческо опять ковыляет вслед. Совсем измучился, чуть не падает от усталости. 

      На третий день старший брат сказал: 

      — Зачем нам такая обуза? Пойдём вперёд побыстрее. Тогда Франческо нас не нагонит. 

      Так они и сделали. Больше нигде не останавливались, ни разу назад не оглянулись. 

      Пришли они к берегу моря и увидели привязанную лодку. Один из братьев говорит: 

      — Что, если сесть в эту лодку и отправиться в Сардинию? Там, рассказывают, края богатые, деньги сами в руки просятся. 

      — Хорошо, поедем в Сардинию, — сказали остальные. 

      Посмотрели братья — в лодке всего места на десятерых, одиннадцатому поместиться негде. 

      — Вот что, — приказал старший брат, Анджело, — пусть один из вас, хотя бы ты, Лоренцо, подождёт здесь, на берегу. Я потом вернусь за тобой. 

      — Ну уж нет! — закричал Лоренцо. — Не такой я дурак, чтобы ждать, пока вы вернётесь. Оставайся сам здесь. 

      — Как бы не так! — отвечал Анджело. — Оставаться, чтобы вы бросили меня, как Франческо. . . 

      И он прыгнул в лодку. Остальные, толкаясь и бранясь, полезли за ним. Отчалили от берега и поплыли. 

      В это время задул ветер, нагнал тучи, поднял в море волну. Не слушается перегруженная лодка руля, захлёстывают её гребни. Потом набежал огромный вал, ударил лодку о рифы и разбил её в щепки. Все братья один за другим пошли ко дну. 

      А Франческо-хромоножка спешил, как мог. Вот доплёлся он до Кренского озера. Посмотрел кругом — трава мягкая, деревья тенистые, вода в озере студёная и прозрачная. Приятнее места для отдыха не найти. Однако братьев нигде не видать. 

      Тут Франческе понял, что его бросили, и горько заплакал. 

      — Эх, братья, братья, зачем вы это сделали! Мне, хромому, без вас плохо, да и вам без меня лучше не будет. Были бы у меня здоровые ноги, не случилось бы такой беды! 

      Поплакал Франческо и уснул. 

      И только он уснул, из-за дерева вышла фея Кренского озера. Она всё слышала от первого до последнего слова. Фея приблизилась к спящему юноше и дотронулась своей волшебной палочкой до его больной ноги. Дотронулась и опять спряталась за толстый ствол дерева. Стала ждать. 

      Долго спал измученный Франческо, но, наконец, проснулся. Вскочил он и сам себе не поверил. Вот чудо! Обе ноги твёрдо стоят на земле, будто он и не был никогда хромым! Хочешь беги, хочешь пляши! 

      — Что за чудесный доктор вылечил меня! Я готов разыскать его хоть на краю земли, чтобы сказать спасибо! — воскликнул Франческо. 

      Тут фея показалась ему. Франческо даже глаза зажмурил, — такая она была красивая. Косы точно сплетены из солнечных лучей, глаза синие, как вода озера, щёки словно два лепестка шиповника. 

      — Что же ты не говоришь мне спасибо? — улыбаясь сказала фея. — Тебе для этого не надо сделать даже шага. 

      Но юноша не мог выговорить ни слова. 

      — Слушай, Франческо. Перед тобой фея Кренского озера. Ты понравился мне, и я решила исполнить три твоих желания. Одно уже исполнено — твоя больная нога стала здоровой. Остаётся ещё два. Скажи, чего ты хочешь. 

      Франческо ответил: 

      — Ты исполнила не одно, а два моих желания. Когда я был ещё маленьким мальчиком и слушал сказки, мне всегда хотелось увидеть фею. Вот я и увидел фею. 

      — Ну, тогда тебе всё-таки остаётся ещё одно желание, — засмеялась фея. 

      — Что ж, — сказал Франческо. — Если уж ко мне явилась фея из сказки, так и желание моё будет словно в сказке: хорошо бы иметь волшебный мешок и волшебную дубинку. Чего бы я ни захотел, пусть мигом очутится в мешке, а дубинка, что ни прикажу, пусть то и сделает. 

