I

– Ну вот, – сказала мисс Найт, ставя поднос с завтраком на столик возле мисс Марпл. – Как мы себя сегодня чувствуем? Вижу, у нас уже и шторы раздвинуты? – добавила она с легким неодобрением.

– Я просыпаюсь рано, – сообщила мисс Марпл. – Доживете до моих лет – тоже, наверное, ко сну охладеете.

– Звонила миссис Бантри, – доложила мисс Найт, – с полчаса тому. Хотела с вами поговорить, но я сказала, пусть перезвонит, когда вы позавтракаете. Я не хотела вас беспокоить, вы даже чашки чаю не выпили.

– Когда звонят мои подруги, я предпочитаю, чтобы меня ставили в известность, – проворчала мисс Марпл.

– Я, конечно, извиняюсь, – попросила прощения мисс Найт, – но этот звонок показался мне несколько беспардонным. Выпьете свою чашечку чаю, съедите свое вареное яичко и тост с маслом, тогда и поглядим.

– Полчаса назад... – задумчиво протянула мисс Марпл. – Сколько же это было... Минуточку... восемь часов.

– Я и говорю, что рановато, – еще раз подчеркнула мисс Найт.

– Тем более миссис Бантри не стала бы звонить так рано без серьезной причины, – возразила мисс Марпл. – У нее нет привычки звонить в такую рань.

– Ладно, дорогая, что мы будем забивать этим нашу головку? – нежно проворковала мисс Найт. – Она наверняка вскорости позвонит. Или, хотите, я ей сейчас сама позвоню?

– Нет, спасибо, – отказалась мисс Марпл. – Свой завтрак я предпочитаю есть в горячем виде.

– Надеюсь, я ничего не забыла, – бодро заключила мисс Найт.

И вправду, она не забыла ничего. Чай был заварен прекрасно, яйцо варилось ровно три и три четверти минуты, тост пропечен равномерно, масло лежало на блюдечке симпатичным кружочком, а рядом примостился кувшинчик с медом. Что говорить, во многих отношениях мисс Найт была настоящим сокровищем. Мисс Марпл позавтракала с истинным удовольствием. Вскоре она услышала – внизу заурчал пылесос. Значит, пришла Черри.

Звонкий мелодичный голос, состязаясь с урчащим пылесосом, напевал какую-то популярную мелодию. Мисс Найт, вошедшая за подносом, только покачала головой:

– Не нравится мне, что эта дамочка распевает на весь дом. Как-то это непочтительно.

Мисс Марпл чуть улыбнулась.

– Черри и в голову не приходит, что она должна вести себя почтительно, – заметила она. – И правда, с какой стати?

Мисс Найт презрительно фыркнула и сказала:

– Раньше все было иначе.

– Естественно, – согласилась мисс Марпл. – Времена меняются. От этого никуда не деться. – После паузы она добавила: – Пожалуйста, позвоните миссис Бантри и узнайте, чего она хотела.

Мисс Найт поспешно удалилась. Через минуту раздался стук в дверь, и на пороге возникла Черри. Румяная, сияющая, она была на диво хороша. Поверх темно-синего платья был повязан пластиковый передник, разрисованный лихими морячками и всякими морскими символами.

– У вас прекрасная прическа, – отпустила комплимент мисс Марпл.

– Вчера сделала завивку, – сообщила Черри. – Пока волосы немного жесткие, но все будет в норме. Зашла спросить: вы новость слышали?

– Какую?

– Насчет того, что вчера случилось в Госсингтоне. Знаете, наверное, там вчера устроили большую гулянку в пользу «Службы скорой помощи Святого Иоанна»?

Мисс Марпл кивнула.

– И что же? – спросила она.

– В разгар вечера умерла женщина. Некая миссис Бэдкок. Живет совсем рядом с нами, за углом. Вы-то вряд ли ее знаете.

– Миссис Бэдкок? – мисс Марпл насторожилась. – Представьте, я ее знаю. Кажется... да, да, это она... вышла и помогла мне подняться, когда я однажды упала. Она была очень добра.

– Ну-у, доброты Хизер Бэдкок не занимать, – подтвердила Черри. – Некоторые даже говорят, от ее доброты иногда охота спрятаться. Уж слишком выходит назойливо. В общем, р-раз – и померла на ровном месте. Была и нету.

– Умерла? Но от чего?

– Да кто ж ее знает? – Черри пожала плечами. – Ее пригласили в дом, потому что она была в этой службе секретарем, кажется. Ее, мэра, еще несколько человек. Насколько я знаю, она выпила бокал, а через пять минут ей стало плохо, никто толком не успел понять, в чем дело, как она приказала долго жить.

