Пять дней Хоттабыч обижался на Вольку и отсиживался в аквариуме. На шестой день, с удовлетворением убедившись, что мальчик тяжело переживает их размолвку, старик вылез наконец из воды.
– Пойдём погуляем, что ли, о кристалл моей души, – сказал он таким тоном, как будто между ними ничего не произошло.
– Только при одном условии, – твёрдо заявил Волька, – при условии, что ты не будешь больше шарахаться от каждого автобуса, как деревенская лошадь. Хотя я напрасно обидел деревенских лошадей: они уже давно перестали бояться машин. Да и тебе, пожалуй, пора привыкнуть, что это не джирджисы какие-нибудь, а двигатели внутреннего сгорания.
– Слушаю и повинуюсь, о Волька ибн Алёша, – покорно отвечал старик.
– В таком случае, повторяй за мной: я больше не буду бояться…
– Я больше не буду бояться… – повторил с готовностью Хоттабыч.
– …автобусов, троллейбусов, грузовиков, трамваев, самолётов…
– …автобусов, троллейбусов, грузовиков, трамваев, самолётов…
– …автомашин, прожекторов, экскаваторов, пишущих машинок…
– …автомашин, прожекторов, экскаваторов, пишущих машинок…
– …телефонов, патефонов, радиорупоров, пылесосов…
– …телефонов, патефонов, радиорупоров, пылесосов…
– …электрических выключателей, примусов, дирижаблей, вентиляторов и резиновых игрушек «уйди-уйди».
– …электрических выключателей, примусов, дирижаблей, вентиляторов и резиновых игрушек «уйди-уйди».
– Ну вот, как будто и всё, – сказал Волька.
– Ну вот, как будто и всё, – машинально повторил вслед за ним Хоттабыч, и оба рассмеялись.
Чтобы закалить стариковы нервы, они раз двадцать пересекли пешком самые оживлённые городские перекрёстки, проехали на трамвае много остановок и наконец, утомлённые, но довольные, залезли в автобус.
Автобус довёз их почти до самого дома. Вскоре они уже были в Волькиной комнате.
– Знаешь что, о достойнейший из учащихся неполной средней школы, – начал Хоттабыч сразу, как только они закрыли за собой дверь, – ты должен был бы, на мой взгляд, быть холоднее и сдержаннее в обращении с юными обитателями твоего двора. Ну какая они ровня тебе – богатейшему из богачей.
– Ну вот ещё! – возразил ему Волька. – Насчёт моего богатства ты жестоко ошибаешься.
– Нет, это ты ошибаешься, о опахало моей души! – торжествующе вскричал тогда Хоттабыч и подвёл Вольку к окну. – Смотри и убеждайся в правоте моих слов!
Перед глазами Вольки предстала удивительная картина.