      Фея взмахнула палочкой. И — хлоп! — мешок и дубинка лежат у ног Франческо. 

      Франческо обрадовался, а фея сказала ему: 

      — Человек, владеющий таким мешком и такой дубинкой, может сделать много зла и много добра. Смотри, Франческо, чтобы мне не пришлось пожалеть о своём подарке. 

      Сказав это, фея исчезла. 

      А Франческо привязал мешок к поясу, сунул дубинку под мышку и отправился в путь. Но перед тем он как следует закусил. Во-первых, он был голоден, во-вторых, ему не терпелось испробовать подарок феи. Мешок оказался в точности таким, каким должен быть волшебный мешок. Франческо только приказывал, а мешок, не медля ни минуточки, угощал его и жареной куропаткой, и овечьим сыром, и горячим круглым хлебцем, и бутылкой золотистого вина. Ну, а дубинку Франческо не стал испытывать. Если первый подарок хорош, — значит, и второй не хуже. 

      Весело шагает Франческо, распевает песню за песней. 

      Солнце перевалило за полдень, когда Франческо увидел бедную хижину в лесу. На пороге сидел мальчик и плакал. 

      Франческо решил его развеселить. 

      — Эй, приятель! — крикнул он. — Видно, лить слёзы твоё ремесло. Почём берёшь за дюжину солёных капель? 

      — Мне не до смеху, любезный синьор, — ответил мальчик. 

      — А что у тебя стряслось? 

      — Мой отец — дровосек, — сказал мальчик, — и один кормит всю семью. Сегодня он упал с дерева и вывихнул руку. Я побежал в город за доктором, но он и разговаривать со мной не захотел. Доктор ведь знает, что с сухого дерева не сорвёшь апельсина, а от бедняка не разбогатеешь. 

      — Ну, это всё пустяки! — сказал Франческо. — Я помогу твоему отцу. 

      — А разве вы доктор? — вскричал мальчик. 

      — При чём тут я? — удивился Франческо. — Тебе нужен доктор? Сейчас он будет тут. Как его звать? 

      — Доктор Панкрацио. 

      — Прекрасно! — воскликнул Франческо и хлопнул по мешку. — Эй, доктор Панкрацио, — в мешок! 

      Не успел мальчик сморгнуть слезу, как в воздухе что-то загудело. Это нёсся из города в мешок толстый доктор. Бац! И доктор в мешке. Ого, какой он был тяжеленный — Франческо так и пригнулся книзу. Хорошо, что он догадался отвязать мешок от пояса. Доктор шлёпнулся на землю и завопил: 

      — Я знаменитый учёнейший доктор Игнацио Панкрацио и не позволю разным голодранцам распоряжаться моей важной особой. Раз я сказал, что не пойду к дровосеку, — значит, не пойду. 

      — Так вам и ходить не надо, — сказал Франческо, — вы уже на месте. Остаётся только вылечить больного. 

      — Не буду лечить, — отвечал из мешка доктор. 

      — Я вижу, — сказал Франческо, — что доктор Игнацио Панкрацио сам тяжко болен и болезнь его называется упрямством и жадностью. Придётся сначала его полечить. Эй, дубинка, — за дело! 

      Дубинка не заставляла себя просить дважды. Она принялась барабанить по толстой спине доктора. 

      — Я уже здоров! — закричал доктор. — Где больной? Ведите меня к больному. 

      Пока доктор вправлял дровосеку вывихнутую руку, Франческо велел мешку доставить припасов на целый месяц. Сложил всё это у порога и зашагал дальше.

      Через некоторое время Франческо пришёл в город. 

      Время было к вечеру, и Франческо первым делом разыскал гостиницу. Хозяйка гостиницы подала ему ужин, а потом сказала: 

      — Ox, сынок, сынок, жалко мне терять такого хорошего постояльца. Однако послушайся моего совета: ночь переночуй, а утром пораньше уходи из города. 

      — Уж не чума ли в городе? — спросил Франческо. 