– Какие ужасные вещи случаются на этом свете, – сказала мисс Марпл. – Она была сердечница?

– Наоборот, говорят, была здоровее некуда, – ответила Черри. – А там кто знает? Бывает, у тебя сердчишко барахлит, а никто про это и не догадывается. Во всяком случае, повезли ее не домой – это факт.

Мисс Марпл озадаченно посмотрела на нее:

– Что значит «не домой»?

– Ну, тело, – не моргнув глазом, объяснила Черри. – Доктор сказал, надо делать вскрытие. Аутопсия – как там это называется? Она, мол, никогда к нему не обращалась, и причина смерти совершенно неясна. Занятно, – заключила она.

– Что же тут занятного? – удивилась мисс Марпл.

– Ну, как? – Черри задумалась. – То и занятно, будто он чего-то не договорил.

– Для ее мужа это, наверное, страшный удар?

– Стоял белый как полотно. В жизни не видела, чтобы мужчина был так потрясен, точно говорю.

Слух мисс Марпл всегда умел выделять тончайшие нюансы, и сейчас она навострила уши, по-птичьи склонив голову набок.

– Он был ей так предан?

– Он ее слушался, во всем ей уступал, – сказала Черри. – Но это совсем не значит, что ты – преданный муж, верно? Например, у тебя просто нет силы духа, чтобы настоять на своем.

– Вам она не нравилась? – спросила мисс Марпл.

– Я ее толком и не знаю, – уклонилась от прямого ответа Черри. – Вернее, не знала. Не сказать, что она мне противна... была противна. Просто не в моем вкусе. Уж слишком назойливая.

– В смысле любопытная, всюду сует свой нос?

– Как раз нет, – не согласилась Черри. – Ничего подобного. Она была женщиной очень доброй, всегда все делала для людей. И никогда ни в чем не сомневалась, всегда знала лучше других, что им надо. А что про это думали они сами, ее не волновало. У меня тетка была такая. Обожала булки с тмином, так она пекла их и для других и всех угощала, ей и в голову не приходило спросить: вдруг тмин кто-то не любит? Некоторые даже запаха тмина не выносят. Короче, Хизер Бэдкок тоже была из таких.

– Да, – задумчиво произнесла мисс Марпл. – Наверное. Я таких людей встречала. Они, – добавила она, – живут довольно опасной жизнью, хотя и не подозревают об этом.

Черри уставилась на нее:

– Это вы что-то занятное сказали. Я даже не поняла.

В комнату ворвалась мисс Найт.

– Миссис Бантри, видимо, куда-то вышла, – доложила она. – А куда – неизвестно.

– Думаю, как раз известно, – возразила мисс Марпл. – Она отправилась сюда. Буду вставать.

II

Едва мисс Марпл обосновалась в своем любимом кресле около окна, явилась миссис Бантри. Она слегка запыхалась.

– Мне нужно многое вам рассказать, Джейн.

– Насчет приема? – спросила мисс Найт. – Вы были вчера на приеме, да? Я и сама заглянула туда ненадолго, днем. В чайной палатке яблоку негде было упасть. Народищу собралось – жуть! А вот на Марину Грегг поглядеть не удалось, это, конечно, обидно. – Она смела со стола невидимую пылинку, бодро заявила: – Вы, конечно, хотите немножко посплетничать. – И вышла из комнаты.

– По-моему, она ничего не знает, – сказала миссис Бантри. Долгим, испытующим взглядом она посмотрела на подругу: – Зато, как я понимаю, знаете вы, Джейн.

– Про вчерашнюю смерть?

– Вам всегда все известно, – поразилась миссис Бантри. – Но откуда, ума не приложу.

– Полно вам, дорогая моя. Откуда всем все становится известно? Рассказала моя поденщица, Черри Бейкер. А мясник, наверное, сейчас просвещает мисс Найт.

– И что вы об этом думаете? – спросила миссис Бантри.

– О чем?

– Перестаньте, Джейн, вы прекрасно меня понимаете. Эта женщина, как ее звали...

– Хизер Бэдкок.

– Она приезжает на прием полная жизни, в отличном настроении. Я это видела своими глазами. А через четверть часа садится на стул, говорит, что ей нездоровится, хватает ртом воздух и умирает. Что вы думаете об этом?

– Ну, с выводами спешить не стоит, – сказала мисс Марпл. – Хотелось бы знать, что об этом думает врач.

Миссис Бантри кивнула.

