Большая светлая горница. Посередине стол, празднично накрытый. Настя сидит у окна и шьет.
Настя
(поет)
По реке, реке просторной
Лебедь белая плывет,
А из рощи ворон черный
Лебедь белую зовет.
— Полно, лебедь, жить на воле.
Полно плавать по воде.
Поживи в тепле и холе
С черным вороном в гнезде.
— Любо жить в тепле и холе, —
Лебедь ворону в ответ, —
Но милее вольной воли
Ничего на свете нет!
Голос (за окном). Желаю здравствовать, хозяева! Дозвольте солдату воды напиться. Издалека иду.
Настя. Сейчас вынесу. А то зайди, служивый, передохни малость.
Голос. Покорно благодарим. Коли не помешаю, зайду.
Настя несет воду. В дверях сталкивается с солдатом.
Солдат. Настенька!
Настя. Ванюшка!
Солдат. Вот не думал, не гадал. Здравствуй, Настенька, здравствуй, голубушка!
Настя. Здравствуй, родной ты мой, цел ли, здоров ли с войны воротился?
Солдат. Живем покуда. И на том спасибо.
Настя. А уж как я тебя ждала, Ванюшка, — не то что дни, минутки считала. Покуда матушка твоя жива была, все к ней бегала, все спрашивала, нет ли весточки, а как померла она, с той поры и спросить про тебя не у кого стало. Проснешься ночью и думаешь: может, он на поле раненый лежит и некому его водой напоить, некому рану перевязать. И не чаяла уж, что увидимся!
Солдат. Ты что же, в услужении здесь живешь, в хоромах этаких?
Настя. Нет, дома, у дяди. Уж так я рада тебе, слов не найду! Да ты сними шинель, а сам к столу присядь. Устал, верно, проголодался?
Солдат. Настенька, давай лучше сюда сядем, в уголок. Этот стол не для прохожего солдата накрыт. (Пьет из ковша.) Ох, и вкусна водица родная, слаще меду! (Ставит сундучок на пол.) А что, дядя твой в дворниках здесь служит или дом сторожит?
Настя. Нет, он этому дому хозяин.
Солдат. Вон как! С чего же это он разбогател? Клад в лесу нашел, что ли?
Настя. Клад не клад, а вроде того. С веревочки дело пошло.
Солдат. Как же это так — с веревочки?
Настя. Понадобилась купцу одному веревочка, а дядя в это время дерево в лесу рубил. Снял он с себя подпояску да и продал купцу за алтын.
Солдат. Алтын — деньги небольшие.
Настя. Да не в алтыне дело, а в том, что дядя купцу этому горе-злосчастье свое в придачу дал. Ведь от горя-то, от злосчастья только так и можно избавиться — с себя снять и другому навязать.
Солдат (усмехаясь). Это-то я знаю.
Настя. Знаешь? Ты? Да откуда же?
Солдат. А потому знаю, что мне самому горе-злосчастье в придачу дали. Да-да, Настенька. Оно и сейчас при мне.
Настя (всплескивая руками). Вáнюшка! Да неужто тебе оно досталось?
Солдат. А кому ж, как не мне? Вот в этом кармане и ношу его. Под солдатской шинелью ему и место. (Достает из кармана завернутую в платок табакерку и подносит ее к уху.) Ну как? Чихаешь? То-то же! Будь здорово! (Прячет табакерку.) На войне с горем был и домой с ним воротился.
Настя. Вот горе-то какое! Ну и что ж — много ты бед от него вытерпел?
Солдат. Много, Настя. Всего и не расскажешь! Говорят, веселое горе — солдатское житье. Да только я горю-злосчастью воли не даю. У меня, знаешь, порядок строгий, военный. Захирело оно у меня в табакерочке, — еле дышит, а сколько может — досаждает. И в походе я немало с ним натерпелся, и домой пришел, как на чужую сторону. Матушка померла, дом развалился…
Настя. Что ж ты горе с рук не сбудешь, Ваня? Дяде-то моему ведь вон как повезло с тех пор, как он с горем расстался. Может, и нам с тобой повезет?
Солдат. Эх, Настя! Сколько раз хотел я его в чужие руки передать, да совести не хватает. Ну, думаешь иной раз, отдам его первому, кого встречу, довольно мне с ним маяться, а поглядишь на встречного человека — и мимо пройдешь. Да посуди сама: могла бы ты кому-нибудь горе обманом навязать?