      — Чума не чума, да не лучше чумы, — принялась объяснять словоохотливая хозяйка. — Три месяца тому поселился у нас какой-то чужестранец — чтоб его разорвало на четыре части! Сбил он с толку всех юношей. И чем бы ты думал? Игрой в кости. Теперь игра идёт с утра до вечера и с вечера до утра. А кто проиграется дотла, тот и домой больше не показывается. Двенадцать юношей, скромных и послушных, как голуби, исчезли, словно сквозь землю провалились. И нет о них ни слуху, ни духу. 

      — Спасибо, добрая женщина, что предупредила меня, — сказал Франческо, а сам подумал: «Э, кажется, в этом городе найдётся работа мешку и дубинке!» 

      В восемь часов утра Франческо попросил у мешка богатую одежду и сто тысяч золотых скудо. В десять часов утра уже весь город говорил, что к ним прибыл принц Санто Франческо, известный повсюду знатностью и богатством. А в полдень в комнату Франческо постучал человек в длинном плаще и в шляпе с перьями. 

      — Синьор Санто Франческо, — сказал он, — я живу в этом городе всего три месяца, но уже успел завести знакомство с лучшими молодыми людьми. Почту за великую честь, если и вы посетите мой дом. До меня дошли слухи, что вы замечательно играете в кости. Тут вы сможете показать ваше искусство. 

      — По правде говоря, — отвечал Франческо, — я даже не знаю, как держать кости в руках. Но чтобы ближе познакомиться с таким любезным синьором, я готов играть с утра до вечера. У столь опытного учителя я, конечно, сделаю быстрые успехи. 

      Гость был очень доволен. Он принялся кланяться так усердно, что, забывшись, выставил из-под плаща правую ногу. И что же увидел Франческо? Вы думаете, туфлю с бантом? Как бы не так! Он увидел чёрное мохнатое копыто. 

      «Эге-ге! — подумал Франческо. — Оказывается, сам дядюшка чёрт навестил меня. Вот и хорошо, он найдёт тут хлебец как раз по своим зубам». 

      Вечером того же дня синьор Санто Франческо играл в кости с синьором чёртом. Он сделал быстрые успехи и проиграл двадцать тысяч скудо. На второй вечер Франческо научился играть ещё лучше и проиграл тридцать тысяч скудо. Ну, а в третий вечер он овладел игрой в совершенстве и поэтому проиграл пятьдесят тысяч скудо. Тут чёрт решил, что обыграл юношу дочиста. 

      — Дорогой синьор Санто Франческо, — сказал он вкрадчивым голосом. — Мне очень жаль, что мои уроки стоили так дорого. Но й могу помочь вам. Я верну половину вашего проигрыша, чтобы вы могли отыграться. 

      — А если я не отыграюсь? — спросил Франческо. 

      — А если вы не отыграетесь, будем считать, что вы принадлежите мне со всеми потрохами, душой и прочими пустяками. 

      — Ах ты, чёртов чёрт! — воскликнул Франческо. — Теперь я знаю, куда делись двенадцать лучших юношей города. А ну, марш ко мне в мешок! 

      Чёрт и опомниться не успел, как голова его уже была в мешке, а копыта болтались в воздухе. Через миг исчезли в мешке и копыта. 

      — Этот весёлый синьор любит шутки шутить, — сказал Франческо. — Пошутим и мы. Спляши-ка, дубинка, парочку-другую хорошеньких танцев. 

      Дубинка начала с тарантеллы. И Франческо нашёл, что она пляшет прекрасно. Зато чёрту танец дубинки совсем не понравился. 

      — Я отдам вам, синьор Франческо, даром половину проигрыша! — вопил чёрт. — Нет, я отдам вам весь проигрыш. Ну ладно, я отдам все деньги, что выиграл в этом городе! 

      Между тем дубинка кончила тарантеллу и принялась отплясывать весёлый крестьянский танец трескон. 

      — Ради самого дьявола, — взмолился чёрт, — заставьте её остановиться! Скажите, наконец, чего вы от меня хотите? 