– Будет дознание и вскрытие, – сообщила она. – Из этого уже ясно, что они об этом думают, правда?

– Не обязательно. Внезапно заболеть и скончаться может любой – для того и вскрытие, чтобы определить причину смерти.

– Нет, здесь нечто большее, – сказала миссис Бантри.

– С чего вы взяли?

– Доктор Сэндфорд, вернувшись домой, позвонил в полицию.

– Кто вам это сказал? – с живейшим интересом спросила мисс Марпл.

– Старый Бриггс. Вернее, мне он об этом не сказал. Вы ведь знаете, под вечер он заглядывает к доктору Сэндфорду навести порядок в его саду, так вот, он что-то там стриг неподалеку от окна кабинета и слышал, как доктор звонил в полицейский участок в Мач-Бенэм. Бриггс рассказал своей дочке, та обмолвилась почтальонше, а уж почтальонша принесла эту новость мне.

Мисс Марпл улыбнулась.

– Понятно, – сказала она. – Кое в чем наша Сент-Мэри-Мид совсем не изменилась.

– Во всяком случае, местное агентство новостей как работало, так и работает. Хорошо, Джейн, так что все-таки вы об этом думаете?

– Первым, конечно, приходит в голову муж, – как бы рассуждая вслух, произнесла мисс Марпл. – Он там был?

– Был. Едва ли это самоубийство.

– Только не самоубийство, – решительно отринула эту версию мисс Марпл. – Она не из таких.

– Как вы с ней познакомились, Джейн?

– Познакомилась... Пошла прогуляться к Новым Домам и упала прямо возле ее двери. Она была сама доброта. Очень добрая женщина.

– А ее мужа видели? Он похож на человека, способного ее отравить? Ну, вы же понимаете, – продолжала миссис Бантри, когда мисс Марпл всплеснула руками, как бы протестуя. – Он вам напомнил, скажем, майора Смита или Берти Джонса, еще кого-нибудь, кто отравил жену или, по крайней мере, пытался?

– Нет, – ответила мисс Марпл. – Он мне вообще никого не напомнил. А вот она – да.

– Кто? Миссис Бэдкок?

– Да, – сказала мисс Марпл. – Она напомнила мне некую Элисон Вайлд.

– И кто же эта Элисон Вайлд?

– Она не имела ни малейшего представления о том, – медленно начала мисс Марпл, – по каким законам живет мир. Какие люди его населяют. Она о них просто никогда не думала. И стало быть, не могла от них и от мира защититься.

– Что-то я вас совсем не понимаю, – призналась миссис Бантри.

– Точно и не объяснишь, – извиняющимся тоном сказала мисс Марпл. – Тут дело в эгоцентризме, при этом совсем не обязательно быть эгоистом. Среди таких людей встречаются и добрые, и бескорыстные, и даже заботливые. Но Элисон Вайлд и ей подобные буквально не ведают, что творят. А стало быть, и не ведают, что с ними может случиться.

– А пояснее все-таки нельзя? – попросила миссис Бантри.

– Сейчас, попробую на примере. На вымышленном, на самом деле ничего такого не было.

– Давайте, – приготовилась слушать миссис Бантри.

– Ну, допустим, вы пришли в магазин, а у хозяйки есть сын, такой, из малолетних преступников, промышляет неизвестно чем, и вы это знаете. И вот он сидит и слушает, как вы рассказываете его матери, что в доме вы держите деньги или, скажем, фамильное серебро с драгоценностями. Зачем-то добавляете, в какое время вас не бывает дома. И даже – что никогда не запираете дверь. А потом говорите – сегодня вечером вы куда-то уходите. Понимаете? Вас интересует лишь ваша собственная персона, лишь то, что важно лично для вас. Так вот, в этот вечер вы, что-то забыв, неожиданно возвращаетесь домой, а там орудует этот негодяй мальчишка, и вы застаете его на месте преступления, он оборачивается – и бух вас по голове.

– В наши дни такое может случиться почти с кем угодно, – заметила миссис Бантри.

– Не совсем, – возразила мисс Марпл. – У большинства людей есть предохранительный инстинкт. Они понимают: в присутствии посторонних или просто людей, имеющих известную репутацию, кое-чего говорить или делать нельзя. Но, как я уже сказала, Элисон Вайлд всегда думала только о себе... Такие, как она, расскажут тебе, что они делали, что видели, что чувствовали и слышали. А что слышали или чувствовали другие – это их не интересует. Жизнь для них – это улица с односторонним движением, улица, по которой идут они. А другие для них... все равно что обои на стене. – После паузы она добавила: – Хизер Бэдкок, мне кажется, была именно такая.