Настя (подумав). Нет, не могла бы.
Солдат. Вот то-то и оно! Видно, связаться с горем проще простого, а избавиться от него не так-то легко… Одна только у меня радость, что с тобой встретился.
Настя. Ох, и от меня радости тебе не будет!..
Солдат. А что — разлюбила?
Настя. Полно, Ваня! Люблю по-прежнему, да нет — больше прежнего. А только выдают меня против воли замуж… Видишь, стол накрыт? Будет у нас нынче пир — не то новоселье, не то обрученье.
Солдат. Вот оно — мое горе-злосчастье! Никуда от него не денешься!
Настя. Гляди, дядя домой с базара возвращается. Ох, увидит он тебя — беда будет!
Солдат. Что же, он от богатства-то добрее не стал?
Настя. Куда там! Еще злее… А ты оставайся, Ваня, оставайся. Пусть дядя со мной что хочет делает! Хоть нагляжусь на тебя вволю.
Входит дровосек, одетый по-купечески. За ним мальчик вносит большую корзину с покупками.
Дровосек (ставя на стол закуски и бутылки). Что ж ты не приоделась, Настасья? Того и гляди, гости к нам нагрянут, а ты замарашкой ходишь. Э, да у тебя, вижу, уже есть гость!
Солдат. Здравия желаю, Андрон Кузьмич!
Дровосек. Здорово, служба! Только кто ж ты такой будешь? Личность будто знакомая, а признать не могу.
Солдат. Первой роты запасного стрелкового полка отставной рядовой Тарабанов Иван.
Дровосек. Тарабанов? Иван?.. Воротился, стало быть? И пуля не взяла, и штык не настиг! Вот не думали, не гадали… Ну да ладно, садись за стол, коли уж пожаловал. А ты, Настасья, поторапливайся, — чай, у тебя теперь есть во что принарядиться. Да чего ты ревешь, глупая, с радости или с печали?
Настя. И с радости, и с печали. (Уходит.)
Дровосек. Что ж, садись, солдат. У нас на всех хватит — на жданных и нежданных, на званых и незваных.
Дровосек и солдат садятся за стол.
Так, значит… (Насмешливо.) Повезло же тебе, брат Тарабанов! К самой свадьбе подоспел. Замуж я племянницу свою выдаю — и не за кого-нибудь, а за первой гильдии купца Поцелуева. Слыхал небось? Его все знают. Семь лавок в гостином ряду!
Солдат. Вон что!.. Значит, поздравить вас надо, Андрон Кузьмич. Семь лавок — дело нешуточное.
Дровосек. А я и сам в купцы выхожу, вперед гляжу, а назад не оглядываюсь.
Раздается песня. В открытое окно заглядывают гости: старик с медалью на груди, женщина в чепце и в цветной шали, молодой купчик в поддевке и сапогах, лысый человек с большим красным носом — видно, подьячий, его толстая жена и другие.
Гости
(поют)
Мне не спится, не лежится,
Сон-дремота не берет.
Я пошел бы к Насте в гости,
Да не знаю, где живет.
Дровосек. Добро пожаловать, гости дорогие, милости просим. Заходите в избу!
Гости входят.
Старик с медалью. Честь имеем поздравить вас, Андрон Кузьмич!
Женщина в чепце и шали. Жить гладко, пить-есть сладко! (Подает прикрытый полотенцем пирог.)
Подьячий. Здравствовать вам, Андрон Кузьмич, век да еще сто лет! (Подает сахарную голову.)
Подьячиха. А Настасье Васильевне под злат венец стать, дом нажить, детей водить.
Молодой купчик (лихо вкатывая бочонок). Э-эх! Где пировать, там и пиво наливать!
Дровосек. Благодарствуйте, гости дорогие. Милости просим нашего хлеба-соли откушать! (Солдату.) А ты подвинься малость, Тарабанов!
Солдат отодвигается. Рядом с хозяином садятся старик с медалью и его жена.
Не прогневайся, служивый, подвинься еще маленько! Как говорится, в тесноте, да не в обиде.
Солдат. Что ж, ничего. Мы подвинемся. Известно, — где тесно, там солдату и место.