      — Отдохни немножко, — приказал Франческо дубинке. — Так вот, слушай меня, чёрт. Прежде всего выпусти двенадцать юношей, которых ты уволок в преисподнюю. Потом проваливай сам, чтобы и духу твоего на земле не было. 

      — Всё будет исполнено, — закричал чёрт, — только выпусти меня из мешка!

      Франческо развязал мешок, и чёрт выскочил оттуда, как кошка, на которую плеснули кипятком. Он топнул копытом, подпрыгнул и с треском провалился сквозь землю. А из-под земли появились двенадцать юношей. 

      — Ну, что, — сказал им Франческо, — может, сыграем в кости? 

      — Что вы, что вы! — закричали разом все двенадцать. — Мы теперь на эту чёртову игру и смотреть не хотим. 

      — Это дело! — похвалил юношей Франческо. — Больше всех выигрывает тот, кто ни во что не играет. Вот вам по тысяче скудо и бегите порадовать родителей. Они, ожидая вас, все глаза проплакали. 

      Юноши поблагодарили своего спасителя и разошлись по домам. 

      А Франческо подвязал к поясу мешок, сунул дубинку под мышку и ушёл из города. И в каком бы месте ни остановился Франческо, везде находилось дело мешку и дубинке. Потому что всюду были обиженные, которым надо помочь, и обидчики, которых следует проучить. 

      В Италии дорог не счесть, по многим проходил Франческо, а привели его ноги всё-таки в родное селение. 

      Тут Франческо узнал, что голод в Ниольских горах стал ещё злее. Франческо решил помочь своим односельчанам. Он открыл харчевню. Удивительная это была харчевня — кормили там досыта, а платы не требовали. Всё время дубинка лежала без работы, зато у мешка — хлопот хоть отбавляй! 

      — Эй, цыплёнок на вертеле, живо в мешок! Эй, три круглых хлебца, — в мешок! Эй, бутылка вина, — в мешок! — то и дело кричал хозяин харчевни. 

      Так продолжалось три года, пока в Ниольских горах длился голод. Наконец земля утомилась от безделья, и на четвёртый год она одарила крестьян богатым урожаем. 

      В каждом доме запахло печёным хлебом, в кладовых на полках улеглись круги сыра, во дворах заблеяли овцы. А двери в харчевню всё не закрывались. 

      — Э, — сказал Франческо, — пора моему мешку отдохнуть. Довольно ему быть поваром. Кормить сытых — значит кормить их не хлебом, а ленью. 

      И он прикрыл харчевню. 

      Скоро Франческо постигло горе. Старик отец поболел недолго и умер. 

      Тут Франческо затосковал по своим братьям. Хоть и бросили они его когда-то одного посреди дороги, но Франческо давно перестал сердиться на них — всё-таки братья родные. И вот однажды вечером он сказал: 

      — Анджело, старший брат мой! Я тебя обижать не хочу, но иначе нам не свидеться. Иди в мой мешок. 

      Тотчас же мешок стал тяжелее. Франческо заглянул туда и отшатнулся. Там лежали лишь полуистлевшие кости. Франческо понял, что Анджело давно погиб.

      — Джованни, брат мой, — позвал он второго брата. 

      И снова в мешке оказались только кости. И так все одиннадцать раз. Франческо узнал, что остался один на свете. Тогда он сказал: 

      — Что ж, мои верные помощники — мешок да дубинка, пойдём с вами странствовать по дорогам. Кому я сделаю добро, тот меня и назовёт братом. 

      От селения к селению ходил Франческо, то горными тропинками, то проезжими дорогами, а то и вовсе без троп и дорог. А впереди него шла молва. Заслышав весть о приближении Франческо, тряслись ночами злые начальники, жадные ростовщики, хитрые монахи. Зато радовались те, кто был несчастлив и обижен. Они и вправду называли Франческо братом. 