– Вы считаете, – внесла ясность миссис Бантри, – что она была из тех, кто может влезть в чужие дела, даже об этом не подозревая?

– И не чувствуя никакой опасности, – добавила мисс Марпл. – Я просто не вижу другой причины, по какой ее могли убить. Если, разумеется, – продолжила она, – мы правильно считаем, что это именно убийство.

– А если она кого-нибудь шантажировала? – предположила миссис Бантри.

– Ну нет. – Эти слова мисс Марпл прозвучали с уверенностью. – Женщина она была добрая, хорошая. И совершить что-то подобное просто не могла. Да и вообще, – добавила она с легкой досадой, – вся эта история какая-то неправдоподобная. Скорее можно подумать, что...

– Ну? – подстегнула ее миссис Бантри.

– Я просто подумала: а вдруг ее убили по ошибке? – задумчиво произнесла мисс Марпл.

Открылась дверь, и в комнату легким ветерком ворвался доктор Хейдок, за ним, что-то щебеча, – мисс Найт.

– Ага, уже при деле, – с ходу заявил доктор Хейдок, глядя на двух дам. – Решил вас навестить, проверить, как здоровье, – обратился он к мисс Марпл. – Но можно не спрашивать. Сам вижу: вы уже начали применять прописанное мной лечение.

– Лечение, доктор?

Доктор Хейдок указал на лежавшее на столике вязанье.

– Взялись развязывать узел, – сказал он. – Или я не прав?

Мисс Марпл мигнула: едва заметно, по-старушечьи.

– Вам бы все шутить, доктор Хейдок.

– Меня не проведешь, дорогая моя. Я слишком давно вас знаю. Внезапная смерть в Госсингтоне... Эту новость перемалывают все языки в Сент-Мэри-Мид. Верно? Результатов дознания еще нет, но все говорят об убийстве.

– Когда дознание? – спросила мисс Марпл.

– Послезавтра. Думаю, к тому времени вы, дамы, уже проведете свое следствие, вынесете приговор и выясните многое другое. Что ж, – добавил он, – мне здесь делать нечего. Зачем тратить время на пациента, которому мои услуги совершенно ни к чему? Щечки у вас порозовели, глазки горят, вы довольны. Интерес к жизни – что может быть лучше этого? Желаю здравствовать.

И вышел из комнаты.

– В любую минуту предпочла бы его Сэндфорду, – сказала миссис Бантри.

– Я тоже, – согласилась мисс Марпл. – Он к тому же старый и добрый друг. – Чуть задумавшись, она добавила: – По-моему, он пришел, чтобы сказать мне: вперед, путь открыт.

– Значит, это все-таки было убийство, – сделала вывод миссис Бантри. Дамы переглянулись. – По крайней мере, таково мнение врачей.

Мисс Найт внесла две чашки кофе. Дамы с трудом дождались, когда она оставит их вдвоем. Едва за мисс Найт закрылась дверь, мисс Марпл заговорила:

– Итак, Долли, вы были там лично...

– Можно сказать, все произошло у меня на глазах, – не без гордости, но и скромно поведала миссис Бантри.

– Прекрасно! – воскликнула мисс Марпл. – То есть я имела в виду... вы знаете, что я имела в виду. Значит, вы можете точно рассказать, что происходило с самой минуты ее появления.

– Меня провели в дом, – начала миссис Бантри. – Сподобилась попасть в число особо приближенных.

– Кто провел?

– О-о, такой подтянутый молодой человек, кажется, он секретарь Марины Грегг или что-то такое. Он провел меня в дом, потом по лестнице наверх. Там у них было что-то вроде встречи оргкомитета.

– Прямо на лестничной площадке? – удивилась мисс Марпл.

– Они там все переделали. Снесли гардеробную и спальню, и получилось большое углубление, можно сказать целая комната. Вышло очень красиво.

– Понятно. Кто там был?

– Марина Грегг, сама естественность и очарование, в облегающем серо-зеленом платье – прелесть, да и только. Муж, разумеется, и эта Элла Зелински, я вам о ней говорила. Их личный секретарь. И еще было... человек восемь или десять. Кого-то из них я знала, кого-то – нет. Эти, вторые, скорее всего – киношники. Были викарий и жена доктора Сэндфорда. Сам он приехал позже, позже явились и полковник, и миссис Клитеринг, и главный судья графства. Кажется, был даже кто-то из газеты. И молодая женщина с большим фотоаппаратом, она все время снимала.

Мисс Марпл кивнула:

– Дальше.