Гости рассаживаются, постепенно сдвигая Солдата на самый край скамьи.
Старик с медалью. А почему это невесты и жениха за столом нет, Андрон Кузьмич?
Дровосек. Жених издалека едет, а невеста хоть дома, да, видно, еще принарядиться не успела. Вон кто-то с бубенцами едет! Никто, как он — Силуян Капитонович.
Слышен громкий звон бубенцов.
Молодой купчик. Он, он самый! Поцелуевская тройка за три версты слышна.
Подьячий. Генерал — и то с таким звоном не ездит!
Женщина в чепце и шали. Да что там генерал! У самого фитьмаршала этаких бубенцов нет!
Входит купец Силуян Поцелуев.
Купец. Андрону Кузьмичу мое почтение. Всей честной компании — низкий поклон! (Едва кивает головой.)
Дровосек. Добро пожаловать, Силуян Капитонович, только тебя и ждем. (Солдату.) Подвинься еще чуток, Тарабанов. Честь и место, Силуян Капитонович.
Солдату подвигаться больше некуда. Он встает со скамьи и стоит, прислонившись к стене.
Молодой купчик. Ну и сокол наш Капитоныч!
Подьячиха. Орел!
Купец. А что же это Настасьи Васильевны не видать?
Дровосек. Сейчас будет. Небось все перед зеркалом вертится — жениху приглянуться хочет. Настя! Настасья! Ты что это там замешкалась?
Женщина в чепце и в цветной шали. А вот мы с кумой сейчас ее приведем. Пойдем, кума.
Подьячиха. И верно, пойдем. Уж такое ихнее дело девичье — без стеснения им никак нельзя. Иную и вчетвером к свадебному столу не вытащишь, хоть волоком волоки. Меня пять человек тащило.
Подьячий. Ох! И хороша была девка, покуда я на ней не женился!
Обе женщины уходят и сейчас же возвращаются.
Подьячиха. Ведем, ведем!
Появляется Настя. Она нарядно одета, но идет медленно, опустив голову, словно не на обручение, а на поминки.
Купец. Привет и поклон, Настасья Васильевна. Примите от нас подарочки. К обрученью — малый гостинец, к свадьбе — побольше будет. (Открывает две выложенные бархатом коробочки.)
Женщина в чепце и шали. Ай да сережки! Ай да перстенек! Самой царевне надеть не стыдно.
Подьячиха. А чем у нас Настасья Васильевна не царевна? (Вполголоса.)Только что до прошлого года в лапотках ходила!
Настя. Спасибо вам, Силуян Капитоныч, за привет да ласку, а только ваших подарков мне не надо. (Отодвигает коробочки.)
Купец. Аль не угодил?
Женщина в чепце и шали. Да где же это видано, чтобы невеста от жениховых подарков отказывалась?
Настя. Я — не невеста. А Силуян Капитоныч, может, и жених, да не мой.
Подьячиха. А ведь нас, кажись, на обрученье звали?
Настя. Нет, на новоселье.
Дровосек. Не ты звала, я звал, а уж я-то знаю, на что зову. Ну, а за подарки премного благодарим. (Прячет коробочки в карман.) Садись, Настя, подле Силуяна Капитоныча. Вот и весь мой сказ. Угощай дорогих гостей.
Настя. А почему же моего гостя за стол не посадили?
Солдат. Нам, Настасья Васильевна, не впервой стоять. То за родную землю стояли, а теперь и за себя постоим.
Дровосек. Вот нелегкая принесла этого солдата окаянного!.. Ох, горе-злосчастье!..
Старик с медалью. Зря вы горе на радостях поминаете, Андрон Кузьмич! Выпьем-ка лучше за жениха и невесту!
Настя. Ну, коли так, благодарствуйте на добром слове. Кланяйся, Ванюшка, за нас с тобой пьют! (Берет у купца из рук стакан с вином и передает солдату.)
Женщина в чепце и шали. Вот тебе и раз!
Подьячиха. Батюшки!
Купец. Это что же такое?..
Дровосек. Опомнись, Настасья. Ума ты решилась, что ли?
Настя. Нет, дядюшка, в ум пришла!
Старик с медалью. Мое дело сторона, но только вы себя и дядю вашего напрасно срамите, Настасья Васильевна. Мы-то люди свои, а ведь вон сколько чужого народу в окна заглядывает! Прикрыл бы ты лучше ставни, сосед.