      Текли годы. И вот настало время, когда люди, обращаясь к Франческо, звали его уже не братом, а отцом. А ещё через десяток лет его стали звать дедушкой. Волосы у Франческо побелели, спина согнулась, лицо покрылось морщинами. Но он всё бродил по Италии со своими верными помощниками — мешком и дубинкой. 

      Однажды под вечер Франческо, тяжело дыша, поднимался в гору. Вдруг он услышал за собой шаги. Франческо оглянулся и увидел, что его нагоняет Смерть. Дышала она ещё тяжелее, чем Франческо, потому что была очень стара. Так стара, как стар мир. К тому же она толкала перед собой тачку, покрытую рогожей. 

      Смерть подошла и сказала: 

      — Наконец-то я тебя догнала! Совсем замучилась. Девчонка я, что ли, за тобой по ста дорогам бегать! Сколько башмаков истоптала, полюбуйся... 

      И Смерть откинула рогожу с тачки. На тачке и вправду были кучей свалены рваные-прерваные башмаки. Увидел Франческо, какую рухлядь таскает с собой старуха, и улыбнулся. 

      Смерть опять заворчала: 

      — Тебе хорошо ходить налегке, а я не могу тачку бросить, пока тебя не догоню. Ну, Франческо, много ты исходил дорог, теперь собирайся в самую дальнюю, последнюю дорогу. 

      — Что ж, — ответил Франческо, — недаром говорится в пословице: дважды человек не может сказать да или нет — когда настала ему пора родиться и когда настала пора умирать. Но, видишь ли, мне нужно сперва кое с кем попрощаться.

      Смерть засмеялась, будто заскрипело ржавое железо. 

      — Э, голубчик, ты, кажется, торгуешься, а я этого не люблю. 

      И Смерть протянула к Франческо костлявые руки. Но Франческо успел крикнуть: 

      — Смерть, — в мешок! 

      Ох, и загремели же кости, когда Смерть свалилась в мешок! 

      Франческо вскинул мешок на спину и отправился куда хотел. Путь его лежал к берегам Кренского озера. 

      Вот пришёл он к Кренскому озеру, выпустил из мешка Смерть и сказал ей: 

      — Жалко мне тебя, старуха! Верно, кости у тебя болят не меньше, чем у меня. Трава тут мягкая, присядь отдохни, пока я кончу свои дела. 

      Смерть была так напугана, что не осмелилась перечить Франческо. Она отошла в сторонку и кряхтя уселась под деревом. 

      А Франческо подошёл к берегу озера и крикнул: 

      — Фея Кренского озера, покажись мне ещё раз! 

      И фея появилась. Она была так же прекрасна и молода, как много лет тому назад, когда был молод и сам Франческо. 

      — Ты позвал меня, и я пришла, — сказала она приветливо. 

      — Я хочу рассказать, что я сделал с твоими дарами... 

     — Не надо рассказывать, — прервала Франческо фея. — Я ведь вижу твоё лицо, это лицо доброго человека. Твои губы прячут добрую улыбку, а морщинки на лбу говорят о мудрости. Я рада, что не ошиблась в тебе. 

      — Я делал, что мог, — ответил Франческо. — Но настала пора отдать тебе твои подарки. Видишь, там, у дерева, меня поджидает Смерть. 

      — Хорошо, что ты подумал об этом, — сказала фея. — Ведь даже волшебный мешок и волшебная дубинка ничего сами не могут, может лишь человек, который ими владеет. Попади они к злому человеку — и злых дел будет не сосчитать. Но феи не берут своих даров обратно. Разведи костёр и сожги мешок и дубинку. Прощай, Франческо! 

      Фея поцеловала старика и исчезла, будто растаяла. 

     Франческо собрал хворосту, разжёг большой костёр и бросил в огонь дары феи Кренского озера. Он придвинулся поближе к костру, чтобы согреть озябшие руки, и глубоко задумался. 

      — Пора, Франческо, — тихонько позвала его Смерть. 

     Франческо не шевельнулся. От старости он стал плохо слышать. Тогда Смерть подошла к нему сзади и дотронулась рукой до его плеча. 

     В это время пропел петух. Начался новый день. Но Франческо его уже не увидел.