– Хизер Бэдкок с мужем прибыли сразу после меня. Марина Грегг полюбезничала со мной, с кем-то еще... с викарием... потом появилась Хизер Бэдкок с мужем. Она ведь секретарь бригады «Скорой помощи Святого Иоанна». Кто-то сказал, какая она, мол, трудолюбивая и незаменимая работница. Марина Грегг отпустила ей комплимент. Тут миссис Бэдкок, которая, признаюсь вам, Джейн, показалась мне большой занудой, набросилась на Марину Грегг с какой-то до жути канительной и бессвязной историей насчет того, как они с Мариной много лет назад где-то встречались. Это было не слишком тактично с ее стороны, потому что она уверяла, что это было очень давно, даже называла год и так далее. Актрисы, кинозвезды, да вообще все на свете не любят, когда им напоминают об их возрасте. А миссис Бэдкок это, наверное, и в голову не пришло.

– Не пришло, – подтвердила мисс Марпл. – Она не из тех, кто думает о таких пустяках. Дальше?

– Дальше ничего особенного, правда, Марина Грегг повела себя не совсем обычно.

– То есть выказала раздражение?

– Нет, вовсе нет. Я, кстати, даже не уверена, слышала ли она хоть слово из того, что плела миссис Бэдкок. Она смотрела в одну точку, куда-то через плечо миссис Бэдкок, и, когда та закончила свой глуповатый рассказ о том, как она, полубольная, выбралась из постели, выскользнула из дому и пробралась на встречу с Мариной и даже взяла у нее автограф, наступила какая-то странная тишина. А потом я увидела ее лицо.

– Чье? Миссис Бэдкок?

– Нет, Марины Грегг. Казалось, она не слышала ни слова из того, что сказала эта Бэдкок. Она смотрела через ее плечо – на противоположную стену. Смотрела... даже не могу объяснить как...

– Постарайтесь, Долли, – настойчиво попросила мисс Марпл. – Это может оказаться важным.

– У нее был застывший взгляд, – с трудом подбирая слова, выговорила миссис Бантри. – Будто она увидела что-то такое... Господи, что-то описать – это всегда так трудно... Вы помните «Леди из Шалотта»? «...И в трещинах зеркальный круг. Вскричав: «Злой рок!» – застыла вдруг Леди из Шалотта». Примерно так она и выглядела. Нынешнее поколение не принимает Теннисона всерьез, меня же Леди из Шалотта в юности всегда завораживала, завораживает и сейчас.

– У нее был застывший взгляд, – задумчиво повторила мисс Марпл. – И она смотрела через плечо миссис Бэдкок на стену. Что же было на этой стене?

– На стене? Какая-то картина, – сказала миссис Бантри. – Кажется, итальянская. По-моему, копия мадонны Беллини, но тут я не уверена. В общем, дева держит смеющегося ребенка.

Мисс Марпл нахмурилась:

– Не представляю себе, чем ее могла так заворожить картина.

– Тем более она видит ее каждый день, – заметила миссис Бантри.

– Наверное, по лестнице поднимались люди?

– О да, поднимались.

– Кто именно, не помните?

– Вы считаете, что она могла уставиться на кого-то из гостей, поднимавшихся по лестнице?

– Почему бы нет?

– Да... действительно... Сейчас, попробую вспомнить. Там был мэр, разряженный, со всеми регалиями, его жена, длинноволосый мужчина с забавной бородкой, такие нынче в моде. Молодой еще человек. Девушка с фотоаппаратом. Она примостилась прямо на лестнице – удобно снимать, как люди, поднявшись, здороваются с Мариной... Там были еще двое, я их не знаю. Наверное, киношники. И Грайсы из «Лоуэр фарм». Может, был еще кто-то, но сейчас не вспомню.

– Не густо, – проворчала мисс Марпл. – Что было дальше?

– То ли Джейсон Радд задел жену локтем, то ли еще что-то, во всяком случае, она вдруг очнулась, улыбнулась миссис Бэдкок и начала говорить обычные любезности. Опять стала сама естественность, очарование, дитя природы, в общем, как обычно.

– А потом?

– Потом Джейсон Радд предложил им выпить.

– Что именно?

– По-моему, дайкири. Он еще сказал, что это самый любимый коктейль его жены. Один бокал он протянул ей, а другой – этой Бэдкок.

– Это очень интересно, – пробормотала мисс Марпл. – Весьма интересно. Что же было дальше?

– Не знаю, я повела стайку женщин на экскурсию по туалетным комнатам, и все. А потом бежит эта секретарша и говорит, что кому-то стало плохо.