Женщина в чепце и шали. А вы, душенька, одумайтесь. К вам почтенный человек, купец первой гильдии сватается, подарки дорогие вам дарит, а вы невесть кого женихом называете.
Солдат. Как это невесть кого? Я — солдат.
Старик с медалью. Солдат, солдат!.. Вот то-то, что солдат. У тебя, поди, ничего и за душой нет.
Солдат. Ан есть! Целых пять ран — две колотые, две рубленые, одна огневая навылет.
Старик с медалью. Что там раны! Рану получить всякий может, а вот состояние нажить — это потруднее будет. Верно я говорю? Дело не в ранах, а в карманах.
Солдат. Ну и в кармане у меня кой-что найдется.
Подьячий. А что, медная полушка да табаку осьмушка?
Солдат. Табаку-то осьмушка, а может, и того меньше. А вот не угодно ли на табакерочку мою полюбоваться? (Достает табакерку.)
Подьячиха. Ох ты! Святители-угодники! Да ведь это, никак, чистое золото!
Женщина в чепце и шали. Червонное золото!
Подьячий. Девяносто шестой пробы.
Старик с медалью. Да что проба! Гляньте-ка, гляньте! Тут и алмазы, и яхонты, и личность царская!
Дровосек. И корона государская!
Старик с медалью. Постой-ка, парень, постой… Видно, у тебя руки-то с ящичком. Откуда у тебя этот предмет?
Солдат. А это уж мое дело.
Старик c медалью. Нет, брат, не твое. Короны да портреты царские на улице не валяются! Андрон Кузьмич, да что ты смотришь? Как бы и нам с тобой за этакие дела в ответ не попасть!
Дровосек. Ох ты, горе, горе-злосчастье! Что ж нам делать-то?
Подьячий. А отправить его куда следует. Там уж разберутся!
Настя. Полно вам! Что вы все на него напустились? Что он вам сделал?
Дровосек. Ты помалкивай, девка! Сама с ним пропадешь и нас погубишь. Злодей он — твой солдат, казну царскую ограбил, не иначе. А то откуда же у него такая драгоценность бесценная?
Солдат. Откуда? За пятак купил.
Купец. Вон оно что Это где же такие табакерки по пятаку продают? Скажи и нам, сделай милость, — мы, пожалуй, сотенку-другую купим!
Солдат. А я тебе эту продам. Хочешь? (Протягивает табакерку.)
Купец. Нет-с, краденого не покупаем.
Солдат. Зачем краденое? Сказано тебе, я на свои деньги купил.
Старик с медалью. У кого же это?
Солдат. А вот чья личность на портрете, у того и купил.
Все на мгновенье замирают.
Старик с медалью (переводя дыхание). Вон он куда метит! Слыхали? Личность-то ведь царская!
Молодой купчик. Ах ты невежа!
Подьячий. Да за такие речи полголовы бреют и лоб клеймят. (Проводит ребром ладони по своей лысине.) Вяжи его!
Молодой купчик. Руки ему назад крути!
Настя. Ванюшка! (Бросается к солдату.)
Дровосек. Уведите вы ее отсюда! Уберите!
Женщина в чепце и шали. Иди, иди, девушка! Не место тебе здесь!
Подьячиха. Не наше это дело, не женское!..
Выталкивают Настю в другую комнату.
Молодой купчик. А ну-ка, все разом! Хватай его!
Солдат (отбиваясь). А ты подальше держись! (Отбрасывает нападающих.) Так я вам и дался!
Купец (поднимаясь с места). Эх, видно, и мне руку приложить!
Наваливается на солдата всей тяжестью. Другие связывают Тарабанова и волокут его к двери.
Купец. Вали его прямо в мой тарантас. Живо домчим.
Старик с медалью. К приставу, что ли?
Подьячий. Да чего там — к приставу? В приказ разбойный!
Старик с медалью. К самому главному генералу царскому!
Дровосек. Зачем к генералу! Везите прямо во дворец к царю!
Солдат. Ну, к царю так к царю! Давно мы с его величеством не видались!
Связанного солдата уносят на руках.
Настя (выбегая из другой комнаты). Ванюшка!.. Ванюшка!..