«Ройял Кларенс» был самым старым отелем в городе. С красивым фасадом, украшенным арками. Здесь царила атмосфера, унаследованная от старых добрых времен. В нем обычно селились семьи, приезжающие на отдых к морю.

За конторкой восседала мисс Нарракотт, грудастая сорокасемилетняя дама со старомодной прической.

Она приосанилась, увидев Джайлза, в котором ее наметанный глаз сразу же распознал «одного из наших приличных людей». И Джайлз, у которого был хорошо подвешен язык и который умел понравиться, когда это было нужно, сочинил целую историю. Будто он поспорил с женой, которая утверждает, что ее крестная мать останавливалась в «Ройял Кларенс» восемнадцать лет назад. Жена считает, что им никогда не разрешить свой спор, поскольку все тогдашние регистрационные книги наверняка уничтожены, он же считает, что этого не может быть. Такие заведения, как «Ройял Кларенс», он абсолютно уверен, хранят записи, и их можно востребовать хоть через сто лет.

– Ну, сто лет, может быть, срок слишком большой, мистер Рид. Но у нас на самом деле сохраняются «гостевые книги» – мы так предпочитаем их называть. Там значатся очень солидные имена. Даже король однажды останавливался здесь, когда был принцем Уэльским, княгиня Адлемар Гольштейн-Ротц приезжала к нам каждую зиму со своей придворной дамой. У нас останавливались знаменитые писатели и мистер Дови, художник-портретист.

Джайлз проявил приличествующий случаю интерес и уважение, и в результате ему принесли и предоставили в распоряжение том за интересующий его год.

Сначала ему продемонстрировали все громкие имена, а потом он отыскал страницу, где были поименованы все останавливавшиеся в гостинице в августе.

И он без труда отыскал интересовавшую его пару.

«Майор и миссис Эрскин, поместье Анстелл, Дейт,

Нортумберленд, 27 июля – 17 августа».

– Могу я переписать это?

– Конечно, мистер Рид. Вот бумага и чернила, о, у вас своя ручка. Извините, мне необходимо отлучиться.

Она оставила его с открытой книгой, и Джайлз принялся за дело.

Вернувшись в «Хиллсайд», он нашел Гвенду в саду хлопотавшей над бордюром клумбы.

Она выпрямилась и окинула его быстрым испытующим взглядом.

– Удачно?

– Думаю, что да.

Гвенда, прочитав запись, задумчиво произнесла:

– Поместье Анстелл, Дейт, Нортумберленд. Да, Эдит Паже говорила о Нортумберленде. Едва ли они по-прежнему живут там.

– Надо съездить туда и выяснить все на месте.

– Да, да, конечно, лучше съездить самим, но когда?

– Чем скорее, тем лучше. Завтра? Возьмем автомобиль и поедем. И кстати, увидишь еще кусочек Англии.

– Ну а что, если они умерли или переехали куда-то и там живет кто-то другой?

Джайлз пожал плечами.

– Тогда мы вернемся домой и начнем поиски в другом направлении. Кстати, я написал Кеннеди и спросил его, не может ли он передать мне те последние два письма, полученные от Элен, если они еще сохранились у него, а также образец ее почерка.

– Хорошо бы нам встретиться с другими слугами, – сказала Гвенда. – С Лили, той самой, которая повязала Томасу бант...

– Забавно, что ты об этом вспомнила, Гвенда...

– Да, верно. Я вспомнила Томаса. Весь в черных и белых пятнах, и еще у него было три хорошеньких котеночка.

– Как? У Томаса?

– Ну, это мы так звали его, Томас, а на самом деле он оказался Томасиной. Ты же знаешь, какие они, эти кошки. Кстати, о Лили... интересно, где она теперь? Эдит Паже, похоже, совсем потеряла ее из виду. Она не появлялась здесь и после «Сент-Катрин» устроилась в Торки. Прислала оттуда одно или два письма, и все. Эдит слышала, будто она вышла замуж, но не знает за кого. Если мы разыщем ее, то узнаем гораздо больше.

– И от Лейони, той швейцарской девушки.

– Может быть, но она иностранка и могла не понять всего, что происходило. Знаешь, я совсем ее не помню. Нет, я чувствую, что встреча с Лили была бы для нас полезней. Лили наблюдательная... Я думаю, Джайлз, надо дать еще одно объявление – специально для Лили Эбботт, так ее полное имя.

– Можно попытаться, – согласился Джайлз. – И давай завтра же отправимся на север, к Эрскинам.